11.1. Экономический интерес. Основные определения
Важнейшей категорией, «мигрировавшей» из философии в экономическую социологию, является категория общественного интереса. Что же такое общественный интерес? Не будем забывать, что это слово произошло от латинского (inter esse – быть между). Это означает, что общественный интерес можно определить как форму проявления потребностей, объективных по своему характеру и содержанию, возникающих у социальных групп и социальных слоев в процессе общения.
Первые попытки объяснить общественную жизнь с помощью общественных интересов предпринимают французские материалисты XVIII в. К. Гельвеций (1715–1771), П. Гольбах (1723–1789), Д. Дидро (1713–1784). В понятии «интерес» они усматривают реальное основание нравственности, политики, общественного строя в целом. «Если физический мир подчинен закону движения, – пишет К. Гельвеций, – то мир духовный не менее подчинен закону интереса. На земле интерес есть всесильный волшебник, изменяющий в глазах всех существ вид всякого предмета»[134].
Важную роль в развитии теории интереса сыграл немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770–1831), который вслед за родоначальником немецкой классической философии Иммануилом Кантом (1724–1804) подчеркивал несводимость интереса к грубой чувственности, к естественной природе человека. «Ближайшее рассмотрение истории убеждает нас в том, – отмечал Ф. Гегель, – что действия людей вытекают из их потребностей, их страстей, их интересов… и лишь они играют главную роль»[135]. Люди «добиваются удовлетворения своих интересов, но благодаря этому осуществляется еще и нечто дальнейшее, нечто такое, что скрыто содержится в них, но не сознавалось ими и не входило в их намерения». Интерес, по Ф. Гегелю, есть нечто большее, чем содержание намерения и сознания, и этот «остаток», проявляющийся в конечных результатах человеческих деяний, связан у него с хитростью мирового разума, с абсолютной идеей, осуществляющей себя в истории через бесконечное многообразие потребностей и интересов.
Экономический интерес – это основная категория для обозначения реальных причин экономического поведения людей, стоящих за их непосредственными побуждениями – мотивами, помыслами, идеями[136]. Именно экономические интересы способствуют согласованности во взаимодействии различных социальных групп и слоев в ходе непрерывного приспособления к изменениям, формирующим это взаимодействие.
«Экономические отношения каждого данного общества, – писал Фридрих Энгельс (1820–1895), – проявляются прежде всего как интересы»[137]. Если экономические отношения порождают разделение общества на классы, то наиболее глубокими являются классовые интересы. Если экономические отношения порождают разделение общества на социальные страты, то наиболее существенными и глубокими являются интересы между социальными стратами. Они определяют все многообразие национальных, групповых и индивидуальных интересов. Экономические интересы обусловлены экономическим положением тех или иных социальных групп; но вместе с тем они не сводятся к этому положению, поскольку не существуют вне того или иного их выражения в виде взглядов, позиций, морали, идеологии этих социальных групп.
Поскольку экономические интересы есть форма выражения экономических отношений, постольку очевидно, что каждой общественной системе присуща своя особая структура этих интересов, свой специфический способ их взаимодействия. Основной каркас такой структуры образуют экономические интересы общества, классов и социальных групп, трудовых коллективов и индивидуальных хозяйствующих субъектов. Это, однако, самая общая и наиболее абстрактная характеристика структуры экономических интересов, которая нуждается в уточнении, конкретизации и обогащении в ходе проведения конкретных социологических исследований.
В этом плане весьма плодотворной представляется структурализация устойчивых экономических интересов в их связи с глубинными характеристиками общественной жизни, выявленная российским социологом Андреем Григорьевичем Здравомысловым (1928–2009)[138]. Она осуществляется через:
1) разделение труда и закрепление определенных родов деятельности за соответствующими группами, которые характеризуются своими особыми интересами;
2) формирование определенных форм собственности, владения и присвоения результатов общественного труда, через различия в той роли, которую играют разные социальные группы в организации труда;
3) производство форм общения как компонентов, составляющих образ жизни людей в данном обществе;
4) персонификацию общественных отношений, т. е. через выработку определенных личностных типов, социальных характеров, наиболее пригодных для функционирования данного способа производства, жизнедеятельности всего общества.
