— И это я тоже знаю, — ответил Тэйт. — Но если бы я сразу рассказал тебе все, то у тебя была бы причина волноваться в течение последних двух месяцев, а не только в течение после дней пары суток. Теперь ситуация значительно улучшилась. Фактически, через несколько дней у тебя вообще не будет оснований для волнений, — он сдержанно улыбнулся. — Во всяком случае, не больше, чем у всех нас.
Триггер внезапно почувствовала, как у нее пересохло во рту.
— А сейчас есть основания? — спросила она.
— До сегодняшнего дня. У тебя, девочка, назревали крупные неприятности. Сегодня вечером мы устранили большинство из них. Я думаю, навсегда.
— Вы имеете в виду, что часть из них все равно осталась?
— В некотором смысле, — сказал он. — Но они должны быть ликвидированы в течение последующих трех–четырех дней, — Тэйт встал. — Ну, пойдем, присоединимся к Мантелишу.
— Зачем нам профессор?
— У него есть… как бы сказать помягче… питомец, что ли, и я хочу, чтобы ты взглянула на него.
— Питомец! — воскликнула Триггер. Она покачала головой и покорно поднялась. — Что ж, ведите, специальный уполномоченный!
* * *
После того, как аэрокар нырнул между двумя обледеневшими горными вершинами, они присоединились к Мантелишу и его гротескному плазмоиду в странном месте, которое напоминало столовую старомодного охотничьего домика. Триггер не была уверена, в какой именно части континента они находились, но все–таки кое–какие предположения у нее были, исходя из того, что они пребывали высоко в горах, и ночь наступила тут гораздо быстрее, чем обычно в Сеусе.
Она поприветствовала Мантелиша и села за стол. Профессор был очень большим, довольно толстым, но при этом выглядящим вполне здоровым стариканом с густой копной белоснежных волос и румяным лицом.
Затем спецуполномоченный закрыл двери и представил ее питомцу профессора.
— В некотором роде, — сказал Холати Тэйт, — это небольшое устройство, кажется, оказалось в эпицентре всех проблем с плазмоидами. Знаешь, что это?
Триггер посмотрела на устройство с долей отвращения. Темно–зеленое, с розовыми, как на мраморе, прожилками, очень напоминающее жирную полуметровую пиявку, оно возлежало на столе между ними. Создание было неподвижно, за исключением того, что тот его конец, который был ближе к девушке, тихонько двигался из стороны в сторону, словно его бил нервный тик.
— Один из плазмоидов, — ответила она. — Нервный, — она слегка прищурилась, глядя на него. — Похоже на 113–го. Это он?
Специальный уполномоченный Тэйт и профессор Мантелиш, который сидел в кресле, переглянулись и уставились на гостью, подняв брови, по всей видимости, удивленные чем–то.
— В чем дело? — спросила она.
— Мы просто удивлены, — сказал Холати, — как это тебе удалось запомнить конкретно 113–го из нескольких тысяч плазмоидов на Полнолунии.
— Очень просто. Один из аспирантов в вашем Проекте упоминал об образце 112–113. Вот и всплыло в памяти. Итак, я права, это 113–и?
— Нет, — сказал Холати Тэйт. — Но, похоже, что его дубликат. Он промаркирован как 113–А. Даже профессор не уверен, что может их различить. Да, Мантелиш?
— Верно, — сказал Мантелиш, — пока еще нет. Если только не сравнивать их непосредственно…
Он пожал плечами.
— И что такого особенного в этой твари? — спросила Триггер, снова уставившись на пиявку. У нее единственный плюс — нет глаз на спине.
— Плазмоид, о котором ты упоминала, образец 112–113, был похищен, — сказал Тэйт. — Мы не… — но тут Холати Тэйт вдруг обратил внимание на стол. — Сейчас начнется! — произнес он шепотом.
Триггер проследила за его пристальным взглядом. Через мгновение она издала тихий звук, выражающий одновременно и тревогу и отвращение.
— Фу! — произнесла она. — Да оно движется!
— Да, правильно, — подтвердил Холати.
— Ко мне! — воскликнула Триггер. — По–моему…
— Только не пугайся. Мантелиш!
Мантелиш уже осторожно подходил к стулу, на котором сидела Триггер.
— Не двигайтесь! — предостерег он.
— Почему? — спросила девушка.
— Тише, моя дорогая, — Мантелиш положил свои огромные тяжелые ручищи ей на плечи и слегка надавил. — Он очень чувствителен! Это крайне интересно. Крайне.
Возможно, так оно и было. Девушка продолжала во все глаза наблюдать за плазмоидом. Он стал немного тоньше и очень медленно скользил без остановок по столу. По направлению к ней.
— Хо–хо! — произнес Мантелиш громким шепотом. — Похоже, вы ему нравитесь, Триггер! Хо–хо! — Он выглядел очень довольным.
— Да, — беспомощно произнесла Триггер, — а мне он не нравится! — Она начала слегка извиваться под руками Мантелиша. — И я бы предпочла встать со стула!
— Не будьте ребенком, Триггер, — с досадой сказал профессор. — Вы ведете себя так, будто он нападает на вас.
— Так оно и есть, — ответила она.
