Троица зашагала по дорожке к дому.
– Мам, мне чихать хочется… – заныл мальчишка.
– Чихни, Никитка, – спокойно ответила блондинка. Она потрогала лоб мальчишки ладонью и добавила: – Ты просто устал. Сейчас передохнём, я поеду на работу, а ты подготовься к школе. Её никто не отменял.
– Ну мам, какая школа? Можно я завтра не пойду?
– Я пиццу приготовлю, – подала голос старушка со страдальческим выражением лица.
– Только не пиццу! – взмолился мальчишка. – Ну мам, можно дома посижу?
– Никаких мам. Уже десятое сентября, – сказала блондинка и многозначительно добавила: – Впрягайся, впрягайся! Работа из обезьяны сделала человека!
– Ну я ж не обезьяна, – ответил мальчик.
Блондинка покопалась в сумочке, достала гремящую связку ключей и отперла входную дверь. Хозяева вошли в особняк.
Всё это время мы летели за людьми на почтительном расстоянии. Кто его знает, а вдруг мальчишка нас заметит, в отличие от взрослых, которые нас не видели, не слышали. Но Никитке было больше девяти лет, к тому же мечты и фантазии у него были какие-то не очень добрые. Например, всю дорогу он сидел в самолёте мрачный и фантазировал о том, чтобы в море, на котором он отдыхал, появился миллион ядовитых медуз. Не хотел он улетать из Турции. А раз ему всё-таки приходится возвращаться с курорта, то пускай и другим море не достанется!
– А мы его сможем переделать в весёлого мальчика? – спросил я.
– Не имеем права, – ответил Лохматик.
– Почему? Чем он отличается от других мальчишек?
– Они – хозяева дома, в котором мы живём, – объяснила принцесса. – Первый закон экивоков – хозяев не трогать и не перевоспитывать.
– Странный закон, – заметил я.
– Без обсуждений! – отрезала принцесса.
Я сконфузился, но быстро нашёлся и спросил:
– А они нам не помешают делать добрые дела?
– Нет, – коротко ответила принцесса.
– Вы в этом уверены?
Катя-Матя остановилась и терпеливо объяснила мне:
– Мы – на чердаке, они – внизу. Будем жить в наших замках, как и жили. Самый прямой путь – свой путь! Не надо суетиться! Что такого? – Она повернулась к своим подданным. – Хозяева всё равно не заметили и не почуяли нас. Вы чего носы повесили, лапы опустили?
Экивоки вяло пожали плечами:
– Сами не понимаем…
– На душе какая-то странная нелёгкость, – ответил за всех Каляка-Маляка. – Нелегко на душе. Приезд людей не к добру.
Катя-Матя оглядела свой народ и крикнула:
– Ну, это мы ещё поглядим, не к добру это или к чему-то там ещё! Ладно! День объявляю выходным! Хотя жалко терять время. Пирамидка в доме, где-то рядом! Осталось сделать так мало добрых дел! И наш «маячок», – принцесса кивнула на меня, – точно покажет, где спрятана пирамидка! Вечером отправимся на добрые дела. А пока, так и быть, небольшие каникулы. Из ягод и фруктов варим джем, они уже не свежие, поэтому компот не получится. А джем – в самый раз, наберёмся волшебной силы. Так, что ещё?.. Футболисты – марш на тренировку! Повелеваю! Через два часа – чемпионат по футболу!
Экивоки очень обрадовались, футбол они любили больше всего на свете. И неудивительно. Ведь эту игру придумал великий Пелле-Мелле ещё до появления на Земле ихтиозавров. У экивоков даже памятник ему поставили – огромный мяч с маленькой фигуркой самого Пелле-Мелле. Других памятников у экивоков нет. Я его не видел, он на оборотной стороне Луны.
Экивокский футбол (три тайма по семь минут) – одна из древнейших игр на Земле. В команде у экивоков семь футболистов, и играют они семью мячами. Летать во время игры категорически запрещено. За полёт над футбольным полем могут назначить пенальти, а то и удалить.
Веня-Меня был капитаном самой известной футбольной команды волшебников «Дикие экивоки». Он подлетел к принцессе Кате-Мате и вежливо обратился к ней:
– О, светлейшая! Позволь этот чемпионат по футболу объявить в честь тебя.
– Глупости! – отрезала принцесса. – Не позволяю! Мы экивоки, а не какие-то там фильти-мультяпы! Экивоки всегда были и будут очень скромны!
Пуси-Муси в этот момент строила глазки Вене-Мене, и принцесса строго смерила её взглядом:
– Я повторяю! Нет в этом мире существ скромнее, чем мы, экивоки!
– Фи, – дёрнула плечом Пуси-Муси. – Уже и покрасоваться нельзя! Уже и…
– Можно! Но только на Луне! – Принцесса не дала ей договорить. – Земля не место для таких глупостей!
– О да! Это верно! – согласился Веня-Меня, он с восхищением уставился на Катю-Матю и неожиданно даже для самого себя выкрикнул: – Какая ты у меня умница-раскрасавица!
– У тебя? – Катя-Матя засмеялась. – С каких это пор?
– С этого самого мгновения! – уже совершенно не понимая, что говорит, выдал капитан футбольной команды. – О, небесная! Я прошу твоей лапки! Пожалуйста, стань моей женой!
– Чего?! – засмеялась Катя-Матя. – Я же принцесса! И ищу своего принца. А ты не принц! Да и потом, я не люблю тебя! Извини!
– Совсем-совсем? Ни капельки?! – огорчился Веня-Меня.