11.2. Основные характеристики экономического интереса
Понимание того, что экономические отношения между хозяйствующими субъектами (классами, социальными группами, трудовыми коллективами) проявляются в виде их экономических интересов, приводит нас к определенным обобщениям:
• экономические интересы всегда имеют своих носителей, они всегда субъектны, т. е. принадлежат реальным субъектам, вступающим в определенные отношения между собой. Поэтому структура экономических интересов столь же многообразна, сколь многообразны и субъекты хозяйственных связей;
• экономические интересы по своей природе объективны, являясь отражением роли соответствующих субъектов в системе общественного разделения труда, их связи с определенным типом общественного присвоения. Нельзя ни произвольно изменить, ни игнорировать экономические интересы. Чтобы действительно изменить экономические интересы, нужно поместить их носителей в новые условия, изменить их роль в общественном производстве;
• экономические интересы могут быть общими, особенными и частными. Общий экономический интерес обобщает частные интересы целого и выражает доминирующую тенденцию развития этого целого.
Естественно предположить, что во всяком обществе на основе развертывания его внутренних противоречий складывается определенная иерархия общественных интересов, причем удовлетворение и реализация интересов более общего порядка представляет собой условие удовлетворения интересов меньшей степени общности. Вопрос о соотношении общих и частных, постоянных и ситуативных экономических интересов имеет огромное значение для выработки социально-экономической стратегии и реализации этой стратегии в тактических решениях текущих вопросов. Общий экономический интерес обобщает все частные интересы целого, представляя собой генеральную линию развития целого и выражая доминирующую тенденцию этого развития.
Вместе с тем неравномерность развития различных компонентов целого способна порождать противоречия между общими и локальными, частными интересами. Здесь опасны две крайности – отрыв общего интереса от своей собственной почвы, превращение общего интереса в абстрактный лозунг (идею), не подкрепляемый конкретными действиями в силу недостаточного развития и недостаточной подготовленности составных частей, и, напротив, игнорирование и недооценка общих интересов, выдвижение на первый план частных интересов. И та и другая крайности ведут к замедлению темпов общественного прогресса, замедлению реализации как общих, так и частных, локальных интересов.
В первой крайности советские государства находились более 70 лет социалистического развития. Общий интерес социалистической системы – максимальное расширение и укрепление политической и государственной власти – полярно расходился и был чужд частным, локальным интересам трудящихся. Фактическая реализация этого интереса – достижение военного преимущества на международной арене вместо удовлетворения потребительского спроса – лишала непосредственного производителя заинтересованности в результатах собственного труда. В обществе господствовал метод внеэкономического принуждения к труду, делающий это общество нечувствительным ко всем формам социального прогресса.
Вторую крайность (выдвижение на первый план локальных, частных интересов) как реакцию на прежнее положение мы наблюдали в переходный период 1990-х гг. Одна из характерных черт этой реакции – эйфория увлечения рыночной экономикой при отсутствии необходимых экономических знаний и опыта, фундаментальных экономических программ, учета социальных последствий принимаемых экономических и политических решений.
Между тем частные и общие экономические интересы представляют собой разные стороны экономической практики. И те и другие существуют реально и вовлекают в сферу своего действия определенные социальные слои и группы, связывающие с этими интересами свои потребности, ожидания, чаяния. Выдвижение целей социально-экономического развития без учета частных интересов оказывается нереалистичным. Пренебрежение же общими экономическими интересами, восприятие их в качестве идей, маскирующих интересы иного порядка, ведет к оппортунизму в политике. Иными словами, общий экономический интерес в его реальном бытии – это взаимная зависимость частей целого (экономической практики), между которыми распределяются те или иные функции.
