Саня ответил не сразу, вопрос ему не понравился:
– Была, не была, тебе какая разница?
Родин по-командирски нажал на голос:
– И чего к парню пристал? Личная жизнь, товарищ Сидорский, – дело неприкосновенное.
– Как НЗ, – добавил Саша.
– Точно, – сказал командир.
И тут Родину пришел в голову веселый, душевный, авантюрный план. Именно сейчас (или, может быть, уже никогда) он должен увидеть Олю. Штаб бригады находился в двух километрах, и если рысцой, то можно уложиться в десять минут. Но как без подарка? Цветы уже были, любимая книжка (с восхищением!) принята. И тут Ивану пришла живительная, как поток воздуха в открытый люк, идея. Подарком будет Деревянко! По жизни он, конечно, всегда тот еще «подарок». Но сейчас вместе со своей гармонью он украсит короткий совместный досуг девушек-связисток. И главное, опять эффект неожиданности, экспромт и «Турецкий марш» на подходе к рубежу «атаки». Потому что не исключалось появление «вероятного противника» в лице младшего офицерского состава из штабных товарищей с теми же намерениями.
– Рядовой Деревянко!
– Я! – моментально ответил Саша, отметив, что командир перестал двоиться.
– Назначаешься в разведку боем! Оружие – штатное, усиленное гармонью! Готовность – пять минут!
– Есть! – ответил Саня, еще ничего не понимая.
Все уже понял Сидорский:
– Командир, ты бросаешь нас в самый ответственный для Родина час!
– Не надо каламбуров! Через час вернемся. Руслан, остаешься за старшего. Мы будем на узле связи бригады.
– Хорошей вам завязки и устойчивой обоюдной связи, – пожелал Сидорский.
А Руслик попросил подождать, протянул пакет с оставшимся грузинским чаем, который прислали ему в посылке из дома. Тут Кирюха вздохнул, вытащил из загашника кусок сала, мол, держи, пригодится. Все это Иван запихал в командирскую сумку, где уже лежала баночка со сливовым вареньем, тоже присланная ему из дома.
Саня взял автомат, закинул его за спину, вздохнув, с другой стороны навесил гармонь. Ясное дело: предстоял выездной концерт. И за эту «разведку боем» благодарить надо Кирюху, с его побасенками про деревенские танцы.
– Готов, Саня? – спросил Иван, глянув на усиленную экипировку механика-водителя. – Нам предстоит встреча в высшем обществе, то есть в вышестоящем штабе.
– Всегда готов, – без энтузиазма ответил Деревянко. На его лице читалось, что лучше сейчас завалиться на трансмиссию, укрыться одеялом в дырках и с подпалинами и хорошенько выспаться.
– Тогда погнали. Аллюр «три креста»!
И Родин первым рванул со «старта», только пыль заклубилась из-под сапог. Подумал с сожалением, что не взял ветошь, чтобы протереть их перед визитом. Сзади пыхтел, не отставая, Деревянко. Иван был налегке: из оружия – пистолет и командирская сумка.
– Давай помогу, что ли? – предложил Иван взять гармонь.
– У каждого свое бремя, – ответил, чуть запыхавшись, Саня. – Я ведь не прошу помочь нести твою командирскую сумку…
Родин ответил:
– Придет время, получишь и командирскую сумку. Помяни мое слово…
– Только не твою, командир!
Иван понял, что имел в виду взрослеющий на глазах Саня Деревянко.
– Свою получишь, и звездочку тоже.
– Не заржавеет?
– У нас, танкистов, звезды не ржавеют. Не успевают!
Шагов за сто Иван сбавил темп, чтобы отдышаться; в десять минут они уложились, и теперь размеренным шагом подошли к избушке, где находился узел связи.
Саня поправил сползавшую гармонь.
– А точно это здесь?
– Точно! Сейчас узнаем! Сыграй что-нибудь на подъеме! – сказал Родин.
– А что именно?
– Ну, не «Интернационал» же… Давай свой «Турецкий марш»!
– А по шее не получим? Тут же вышестоящий штаб! – засомневался Деревянко.
– Благодарность получим… В бригаде официально вечер отдыха. Давай, композитор!
– Ну, ладно. Отдыхать, так с музыкой!
И Сашка, рванув меха, как на цыганочку, лихо пошел наяривать «Турецкий марш». Ждать пришлось недолго, распахнулась дверь, на пороге появилась Татьяна, изумленно глянула на неожиданных гостей, потом вслед вышла и Ольга. Девчонки рассмеялись, уж слишком комичный вид был у Деревянко, да и Родин напоминал медведя, внезапно пойманного на пасеке.
Иван дал знак остановить музыку.
– Добрый вечер, девушки! С музыкальным приветом к вам гвардейский танковый экипаж…
– Гвардии лейтенанта Родина! – ввернул Санька.
Первой оценила возможность скрасить вечер с веселыми парнями и под гармошку Татьяна. Ивана она, безусловно, узнала, а вот с молоденьким гармонистом вполне можно было не всерьёз пофлиртовать.
– Ну что, Оля, пригласим ребят? – предложила Таня.
– Ну, если кроме привета еще что-нибудь сыграете… – усмехнулась Оля.
– Сыграю, репертуар разный, разнообразный, для души и сердца, а также для танцев, – с готовностью доложил Саня, сдвинув гармонь на грудь.
Девчонки переглянулись, Оля сказала:
– Ну что ж, проходите, товарищи танкисты, – сказала Оля.
