…Я забыла вам сказать, что направо от Дона будет ярмарка, окрещенная именем Таганрога. Правда, что море на твердой земле не совсем имеет смысл, но простите этот недостаток».
Екатерина следила за подготовкой праздника вместе с графом Потемкиным. Море народу стекалось посмотреть даже на строительство подмостков и бутафорных помещений для будущего представления. Оформлением праздника на Ходынском поле руководил Василий Баженов, коий привлёк к работе над чертежами и к возведению павильонов своего ученика Михаила Казакова. Создавая временные павильоны сказочного города, архитекторы использовали восточные детали в оформлении временных зданий, не забывая при том традиции древнерусской архитектуры.
Торжество в честь празднования годовщины победы над турками, как и было намечено, подготовили к десятому июня 1775 года. Потемкин, непременно желая устроить грандиозные празднования первой годовщины Кучук-Кайнарджийского мира с турками, упражнялся в поте лица, пригласив в помощники Василия Баженова. Они вместе оформили Ходынское поле, которое представляло собой грандиозную панораму – аллегорию Черного моря с островами и крепостями.
На огромном поле возводились разные крепости и города с турецкими названиями, строились обеденные и бальные залы, театр и потешный деревянный дворец. Все постройки учинялись на турецкий образец с башнями, каланчами, с высокими минаретами. Турецкие образцы воспроизводили не токмо архитектурные сооружения: слуги императрицы и членов ее свиты были одеты турками, албанцами, сербами, черкесами. Места для зрителей были устроены на подмостках в виде кораблей с мачтами и парусами в разных местах, которые названы именами Черного и Азовского морей.
Там же был разбит парк с дорожками, представлявшим Дон и Днепр, с театрами и столовыми, названными по именам черноморских портов, с турецкими минаретами, готическими арками и классическими колоннами. Екатерина дала развернуться воображению своего фаворита и осталась очень довольна его первым опытом в организации государственного праздника.
Кучеров, наряженных турками, албанцами, сербами, черкесами, гусарами и неграми в красных тюрбанах, учили править вереницами карет, дабы не налетели друг на друга. Долгая подготовка к торжествам утомила всех и вся. В Москву со своим полком прибыл Семен Воронцов, вечный недруг графа Потемкина. Он показал ему, в каком потрепанном состоянии его полк, и Потемкин дал слово, что не будет делать публичного смотра три месяца. Но через десять дней генерал-аншеф, забыв свое обещание, прислал сообщить, что императрица и весь двор прибудут на учения воронцовского полка. Взбешенный Воронцов, полагая, что Потемкин желает уронить его в общем мнении, на следующий день обратился к князю, и между ними произошло весьма громкое объяснение, после чего граф Потемкин отставил запланированный смотр. Впрочем, графу подлинно было не до разбора отношений, тем паче, что учинил оное не намеренно, а просто запамятовал об своем обещании.
Для встречи триумфатора графа Петра Александровича Румянцева была построена триумфальная арка. Но, как оказалось, тот не захотел ехать через нее. Он приехал на два дня раньше в простой карете вместе со своим адъютантом Завадовским Петром. Встретил их граф Потемкин в Чертаново и проводил к императрице, коя встретила героя-победителя с распростертыми объятьями, и в порыве чувств даже поцеловала его. Екатерина обратила внимание, на сопровождающего его красавца-адъютанта. Заметив ее внимание, граф Румянцев представил его, коротко дав самую лестную характеристику, как весьма образованного и полезного человека, прослужившего у него десять лет и зарекомендовавшего себя с самой лучшей стороны.
– Петр Васильевич Завадовский, Ваше Императорское Величество, есть тот самый человек, коий занимался моими бумагами и, коий подготовил проект мирного Кучук-Кайнарджийского договора с турками.
Императрица, обернулась к молодому красавцу, милостиво улыбнувшись, молвила:
– Как раз я подыскиваю себе грамотного секретаря для своего кабинета. Чаю, что вы, полковник, окажитесь как раз тем, кто мне нужон.
Побледневший, в полуобморочном состоянии, скромный и стеснительный Петр Завадовский поцеловал поданную руку и хрипло пролепетал слова благодарности, понеже, увидев сцену встречи главнокомандующего с императрицей, поразился той сердечности и простоте, с какой был встречен Румянцев, а тут еще ему предлагается такой чин!
Екатерина заметила растерянность и робость нового секретаря:
– Ну, что ж, – сказала она, прощаясь, – послезавтра все мы увидимся на празднике. Граф Потемкин подготовил обширную программу, думаю, вам понравится.
Сам главнокомандующий Петр Румянцев был не совсем здоров после продолжительной болезни. Синяки и небольшие серые мешки под глазами, заметно состарили его. Но он был как прежде осанист, держал свою высоченную фигуру прямо, гордо задрав и без того вздернутый нос. На следующий день, перед самым началом праздника, фельдмаршал представил государыне еще одного, находившегося при нем, секретаря:
– Позвольте, Ваше Императорское Величество, представить вам моего адъютанта и секретаря, полковника Александра Андреевича Безбородко.
Довольно объемный адъютант неловко, но глубоко склонился перед императрицей.