11.3. Закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и идеологией
Взаимозависимость между экономическим интересом и идеологией приобретает значение закономерности. Идея теряет свою актуальность, как только разрывается ее связь с интересами общественных классов, социальных слоев, групп. Выраженная афористично К. Марксом, она выглядит следующим образом: «Идея» неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от «интереса»[139]. И люди всегда будут жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями и обещаниями разыскивать интересы тех или иных социальных групп. Определить социальное содержание экономических и политических преобразований – значит ответить на вопросы: в интересах каких и за счет каких общественных групп они проводятся? Сколь глубокими являются сдвиги в положении этих групп, в какой мере задеваются их экономические интересы? Какие группы служат движущей силой социально-инновационных процессов, иными словами, приобретают статус субъектов этих процессов?
Закономерность «посрамления идеи» при отрыве ее от интереса (в нашем случае – экономического интереса) блестяще подтвердилась в ходе французской буржуазной революции 1789–1794 гг. В конце XVIII в. обострились противоречия между капиталистическим способом производства и тормозившими его развитие феодальными производственными отношениями. В борьбе против феодального строя объединились буржуазия, крестьянство и городское население. Этот общий порыв нашел отражение в принятой Учредительным собранием Декларации прав человека и гражданина: «Равенство. Братство. Свобода». Но когда миновала угроза реставрации монархии, большая часть буржуазии, недовольная «плебейскими» методами якобинской диктатуры, стала переходить на позиции контрреволюции. В результате термидорианского переворота в июле 1794 г., который низверг революционное правительство, Франция стала буржуазной республикой, была расчищена почва для развития капитализма. «Революция не принесла массе действительного освобождения именно потому, – писал К. Маркс, – что для самой многочисленной части массы (отличной от буржуазии) принцип революции не был ее действительным интересом, не был ее собственным революционным принципом, а был только «идеей», следовательно – только предметом временного энтузиазма и только кажущегося подъема»[140]. Именно здесь К. Маркс впервые открыл закон движения истории, по которому всякая историческая борьба – совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области – в действительности является выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и их столкновения между собой, в свою очередь, обусловливаются степенью развития их экономического положения, характером и способом производства и определяемого им обмена и, наконец, их экономическими интересами.
Осознание данной закономерности позволяет нам объяснить и многие современные явления, в частности перестроечный период 1985-1990-х гг. Дело в том, что перестроечные процессы оказались чистой «идеей» (нелогичной и неполной), которая доводилась до масс именно в виде экономической идеи, изложенной в совокупности догматических положений лозунгового плана. Даже наиболее популярная Программа «500 дней» исходила из того, что экономика сама, чисто рыночными методами может превратиться в рыночную, без реализации совокупности механизмов организационно-управленческого обеспечения перехода к рынку. Интерес экономических реформ, подаваемых «сверху», даже не разрабатывался до такого состояния, чтобы стать действительным интересом масс. Следовательно, он и стал только предметом временного энтузиазма, только кажущегося подъема.
Если в 1986 гг., по данным социологических исследований республиканского масштаба, до 90 % респондентов были уверены в успехе перестройки, то в 1991 г. таких было всего лишь около 8 %; до 40 % считали, что такие изменения могут быть достигнуты через 3–5 лет; 15 % думали, что все останется по-старому; 37 % полагали, что экономическая ситуация в Беларуси в обозримом будущем не только не улучшится, но даже ухудшится. В данном случае резкое ослабление связи между идеей и реальным экономическим интересом объяснялось обострением социального противоречия между желанием скорых перемен и осознанием их необходимости, с одной стороны, и утратой веры в скорую возможность этих перемен – с другой. Многие авторитетные политики и ученые в своих статьях и публичных заявлениях утверждали, что если в ближайшие год-полтора не удастся добиться реальных положительных изменений, то программа перестройки окажется под угрозой из-за потери веры населения в возможность реализации ее целей. Они и не подозревали при этом, что лишь обосновывают закономерность «посрамления идеи» при отрыве ее от реального интереса масс, выступающих всего лишь объектом экономических преобразований и обреченных на то, чтобы верить (не влияя на реальное положение дел) или извериться.
