Засим, в короткое время Екатерина паки получила коротенькое послание:
«Всемилостивейшая Государыня!
Построенный в Херсоне корабль, имянуемый «Слава Екатерины», о шестидесяти шести пушках, сего месяца 16-го дня благополучно спущен на воду, о чем всеподданнейше донося Вашему Императорскому Величеству, прилагаю я теперь всемерное старание о скорейшем выведении оного в море».
Екатерине таковое название корабля казалось слишком обязывающим, и совершенно было ей не по душе. Корабль с ее именем, призванный ходить по морям, участвовать в морских боях, долженствовал показывать себя с самой лучшей стороны. Надобно бы отговорить его называть корабль с ее обязывающим именем, но сей час ее более всего беспокоило его здоровье.
«Из Петербурга. Октября 3 ч., 1783
Письмо твое от 27 сентября из Нежина, любезный мой друг, тем наипаче мне нужно было, что в крайней печали погружена была по причине опасного состояния твоей болезни. Мои безпокойства, однако, инако не пройдут, как тогда, когда узнаю о совершенном твоем выздоровлении. Дай Боже скорее о том узнать. Много в том сам можешь способствовать заботясь о своем выздоровлении.
Мне пришло на ум, естьли Шагин-Гирей еще шалить станет, то следует приводить ему на память, что Портою смененные ханы по двести тысяч пенсии никогда не получали.
Французы посылают Шуазеля Гуфиер послом в Цареград. Это тот, который “Вояж питореск де ла Грек” выдал и к оному предисловие, где предлагает из Греции составить республику. Я думаю, вы это знаете; если нет, то прошу вас прочитать предисловие в этой книге, он очень раздражен против нас и с отъявленной враждебностью описывает нашу войну против турок.
Прощай, мой любезный друг, Бога молю, да возстановит твое здоровье, мне столь нужное, скорее.
В ответ она получила два коротких письма, написанных рукой Светлейшего, явно не здорового. Екатерина с беспокойством писала:
«Письмы твои, любезный мой друг, от 6 и 7 сего месяца я получила, и хотя ты меня уверяешь, что тебе есть луче, но мое безпокойство продолжается и продолжаться будет, дондеже узнаю, что ты совсем оправился, понеже знаю, каков ты, когда болен. На меня же – черный год: на сей неделе умер Фельдмаршал Князь Александр Михайлович Голицын, и мне кажется, кто Рожерсону ни попадется в руки, тот уже мертвый человек.
Слышу я, что Соммерса нет с тобою, и то меня безпокоит. Дай Боже, чтоб ты скорее выздоровел и сюда возвратился. Ей, ей, я без тебя, как без рук весьма часто. Паче всего, зделай милость – побереги себя. О делах не пишу, увидишь из сообщений и из прочих моих писем. Кажется, в течение зимы по Крымским делам мир или война решится. Adieu, mon Ami, опасаюсь долгим чтением тебя обезпокоивать.
Принц Вюртембергский к тестю писал, что он одну часть Херсона от язвы охранил, а другую не мог, но он с корпусом своим в числе 28 000 в целости остался. Вам оценить справедливость факта. По крайней мере, это даст вам понятие о человеке.
К сестре же и к жене он о сем не писал.»
Записки императрицы:
Первого октября близ урочища Керменчика в двенадцати верстах от Кубани отряд под командованием генерал-поручика Александра Суворова нанес поражение ногайцам.
Екатерина была сама не своя, зная, что князь Потемкин уже продолжительное время сериозно хворый. Каждый день она ожидала известие о его хотя бы частичном выздоровлении. И когда пришло сообщение, что ему лучше, она тут же написала ему:
«Из Петербурга. Октября 19 ч., 1783
Сего утра получила я твое письмо, любезный мой друг, от 13 сего месяца. Богу благодарение за то приношу, что ты выздоровляешь. Не могу тебе описать, в каком я была безпокойстве до сегодняшнего дня по причине тяжкой твоей болезни. Знатно и Фельдмаршал Румянцев оной испуган был, ибо пишет ко мне, что по причине настоящего кризиса о мире или войне надлежит наивящще все иметь в готовности для снабдения войск чрез зиму всем потребным, и просит меня, чтоб я ему наставление давала и сообщить приказала известие и о корпусах Кубанских и прочих, кои вступить могут или будут в его команде по объявлению войны. Касательно снабдения войск всем потребным чрез зиму, я надеюсь, что места и люди, коим оное вверено, не упустят время приличного к тому. Надеюсь, что ты, мой друг, понудишь кого надлежит, а касательно расположения корпусов, кажется, Его Сиятельству заботиться также излишне, ибо слышу, что нужное ему и от тебя сообщается.
Вадковский, подполковник Семеновский на сих днях умер, и в Сенате, паки по департаментам, пусто становится, ибо и больных по городу много. Не знаю, за кого взяться: армейских требовать не сметь; по губерниям – или молоды, или трогать не сметь же. Заглянула в придворных, прошу смотреть, кому по старшинству следует в Тайные Советники, право, тут выбрать немного. Знаю, что в Сенате иногда затычки с имянами быть могут, но признаюсь, что дельных людей луче бы хотела. Буде кого знаешь, скажи мне.