Екатерина окинула взглядом тяжелую фигуру молодого человека. На лице выделялись крупный нос, и, под стать, крупные губы. Впрочем, и глаза были довольно велики, какого-то болотного цвета. Подойдя к нему, императрица протянула ему руку.
Безбородко поспешно и такожде неуклюже приложился к ручке.
– Рада с вами познакомиться, – любезно прожурчал для него голос государыни.
– Я счастлив, Ваше Величество, быть представленным вам, – промямлил раскрасневшийся адъютант.
Длинные шелковые брови государыни чуть дрогнули.
– Как сказывает фельдмаршал, вояка вы бравый!
Видя глубокое смущение своего протеже, фельдмаршал пришел на помощь.
– Он, матушка-государыня, не многословен, но очень способный малый, имеет хорошую память: весь Кайнарджийский договор составлен по его проекту. Завадовский ему помогал. Очень грамотный, толковый парень во всех отношениях.
– Где-то учился?
Совершенно одеревеневший адъютант шевельнулся, скромно молвил:
– Закончил Киевскую семинарию, Ваше Императорское Величество.
– Знаешь французский?
– Нет, Ваше Величество. Знаю латынь.
Потемкин, наблюдавший сцену, сказал:
– А выучить сможешь за полгода?
– Смогу, – уверенно и без запинки ответил Безбородко.
Екатерина Алексеевна удивленно покосилась на толстяка, слегка пожала плечами. Посмотрела на своего мужа: серьезный взгляд Потемкина, не сочетался с улыбкой и ямочками на его лице. Он улыбался, наблюдая за смущенным секретарем Румянцева. Государыня перевела свой взгляд на Безбородко.
«Какой-то недотепа, – подумала она, – но проверить его не мешало бы».
– Спасибо, Петр Александрович, – поблагодарила она Румянцева и обратилась к Безбородко:
– Что ж, как вы думаете, сударь, подойдет ли вам должность секретаря, занимающегося бумагами от просителей разного ранга, от простого люда, до высокопоставленных чиновников?
Безбородко паки склонился в глубоком поклоне.
– Как вам будет угодно, Ваше Величество. Рад служить государыне и Отечеству!
– Ужо, послужите, Александр Андреевич, послужите Отечеству и государыне и будете достойно вознаграждены, – сказал с насмешливостью граф Потемкин.
– Смею надеяться, что оправдаю вашу доверенность, – молвил чуть живой новый секретарь.
– Вы, господин Безбородко, – добавила Екатерина, – должны ведать, я никого не оставляю без внимания! Служить вам в ведомстве вице-канцлера графа Остермана. Работы там много, скучать не придется.
Безбородко паки низко и неловко поклонился.
Десятого числа июня государыня со свитой прошла пешком от Пречистенских ворот до Кремля. Все улицы в Кремле установлены были войсками, а подле самой колокольни стояло несколько вестовых пушек. По всему пространству от Красного, главного крыльца, до дверей Успенского собора сделан был помост, огражденный парапетом и устланный красным сукном, а все стены соборов и других зданий окружены были, наподобие амфитеатра, подмостками одни других выше. Все они были заняты бесчисленным множеством зрителей. Но ничто не могло сравниться с тем прекрасным зрелищем, которое представилось народу при схождении императрицы Екатерины Второй Алексеевны с Красного крыльца вниз в полном ее императорском одеянии, во всем блеске и сиянии ее славы.
Воздух изрядно колебался от звона колоколов, и Екатерина, в большой короне и пурпурном плаще, отделанном горностаем, довольно тяжеловато прошла в собор, с Румянцевым по левую руку и Потемкиным по правую. Балдахин над ее головой несли двенадцать генералов, а шлейф – кавалергарды в красно-белых мундирах и серебряных шлемах с плюмажем из страусовых перьев. Засим прошли придворные в великолепных платьях. Собравшийся народ не мог вдоволь насмотреться на свою круглолицую и полнотелую царицу, выкрикивая ей здравницы.
У ворот Успенского собора государыню приветствовали архиереи. Последовала торжественная служба. Екатерина, бывшая на девятом месяце, еле выстояла ее. Но после молебна, чуть передохнув, Екатерина, в окружении четырех маршалов, забыв об усталости, с радостью вручала награды в Грановитой палате.
Румянцеву был пожалован титул графа Задунайского. Идея сия принадлежала Потемкину. Он, как всегда, поддерживал своего бывшего командира. В придачу, Румянцев получил пять тысяч душ, сто тысяч рублев, серебряный сервиз и шляпу с драгоценными камнями стоимостью тридцать тысяч рублев. Князь Василий Долгоруков за взятие Крыма четыре года назад получил титул – Крымский. Но самые крупные награды ждали Потемкина: осыпанный брильянтами миниатюрный портрет императрицы, грамота о пожаловании ему титула графа Российской империи и церемониальная шпага. Императрица желала подчеркнуть его политическую деятельность, особливо, вклад в заключение мира с Турцией. Во время празднеств 10-го июня, императрица со своим двором и Великий князь с женой разместились в роскошных шатрах. На открытом воздухе были расставлены столы для всех придворных.