— Тихо, моя дорогая, — отстраненно произнес Мантелиш, чуть сильнее надавив на плечи. Триггер, смирившись с ролью невинного агнца на заклании, замолчала. Примерно через минуту плазмоид дополз до края, и Триггер приготовилась улизнуть из–под рук Мантелиша и выпрыгнуть из стула, если создание соберется упасть к ней на колени.
Но 113–А остановился. В течение нескольких секунд он лежал неподвижно, потом медленно приподнял передний край туловища и начал размахивать им туда–сюда. Приветствуя персонально ее, заподозрила Триггер.
— Салют! — испуганно проговорила она.
Болтающийся кончик снова опустился на стол. Плазмоид опять стал неподвижным. Прошла минута, другая, а существо так и не двигалось.
— Я полагаю, на сегодня шоу окончено, — сказал Тэйт.
— Боюсь, что так, — подтвердил профессор Мантелиш. Он убрал руки с ноющих плеч Триггер. — А ведь вы напугали его, Триггер! — обвиняюще прогудел он.
7
Холати Тэйт объяснил, что ни разу в течение нескольких недель 113–А не выказывал такой активности. Притом, что 113–А бесспорно считался самым подвижным из всех плазмоидов.
— Вполне возможно, — сказал Мантелиш, пробуждаясь от глубокой мысли, — что его привлек запах вашего тела.
— Вот уж спасибо, Мантелиш! — промолвила Триггер.
— Пожалуйста, дорогая. — Мантелиш подтолкнул стул, придвинулся к столу и объявил: — А сейчас мы проведем небольшой эксперимент. Возьмите–ка его на руки, Триггер.
Она уставилась на ученого:
— Взять на руки? Ну уж нет, Мантелиш. Мы проведем какой–нибудь другой эксперимент.
Мантелиш нахмурил густые брови. Холати улыбнулся девушке через стол и предложил:
— Просто дотронься до него кончиком пальца. Ты ведь сделаешь это для профессора, правда?
— Вряд ли, — мрачно сказала Триггер, но протянула руку и осторожно прикоснулась к наименее подвижному концу 113–А.
Через секунду у нее вырвалось:
— Надо же! — ее палец двинулся дальше по бархатистой, мягкой, теплой поверхности плазмоида. Было такое чувство, как будто она гладит котенка.
Она удивленно произнесла:
— Знаете, а гладить его приятно! Он только на вид отвратителен.
— Отвратителен?! — оскорбленно пророкотал Мантелиш.
Спецуполномоченный приподнял руку:
— Секунду, друзья!
Он уловил какие–то внешние сигналы, которые не заметила Триггер, поскольку подошел к стене и нажал кнопку. Дверь комнаты открылась, и вошел мускулистый верзила — похититель Триггер. Здоровяк держал поднос, на котором стояла широкая коричневая бутылка и четыре небольших рюмки.
Спецуполномоченный представил его: майор Хеслет Квиллан, и по совместительству субпространственный инженер. Для субпространственного инженера он неплохо накачан, ядовито решила Триггер. Но на территории данной комнаты царило перемирие, и не было оснований его нарушать из–за нового человека. Они с Триггер улыбнулись друг другу.
— О, «Пайя»! — воскликнул профессор Мантелиш, бочком придвигаясь поближе к подносу, как только Квиллан поставил его на стол.
Казалось, Мантелиш даже забыл о своем эксперименте с плазмоидом, и Триггер не собиралась напоминать об этом. Незаметно она убрала руку от 113–А, пока профессор был занят откупориванием бутылки.
— Триггер, ты, конечно, выпьешь немного? Это единственная хорошая вещь, которую производит отсталый мир Рамли.
— Моя прабабка была рамлианкой, — заметила Триггер, наблюдая, как Мантелиш разливает фиолетовую жидкость. — Но, к своему стыду должна признать, что я никогда не пробовала предмет гордости моих предков. Да, благодарю.
Квиллан поставил одну из рюмок перед ней.
— Знаете, за что мы выпьем? — спросил Мантелиш, обведя хитрым взглядом присутствующих, и вежливо приподнял рюмку. — За вашу прабабушку, Триггер!
— Мы присоединяемся к науке, — произнес Квиллан, пододвигая стул для себя, — но настоятельно посоветуем Триггер в первый раз сделать маленький глоток. Во избежание разного рода сюрпризов.
Никто не приглашал майора сесть за стол, но никто и не возражал. Что ж, хорошо, подумала Триггер.
Она сделала глоток. Вкус был резким и обжигал гортань похлеще горьких перцев. Она поставила рюмку на стол, еле вздохнула и с трудом выдохнула. На глазах даже выступили слезы.
— Славный напиток! — прохрипела она.
— Да, — согласился спецуполномоченный. Он поставил пустую рюмку и причмокнул губами: — А теперь, — добавил он быстро, — давайте продолжим нашу беседу.
Небольшой уголек, который проглотила Триггер, потихоньку остывал, и по телу начал распространяться жар. Комната и в самом деле приняла вид столовой в охотничьем домике. Бревна, из которых он был сложен, потемнели от времени, сильно блестели и выглядели старыми и потертыми. Стены украшали рогатые головы диких животных Маккадона.
Но сейчас был открыт сезон совсем другой охоты. Когда Квиллан привел девушку сюда, мимо них сразу прошли трое людей, которые даже не взглянули на нее. Из других комнат постоянно доносились различные звуки и обрывки разговоров, и все это наводило на мысли о большом количестве людей, участвующих в работе некоего действующего штаба.