Adieu, mon cher Ami, portes – Vous bien.
Саша кланяется».
Наконец, Екатерина получила от Светлейшего благую весть, что он вскорости возвращается.
«Матушка Государыня! – писал он. – Я час от часу благодаря Бога лутче теперь. Выезжаю из Чернигова в Кричев и, тамо совсем оправясь, поеду к моей матушке родной на малое время. От турков никакого движения на границах не видать. Прости меня, кормилица.
Ответ на сие письмо поступил через десять дней:
«Князюшка дружок сердечный, сие пишу к тебе единственно для того, чтоб тебе сказать, что я здорова, и спросить, каков ты находишься в дороге? Впрочем пребываю как всегда с крайним доброжелательством. Прощай, мой друг. Будь здоров.
Записки императрицы:
Лига вооруженного нейтралитета стала ненужной. Наконец, с Версальским миром, 3-го сентября 1783 года Великобритания признала независимость США и отдала им территории от северной границы Массачусетса до южной границы Джорджии, а на западе до реки Миссисипи. С завершением военных действий, не требуется конвоирование наших судов.
Князь Потемкин, без предупреждения, токмо прибыл из Новороссии, и поджидал императрицу в Царском Селе. Ее не оказалось во дворце: уехала в театр. От нечего делать, князь разговаривал о том, о сем с гофмаршалом Федором Барятинским. Тот рассматривая камер-фурьерский журнал, заговорил о встрече с шведским королем.
– Ну, и как вам показалась поездка в Фридрихсгам, – полюбопытствовал князь.
– Стало быть, Григорий Александрович, поездка имела быть удачной! Король Густав весьма мил и отменно встретил нас. И в дороге было не тяжело. Коли вам любопытна сия поездка, не угодно ли будет вам прочитать о ней подробно в сим камер-фурьерском журнале?
Князь Барятинский протянул ему увесистую тетрадь. Потемкин лениво развернул ее, нашел запись за пятнадцатое июня и принялся читать:
«В Четверг, 15 июня, ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО восприять соизволила шествие из Царского Села в Фридрихсгам, в препровождении до границы Выборгской губернии господином Главнокомандующим Его Сиятельством Князем Александром Михайловичем Голицыным, а до Фридрихсгама ВЫСОЧАЙШЕ повелеть изволила быть при свите следующим персонам:
1. Ея Сиятельству Княгине Катерине Романовне Дашковой. 2. Обер-Шталмейстеру Льву Александровичу Нарышкину.
3. Государственной Адмиралтейской Коллегии Вице-Президенту Графу Ивану Григорьевичу Чернышеву.
4. Сенатору и Кавалеру Графу Александру Сергеевичу Строгонову.
5. Гофмаршалу Князю Федору Сергеевичу Барятинскому.
6. Шталмейстеру Михаилу Сергеевичу Потемкину.
7. От Армии Генерал-Майору и Кавалеру Александру Дмитриевичу Ланскому.
8. Секретарю ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА Генерал-Майору и Кавалеру Александру Андреевичу Безбородке.
По утру, в 10-м часу, собрались во Дворец все находящияся в Свите ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА и Их Высочеств придворные и прочие знатные обоего пола персоны, и в парадных покоях ожидали выхода ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА из внутренних комнат.
В 10 часов утра ж, ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО изволила выдти в биллиардную комнату, где пожаловав к руке Ея Сиятельство Княгиню Катерину Романовну Дашкову, господина Обер-Гофмаршала и придворных кавалеров, потом, в провожании Фрейлин и кавалеров, изволила шествовать чрез зало в покои Их Высочеств, куда при входе, Обер-Маршал и прочие обоего пола персоны оставались на парадной лестнице, во ожидании обратно выхода ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА. По сем, ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО вышед в препровождении Их Высочеств Великих Князей на парадное крыльцо, благоволила чрез оное следовать в подъезд, к приготовленному для ВЫСОЧАЙШАГО шествия экипажу, препровождаема будучи до онаго, Придворными обоего пола персонами, и сев ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО в четыреместную карету изволила в оную пригласить:
Ея Сиятельство Княгиню Катерину Романовну Дашкову.
Его Сиятельство Князя Александра Михайловича Голицына и Его Преввосходительство Александра Дмитриевича Ланского.
Потом, в четверть 11-го часа, из Царского Села изволила отсутствовать в путь, и оный продолжать 22 версты до Санкт-Петербурга, куда прибыв пополудни в четверть 1-го часа благоволила ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО в доме Действительного Тайного Советника Его Высокопревосходительства Ивана Ивановича Бецкого иметь обеденное кушанье, с обретающимися в свите персонами. Между тем, бывший под свитою ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА из Царского Села путевой экипаж, следовал на Выборгскую сторону, к Церкви Святого Сампсония Странноприимца и оставлен был близ берега реки Невы, к дому же Господина Бецкого в то время, подвезен городовой Придворный экипаж, в котором после стол