Иван, что ни говори, и на этот раз сделал ей необычный сюрприз.
Ребята вошли в комнатушку, Родину пришлось пригнуться в дверях. Освещал ее желтый огонек керосиновой лампы на подоконнике, создававший видимость уюта. В углу находился стол с лавкой и двумя табуретками. В печи, что сразу привычно отметил Санька, потрескивали дрова. Уже хорошо! Дамский гардероб в виде двух шинелей устало (с опущенными «плечами») висел на двух гвоздях. Иван шагнул к столику и выложил из сумки пакет с чаем, баночку с вареньем и кусок сала. Оля, видно, хотела сказать «не стоит», но Таня уверенно кивнула. Саня тут же нашел чугунный горшок, налил в него из ведра воды и ухватом поставил в печь.
– Быстро освоились, – с иронией похвалила Татьяна.
– Самое время и познакомиться. – Иван расправил складки под ремнем. – Меня звать Иван, а Саня – мой боевой товарищ. Просто ас и виртуоз, что на гармошке, что за рычагами танка.
А девушки просто назвали себя: «Таня», «Оля».
– Вы извините, девчата, что наш Александр Сергеевич без спросу и сразу за ухват…
– Хваткий парень, – заметила Таня.
– Ага, как печь видит, или сразу лезет на нее, или же ухват с горшком хватает.
Саня учтиво заметил:
– Командир, ты бы лучше сказал, для какой нужды я сейчас кипяточек завариваю…
– Наш друг Руслик, девчата, передал нам грузинский чай, самый высший сорт. Его вырастили на солнечных плантациях черноморского побережья. И это самый лучший чай для неторопливой дружеской беседы.
Оля выложила на стол полбуханки черного хлеба. Родин кивнул, достал из сумки складной нож, нарезал тонкими ломтями, учитывая деликатность застолья с прекрасным полом. А Таня поставила три имеющиеся в «сервизе» алюминиевые кружки. Иван сказал, что как раз хватит. В одной заварим чай, а из двух других по очереди пить будем.
– Как сказал один старый еврей из бородатого анекдота про секрет заваривания, надо больше класть чая…
– А еврей тоже бородатый был? – спросила Таня.
– Скорей всего, правоверный, с бородой и пейсами, – заметил Иван.
И уже без слов сыпанул в кружку добрую порцию заварки.
Чай еще не успел раскрыться, чтоб отдать свой аромат, цвет и силу, как в дверь избушки кто-то постучал.
Таня и Оля переглянулись, гостей они не ждали.
Иван, как нормальный фронтовой офицер, уже понял, что неминуемо вторжение «условного противника». Татьяна пошла глянуть, вариантов для догадки было много. Но облегчения она-таки не почувствовала. На пороге стояли знакомые офицеры из службы тыла: лейтенант Юра Чварков и старший лейтенант Роман Прохудейкин. Первый с виду был невзрачен и сер, как мышь-полевка, зато второй был антиподом. И дело не только в строении черепа – некоем подобии кулича. Из-за этого, кстати, когда Рома снимал фуражку, она еще некоторое время хранила очертания квадрата. Его манера излагать общеизвестные вещи, факты настойчивой скороговоркой поначалу воспринимались как особенность характера человека, которой ищет внимания. Но потом, подцепив жертву, Прохудейкин мог нанизывать на нее, как на шампур, совершенно пустопорожнюю информацию. И темы у него были, скажем, болезни его родственников или знакомых, секреты засолки сала, приготовления ухи или способы быстрого наведения глянца на сапогах. Рассказывая, точнее, рассуждая, он задирал подбородок, и голос у него становился тоньше, с подывовом, как у волка. И тогда временно исчезали белки под желтоватыми зрачками.
А сейчас Роман улыбался, но в выпуклых глазах, как всегда, оставались настороженность и неискренность. Молчаливый лейтенант Чварков держал в левой руке квадратный чемодан.
– О, товарищ лейтенант уже с вещами? На постой? – тут же отреагировала Татьяна. – Оля, у нас кроватка найдется свободная?
– Это, девушки, всего лишь патефон, – сказал Чварков и тоже улыбнулся, доверчиво и располагающе, отчего девушки почувствовали к нему большую симпатию. Круглолицего и рыжего Романа они между собой называли «Подсолнухом», точно подметив его умение появляться в нужный момент перед лицом начальства и предугадывать его желания.
– Да у нас сегодня просто музыкальный вечер, – усмехнулась Оля. – Ты не против, подруга?
– Проходите, товарищи офицеры, – кивнула Таня.
– Ну, зачем же так официально?
Роман снял фуражку и первым шагнул в избу, за ним – музыкальное сопровождение. Как нормальный тыловой офицер, он прихватил с собой в небольшой защитного цвета сумке круг копчёной колбасы, сыр домашний, печенье «столичное», шоколад, огурцы соленые и на всякий случай бутылку водки (вино достать не успел).
Иван, увидев двоих с музыкой и «котомочкой», сказал:
– Ничто так не радует, как своевременное тыловое обеспечение.
Роман не обратил на эти слова внимания, кивнул Юре:
– Заводи!
Юра оценил диспозицию, увидел гармонь, ему показалось, что она дышала мехами, ответил, мол, торопиться не надо, спросим, что хотят хозяйки.
– А хозяйки, – встав из-за стола, энергично произнес Иван, – ждут, когда им нальют хорошего чая.