После долгого лицезрения залива и кораблей на нем, гости, наконец, вернулись за стол. Потемкин предложил тост за Ея Величество Екатерину Вторую и Его Величество Иосифа Второго. Присутствующие ощутили всю торжественность минуты. Придя в себя, гости устремили свои глаза на лицо императрицы, кое выражало потрясение, счастье, неподдельную радость и гордость за своего многолетнего доверенного фаворита и, вестимо, за себя. Ее глаза засияли так, как давно не сияли и буквально зафиксировались на лице князя Потемкина. Чуть позже, она медленно и торжественно, подошла к нему, троекратно звучно поцеловала. Зарумянившийся наместник Новороссии, не теряясь, крепко обнял ее, затем, опустившись на колено, облобызал ее руку со словами:
– Все оное тебе, милостивая государыня-матушка, ради тебя и нашего родного Отечества.
Безбородко, Барятинский, Протасова, Перекусихина, и некоторые другие прослезились. Мамонов, стоя обособленно, отводил долу ревнивые глаза. Сама Екатерина, пребывая в большом и радостном волнении, сдерживая слезы, пригласила всех вечером собраться на пир.
Императрица была в необычайном, неистовом восхищении! Она, как и все, была ошеломлена и все повторяла, что обязана всем оным едино князю Потемкину. Князь же сиял, и в те минуты он был неотразим! Один из новых его друзей, купец, недавно, по рекомендации Потемкина, получивший дворянство, Михаил Леонтьевич Фалеев, без обиняков, как и некоторые другие, обнял его, на радостях, и крепко пожав руку, воскликнул:
– Вот так, Светлейший князь! Сие не тяп-ляп – да и корабль! Сие – долгий и кропотливый труд!
– Доподлинно не тяп-ляп! Мои корабли себя еще покажут! – обнимая его в ответ, радостно ответствовал Главнокомандующий.
Среди окружения императрицы было и немалое количество завистников и недругов, кои до сего момента не стеснялись обвинять «Князя Тьмы» в мыслимых и немыслимых грехах. Они тоже хотели бы приблизиться к нему, но не решились, понеже знали, что Светлейший князь догадывается, кто они есть на самом деле.
После сего знаменательного обеда на горе Каламите, не мешкая, императрица Екатерина, Aвстрийский император Иосиф и все остальные, отправились на шлюпках к Севастополю. На той, где находилась императрица, выполненной по образцу султанской, был поднят штандарт. С кораблей спустили флаги и дали по тридцати одному выстрелу из орудий. Пушки палили и с купеческих судов, и с четырех батарей, казалось, и оттуда, откуда не можливо было палить. Гребцы скоро доставили высоких гостей в Севастополь. Екатерина сияла, счастье светилось в ее глазах. Ликовали и приближенные императрицы: лица Храповицкого, Безбородко, Нарышкина, Шувалова, Попова, одним словом, всех тех, кто любил свою государыню, выражали гордость и восхищение.
При виде галеры государыни Екатерины Алексеевны, матросы, одетые в широкие атласные штаны с белыми чулками, в башмаках и тонких полотняных рубашках, в круглых шляпах с широкими галунами, кричали громовые приветствия. Гости, во главе с императрицей, пристали к основанию горы, на которой полукружием возвышался новый город Севастополь. Когда прекратились здравницы императрице, она, улыбаясь, обратилась к матросам словами:
– Здравствуйте, друзья мои! Как далеко я ехала, дабы токмо видеть вас!
Моментально, один из матросов, бойко и достойно пробасил:
– От евдакой матушки-Царицы чего не может статься!
Тут же звонко выкрикнул и другой:
– Братцы, а госудрыня-то наша – хороша собой!
На что императрица с удовольствием заметила командующему флотом адмиралу Марко Войновичу:
– Каковые орлы ваши матросы! Кто есть сии ораторствующие из них?
– Стало быть, матросы Жаров и Петров, Ваше Императорское Величество! – поспешил с ответом главнокомандующий.
– Наградить их повышением в чине, адмирал!
– Есть наградить повышением в чине, Ваше Императорское Величество, государыня-матушка!
Довольное лицо Главнокомандующего Черноморским флотом, князя Потемкина, выражало полное удовлетворение. Он взирал на дело рук своих с превосходством и некоторой надменностью.
Далее он предложил государыне и сопровождающим, на шлюпках направиться к дворцу, отведенному Ея Величеству. Они прошли под парусами и на веслах, на глазах восхищенных моряков, почти всю бухту и подплыли к пристани, заложенной ровно четыре года назад из камня, командующим Черноморского флота, крепким сербом – графом Марко Ивановичем Войновичем, коий встречал здесь высоких гостей. У пристани была сооружена великолепная лестница из тесаного камня. Роскошная терраса вела от нее ко дворцу императрицы, куда свита направилась вместе с нею.
Сидя за обедом между Светлейшим князем и Мамоновым, Екатерина тихо говорила князю:
– Известно, князюшка, – «где ум там и толк»! А уж вашего ума хватит на пятерых. И все-таки, как же вам все оное удалось?
Светлейший, тщась скрыть улыбку, ответствовал:
– Как удалось? Известно и то, милостивая государыня, что «дорогу осилит идущий и была бы охота, заладится всякая работа». Всё можно учинить в сем мире, нельзя токмо на небо взлезть. Надобно держаться золотой середины: «а будешь сладок – живьем проглотят, будешь горек – проклянут». Не так ли, господа? – обратился он к гостям, сидящим рядом.
