С докладом, ступая, на удивление, почти бесшумно для своего грузного тела, вошел граф Алексндр Андреевич Безбородко.
– Получена депеша из Польши, государыня Екатерина Алексеевна, – доложил он.
– О чем она?
– Король Станислав-Август просит встречи с вами, Ваше Величество! Сейчас у него, как вы знаете, очень двусмысленное положение. Большая часть поляков имеют желание убрать его с престола. У них свои планы на сей счет.
Екатерина заломив бровь, сделала вид, что сие для нее новость, хотя знала об оном намерении польского короля.
– Стало быть, король Станислав ищет встречи со мной? – О чем же мне с ним говорить? Надеюсь не о любви?
Отставив стакан, она иронически взглянула на статс – секретаря. Безбородко смущенно опустив глаза, бесстрастно молвил:
– Думаю, ему сейчас не до чувств. Хотя, как известно, старую любовь трудно забыть.
– Хм, – засмеялась государыня. – Александр Андреевич, ужели вы из своего опыта учинили таковой вывод?
– Кхм. Я думаю, король Станислав-Август не прочь и жениться на вас, Ваше Величество. Слышал, поговаривают и о таковых бреднях короля.
Екатерина паки иронически усмехнулась:
– Ах, Божечки! Как они там сказывают – Матка Боска! Несчастный Стась! Неужто у него и в самом деле бродят таковые мысли в голове.
– Я токмо сообщаю вам то, что доносят мне, – скромно ответствовал советник.
Екатерина выжидающе посмотрела на него, но граф более ничего не добавив, подал ей депешу.
Екатерина, пробежав глазами бумагу, молвила:
– Хорошо Александр Андреевич! Надеюсь, вы, как всегда, поведете дело грамотно. Стасю надо помочь, но глупые надежды на мой счет пусть забудет. Кто представляет его здесь?
– Письмо привез граф Комажерский.…
– Комажерский? Не слышала о таковом. Пожалуй, стоит его пригласить, дабы прояснить намерения короля. Пригласите его, Александр Андреевич, на неделе. Каковые еще новости за нашими пределами?
– Во Франции, Ваше Величество, волнения. Крестьяне восстали в Гренобле, в Лионе крупная стачка. В Норвегии тоже неспокойно.
Екатерина озабоченно взглянула на своего советника:
– Чем же вызвано недовольство людей?
– Я так разумею: они противятся непомерным налогам, государыня-матушка.
Императрица, нахмурившись, с минуту молчала. Последнее время она очень много обсуждала с Безбородкой политическую ситуацию в стране и Европе. И на сей раз понадобилось не менее часа, дабы обсудить с ним основные насущные вопросы касательно Франции и Польши.
Записки императрицы:
В Ярославле начал выходить ежемесячный журнал под любопытным названием: «Уединенный пошехонец».
Сей вечер Екатерина с удовольствием проводила в своем любимом Эрмитаже. Вдоволь наговорившись со своими фрейлинами, она, оглянувшись на Александра Мамонова, занятого игрой в карты, вдруг, еще более повеселев, принялась оживленно рассказывать:
– Вообразите, милые мои: нынче, прогуливаясь Красным Кафтаном по саду, мы вдруг увидели на дороге маленькую, прекрасно сделанную, ветряную мельницу. Такая красота! Сожалею об том, что уже велела ее отослать генерал-майору Татищеву. Вам бы она непременно понравилась!
– Отослали Татищеву Николаю Алексеевичу? – переспросила княгиня Дашкова.
– Да, начальнику Преображенского полку. Прехорошенькую же мельницу сотворил его Преображенский солдат, он подписал на ней свое имя: Иван Михайлов. Помимо того, на мельнице мы прочли таковые слова: «Мели, мели, да вымели!».
– Без ошибок?
– Без ошибок.
– Грамотный солдатик…
– А каков умелец! – с уважением молвила государыня.
– Ну, а Татищеву что велели, голубушка, Екатерина Алексеевна? – испросила Анна Никитична.
– Я ему отослала записку, в кою вложила пятьдесят рублев для солдата с наказом – при всем полку прочитать ему Указ, каковой штраф налагается на того, кто, не спросясь хозяина, на чужой земле, поставит мельницу.
Анна Никитична округлила глаза:
– Ох, и строга вы, матушка-голубушка!
Екатерина усмехнулась.
– А, то! Надобно же потихоньку учить подданных подчиняться законам, – Екатерина, улыбнувшись, полуобернулась к своему любимцу, – и Красный кафтан так полагает, – добавила она.
Анна Никитична, в тайне, не понятно отчего, невзлюбившая Александра Мамонова, сделала вид, что ее паче интересует другое:
– Удивился, чай, генерал-майор Татищев вашей щедрости? Нравится мне он.
Екатерина согласно кивнула:
– Мне тоже. Он геройски сражался в турецкой войне. За доблесть в сражениях получил орден Святого Георгия. А деньгам для солдата… Нет, мыслю, Татищев не удивился.
Анна Никитична хитро вела беседу далее:
– Достойный человек! Он ведь двоюродный брат Николая Ивановича Салтыкова?
– Да, брат. Наш Салтыков – тот еще лис: все пытается протежировать своего братца. Как будто я сама не вижу, каков он.