– Ни росиночки, – ответила принцесса.
– О, горе мне!.. – воскликнул экивок. – Но я стану принцем! Обещаю! Меня выберут футбольным принцем, когда я забью тысячный гол!..
– Ой какие сюси-пуси! – хмыкнула красотка Пуси-Муси и полетела варить волшебный джем.
Больше ничего не сказав, капитан Веня-Меня пнул футбольный мяч ногой и свистнул в футбольную дудочку. К нему подбежала вся его команда, а следом – игроки «Синих динозавров», и они полетели на новый стадион, тренироваться и готовиться к чемпионату.
– Ну чего стоите? – спросила принцесса экивоков, которые собирали ягоды и фрукты для компота. – Марш варить джем! И добавьте сто плодов магического фрукта, иначе придётся скормить наше варево добрым таракашкам!
– А мы что будем делать? – спросил я.
– Поглядим на хозяев! – ответила принцесса. – Посмотрим, что за фрукты-ягодки.
И семёрка Кати-Мати, в том числе и я, отправилась на кухню, которая располагалась на первом этаже особняка.
Глава седьмаяТы моё сокровище!
Итак, в дом вернулись хозяева. Мама – директор синеградской конфетной фабрики Ангелина Воеводина, её девятилетний сын Никитка и тётушка-старушка Агнесса Степановна – бывшая учительница начальных классов. Уже год, как она жила вместе с Ангелиной и Никиткой, присматривала за внучатым племянником, потому как был он чрезвычайно избалованным мальчишкой. А за такими присмотр необходим.
Мы расположились на кухонном шкафу и принялись наблюдать сверху за капризами Никитки. Сначала он отказался есть мюсли с фруктами и орешками. Затем потребовал домашнюю пиццу с ветчиной и оливками, хотя до этого и слышать о ней не хотел, а откусив, выплюнул и произнёс ледяным тоном, словно это был не мальчик, а злобный старикашка:
– Гадость! Когда ты научишься готовить?!
От обиды у Агнессы Степановны задрожал подбородок.
– Несносный тип! – возмутился я, постукивая хвостом. – Что он себе позволяет?
– Угу, – ответил Лохматик. – Прям фильти-мультяпистый какой-то!
– Я как врач, – озабоченно произнёс доктор Чих-Пых, – должен заметить… чих! Случай серьёзный. Но медицина справлялась и с более тяжёлыми.
– Халям-балям… – согласился Халям-Балям и, подумав, добавил: – Балям-халям…
– Чего мы ждём?! – воскликнул я. – Давайте внушим ему, что он хороший и всё-такое. Ведь старушку жалко, сейчас расплачется! Посмотрите на неё!
– Ты забыл про Первый закон экивоков, – вздохнула Ля-Ля.
– Хозяев не трогать, – напомнила Лё-Ля. – Ни за какие коврижки.
– Угу, – кивнул Лохматик. – Даже медовые, с клюквенным вареньем.
– Ерунда какая-то! При чём тут медовые коврижки? – Я запыхтел от переполнявшего моё сердце негодования. – И что с того, что этот мальчишка – сын хозяйки?!
– Вась, а Вась, закон нарушать нельзя! Не ты его писал, – хмыкнул Лохматик. – И не шипи так на пацана, всё равно не услышит!..
– Обожаю мюсли! – вдруг воодушевлённо произнесла принцесса, до того молчавшая. – Они такие хрустящие, такие сытные! Очень много кусочков фруктов и орешков кешью! На завтрак мюсли – самое то! Вкусно и полезно! Не понимаю, как можно отказываться от такого!
Экивоки согласно закивали.
– Ну хоть проучить-то его можно? – спросил я с надеждой. – Я ему такое устрою!..
– Нет! – отрезала принцесса. – И не мечтай.
Экивоки снова притихли.
Внизу Агнесса Степановна погладила мальчишку по плечу:
– Может, омлетика поешь? Никитушка, ну что ты, солнышко? Ты не разболелся, часом?
Я не верил собственным ушам:
– Солнышко?!
Мальчишка презрительно взглянул на старушку и мстительно заверещал – голосок у него был на редкость тонкий и противный:
– Нищенка! И зачем ты нам? Без тебя обходились. Вот скажу маме, когда вернётся с работы, что после твоей еды живот болит! Прогонит!
Глаза у старушки заблестели от слёз.
– Чего она терпит этого нахального замухрышку? – негодовал я. – Добрая душа!
Старушка отвернулась и принялась мыть посуду.
– Вы как хотите, но я больше не могу терпеть! – заявил я. – В конце концов, если вам нельзя вмешиваться в дела хозяев, то мне можно! Я ещё не волшебник, а самый обычный кот-экивок! На котов у вас закона нет!
Я слетел с кухонного шкафа и плюхнулся в тарелку с мюсли. Сначала я попрыгал с орешка на орешек, с кусочка яблока на кусочек груши. Мюсли подо мной зачавкали. Звук был слабый, но Никитка его всё-таки услышал.
Мальчишка уставился на тарелку. Кусочек кешью взлетел в воздух и… словно растворился в воздухе. Исчез совсем!
Никитка вздрогнул. За первым орешком настала очередь второго, а затем в моём животе бесследно исчезли кусочек груши и кусочек яблока.
Экивоки больше не могли наблюдать за тем, как я скачу по мюсли, отправляя в свою широко раскрытую пасть то один кусочек лакомства, то другой. У них потекли слюнки. Они повалились со шкафа прямо в тарелку и набросились на пищу экивокских богов, от которой через минуту не осталось и следа.