Все возгласили согласие. Екатерина, окинув его ласковым взглядом, молвила:
– Доподлинно так! Знаю такожде, что в «трудном деле поднатужься – втрое возьмешь!» Вижу, ты гораздо поднатужился на благо своей вотчины, Светлейший князь!
Слушавший с аттенцией, князь улыбнулся:
– Согласен, матушка, согласен! Здесь немало моих трудов.
Записки императрицы:
Сегодни все были поражены флотом в Ахтиаре – Севастополе. Князь Потемкин безмерно порадовал меня.
Получила письмо от барона Мельхиора Гримма с сообщением, что Алексей Бобринский выехал из Парижу в Лондон из-за какой-то дамы сердца. Сей день отослала своему послу в Лондоне, Семену Романовичу Воронцову, приказ немедленно возвратить его в Россию. Отписала такожде свое недовольство графу Петру Завадовскому, на коего, вместо Бецкого, давно возложено попечительство о Бобринском.
Следующий день прошел в осмотре Севастополя и встречах с офицерами флота. Флаг-офицер лейтенант Дмитрий Николаевич Сенявин, первый руководитель строительства города, допущенный к руке императрицы, коленопреклоненно целовал ее. Императрица, с трудом веря своим глазам, все оглядывала сей город, довольно уже выстроенный и снабженный всеми потребностями для судов и морских служителей. Погода была прекрасной. В погожий нежаркий день, процессия, во главе с адмиралом Марко Ивановичем Войновичем, в открытой карете, медленно объехала часть города, посетив здания для склада товаров, адмиралтейство, городские укрепления, четыреста домов, госпиталь, верфи, пристани. Князь Потемкин не устоял противу того, чтобы не показать подросшую оливковую рощу, которая были насажена всего четыре года назад. Встречали их толпы рабочих и весьма сильный гарнизон солдат.
Севастополь показался государыне Екатерине Алексеевне в значительной степени русским городом, понеже узреть православное поселение так далеко от столицы, в недавно приобретенном чужом мусульманском краю, было из области невероятного. Она осозновала, что таковое учинить никому было не под силу, окроме князя Потемкина. Он сумел, силой своей воли, ума и распорядительности, заселить его множеством православных жителей, организовать грандиозное строительство, построить примерный город, создать флот. Сие действительно являлось подвигом необыкновенной деятельности Светлейшего, коий, практически, не находясь продолжительное время в своей вотчине, распоряжаясь издалека, умело руководил всеми необходимыми работами. С самого начала, скептически настроенный император Священной Римской империи Иосиф Второй, поднявшись на высокий выступ, оглядывая во все стороны, простирающиеся перед ним просторы, не удержался от слов восхищения:
– Место превосходное во всех отношениях! Несомненно, сей город будет иметь великое будущее!
Императрица, находясь в не ложном непреходящем восхищении, рекла в ответ:
– Не сумневаюсь, Ваше Величество! Здесь будет важнейший Российский порт наших военных кораблей, – она окинула приветливым взлядом князя Потемкина, – по крайней мере, таковое мнение нашего Главнокомандующего армии и флота.
Вечером, после всех представлений императрице были показаны большие маневры. На Северной стороне бухты, по приказу главнокомандующего, был устроен фальшивый городок, который подвергли бомбардировке, взорвали и подожгли. Понеже там было немало горючего материала, то зрелище было весьма захватывающим.
Засим, стало быть, естественно, последовали высочайшие пожалования: капитан 1-го ранга Марко Иванович Войнович, непосредственный командующий Севастопольским флотом, был произведен в контр-адмиралы, капитан Федор Федорович Ушаков – в капитаны бригадирского ранга, получили новые звания и офицеры рангом пониже.
Севастополь оказался тем пунктом поездки, который полностью оправдал надежды, как князя Потемкина, так и Ея Величества Екатерины. Пора было возвращаться. Императрица заторопилась домой: ее ожидали государственные дела, близкий круг придворных и любимые внуки, без коих она тосковала на протяжении всей поездки. После Севастополя, двадцать четвертого мая, по настойчивой просьбе Светлейшего, кортеж направился в местечно Форосс, в Байдарскую долину, где находилось его имение. Это были лучшие земли в Крыму, красота коих поражала воображение. Трудно было не восхититься обилием разнообразных пернатых, диких коз, другой живности. Не было возможности не поразиться неожиданным, чуть ли не под ногами крутым обрывам и пропастям, зеленым лугам и густым лесам. Красот было неисчислимое количество: среди лесистых скал бурно били чистые ручьи, а чуть в стороне можливо было наблюдать невиданной красоты урочища Аязьма, Батилиман и Ласпи. Необычайные виды Байдарской долины окончательно покорили путешественников. Специально проложенная, для царского кортежа, дорога вела в селение Ласпи, где, выйдя из кареты, Екатерина, Иосиф и вся свита любовались великолепными видами Южного берега Крыма. В Скели, одном из имений Светлейшего, был дан великолепный обед на открытом воздухе. Затем гостям было предложено обозреть огромные, высокие – до трех метров, плоские, «поставленные камни».