Улыбчивое лицо Анны Никитичны выражало восторженность:
– Ах, Татищев! Фамилия у него какая-то державная. На таковых земля русская держится!
– На таковых, как Татищев? – переспросила Протасова.
Императрица, качнув головой, возразила:
– Не токмо! Есть у меня сотня ему подобных. Далеко ходить не надо, вот тебе первая пятерка: среди них Орловы, Потемкины, Голицыны, Репнины, Суворовы…
– Нарышкина согласно кивая, добавила:
– Оболенские, Волконские… К слову сказать, сказывают, генерал-аншеф Суворов все еще не признает Аркадия своим сыном. Так ли это? – спросила она.
– Екатерина досадливо отмахнулась:
– Чудачествует наш герой! Придет время – одумается. Видела я сего Аркадия: красивое смышленое дитя. Весьма на своего отца-храбреца смахивает.
– Касательно храбреца, Ваше Величество! В мире нашлись храбрецы другого рода, – загадочно молвил граф Нарышкин.
Екатерина оборатилась к Левушке:
– Любопытно граф, пожалуйте нас, поведайте нам об них.
Левушка, как всегда, без всяких церемоний, сообщил:
– Стало быть, стало известно, что впервые покорен самый высокий пик в Европе, Mont Blanc.
– Да, как же! – воскликнула Нарышкина. – Он же неприступен!
Левушка, с неизменным своим скепсисом, возразил:
– А вот и нет, голубушка, Анна Никитична! За хорошую премию, кою предложил швейцарский ученый Horace Saussure, сей пик покорен.
Заговорили о высоких Кавказских горах, о их красотах, неприступных горных пиках и возможном скором завоевании вожделенных территорий у Черного моря.
Дневник императрицы:
Сказывают, в прошлом году, аглинский король Георг Третий принял нового посла Соединенных Штатов, Джорджа Адамса. Обращаясь к послу, якобы король сказал: «Сэр, я был последним, кто согласился на отделение колоний, теперь, когда сие произошло, я первым буду искать приязни Соединенных Штатов, как независимого государств». Вестимо, мыслю, оное можливо стало новой эпохой в отношениях промеж сих государств.
В городе Сынтул, Касимовского уезда Рязанской губернии братьями Баташовыми Андреем и Иваном основан чугунолитейный завод. Дворянство ими утрачено, надобно непременно возвратить им оное.
Выехав в начале декабря, за месяц до выезда императорского кортежа, князь Григорий Потемкин успел заехать в Ригу, побывал в Польше, в Киеве, встретился с нужными людьми, отдал распоряжения, посетил, проживавшую близ Киева, свою любимую племянницу Александру Браницкую и направился в Херсон с ревизией всех проделанных во время его отсутствия работ. Херсонцы любили своего главного строителя и с нетерпением дожидались его. Все непреложные работы были завершены, пушки заряжены, войска готовы к параду, но долгожданный наместник императрицы все не появлялся. Жители набрались терпения, понеже знали – их управитель слишком занятой человек и, помимо Херсона, у него были и другие заботы. К тому ж Светлейший любил заставить людей ждать его, любил, чтобы его встречали, как весьма значимое лицо. Следуя своему шальному, неуправляемому настроению, он мог засесть в любом городе и заниматься делами оттуда, или вообще ничем не заниматься. Однако, в декабре он, наконец, появился. Пушечные выстрелы известили о его прибытии. Все чиновники и военные отправились в приемную засвидетельствовать свое почтение фавориту императрицы и своему, можно сказать, кумиру. Среди прочих были некий венесуэлец, граф Франциско де Миранда, креол, обладатель весьма красивой внешности, и принц Карл Нассау-Зиген, тоже приметного вида молодой офицер, посланный польским королем обсудить с Потемкиным некоторые вопросы касательные торговых отношений с Россией. Оба молодых искателей приключений были знакомы со времен своего пребывания в Константинополе. Ожидавшие Светлейшего князя несколько недель, они были представлены ему, недавно обретенными здесь, херсонскими друзьями.
И Миранда и Нассау изрядно были поражены количеством лести изливаемой на Светлейшего князя всеми теми, кто прибыл приветствовать его. И оба были крайне счастливы, получить приглашение князя сопровождать его в инспекции маршрута императрицы.
– Какая удача, – говорил Миранда Нассау, что мы проедемся по Крыму и России вместе с таким вельможей, как князь Потемкин!
– Да, – соглашался Нассау, – Григорий Александрович – величина! Хотя, сказывают у него множество недругов. Полагаю, от того, как пройдет оное путешествие императрицы много зависит: или пан или пропал!
– Я слыхивал, некоторые утверждают, что путешествие не состоится, понеже ничего не готово и показывать императрице нечего.
– Вот князь и положил предпринять через неделю инспекцию маршрута. Чаю, она будет не легкая, князь сказывал, в пути мы будем две недели, и нас будет сопровождать пятьдесят татарских всадников.
Миранда, молча, кивнул.
– А его полюбовница, – вдруг заговорил он снова, – графиня Сиверe…
– Что? – переспросил принц, поколику друг его никак не заканчивал мысль.
– Мне кажется, она натуральная шлюха, – довершил, наконец, весьма пренебрежительно Миранда.