Доверие масс, довольствовавшихся в то время ролью объекта экспериментов, носило форму аванса, кредита, выданного народом своему руководству. Разрушение этого доверия к перестроечным процессам нашло свое выражение в уходе людей в круг личных интересов, в личностных фрустрациях, в повышении безразличия к проблемам общества. Кроме того, положение, когда сталкиваются острое желание перемен и потеря веры в их осуществление, порождает благоприятную почву для любых общественно-политических движений, обилие которых наблюдалось в переходный период.
Процесс преобразования экономических интересов в социальные, экономических и социальных – в политические, экономических, социальных и политических – в духовные осуществляется в результате взаимодействия соответствующих групп интересов. Интерес выраженный, преломленный и осознанный не может быть полностью идентичен интересу, функционирующему на предыдущем уровне. Экономический интерес в политической сфере – это не то же самое, что экономический интерес в области непосредственных хозяйственных отношений. Если в экономической жизни экономические интересы проявляются, по А.Г. Здравомыслову, в отношении к средствам производства, к формам собственности, распределения и потребления, то в социальной жизни они проявляются в сфере обмена и торговли, в политической жизни – в области материальных средств контроля политической деятельности, в духовной жизни – в сфере материальных средств обеспечения духовной деятельности[141]. Разумеется, возникшие, самостоятельно существующие и действующие экономические интересы оказывают обратное воздействие на всю предшествующую систему взаимосвязей, и эта обратная связь может в определенных условиях приобретать решающее значение для всей социально-экономической системы.
11.4. Закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и состоянием экономических отношений
Закономерность взаимосвязи экономических интересов и состояния экономических отношений выражается в том, что экономические отношения (и выражающие их сущность законы), проявляясь в экономических интересах, приобретают характер движущих сил общественного развития, побудительных мотивов хозяйственной деятельности людей. Ни законы, ни экономические отношения, рассматриваемые как таковые, еще не являются источниками самодвижения. Они становятся ими, лишь выражаясь в экономических интересах субъектов.
Какие же социальные силы взаимодействовали в перестроечном процессе 1980-х – начала 1990-х гг., пытаясь изменить его направление в соответствии со своим экономическим интересом? Это, согласно трактовке Т.И. Заславской[142], с одной стороны, классы «номенклатуры» и «трудящихся» (наемных работников), а с другой – нарождающийся класс предпринимателей, мелких и крупных промышленников, кооператоров, арендаторов, фермеров и др. В чем же заключались экономические интересы каждого из субъектов?
Главная и все более осознаваемая задача «номенклатуры» – выжить в качестве одной из престижных, влиятельных, материально обеспеченных и социально защищенных групп. Это обусловливало массовый переход наиболее дееспособной части ее представителей из аппарата управления в бизнес. Все более распространенным явлением становилось их включение в организацию разного уровня совместных предприятий. Если бы эта тенденция получила развитие, то значительную часть новых предпринимателей составили бы бывшие представители «номенклатуры».
Экономические интересы «трудящихся» состояли, по мнению Т.И. Заславской, в том, чтобы добиться, во-первых, более справедливого распределения доходов и потребительских благ между социальными слоями и группами; во-вторых, возвращения незаконно присвоенного «номенклатурой» общенародного достояния (больниц, санаториев, административных зданий и пр.); в-третьих, стабилизации покупательной силы рубля и наполнения рынка качественными товарами; в-четвертых, надежных социальных гарантий на случай болезни, старости, инвалидности, безработицы; в-пятых, действительной свободы предпринимательской деятельности (обеспечения первоначальным кредитом, разумного налогового обложения и пр.); в-шестых, более полного выражения своих интересов в законодательных органах и системе политической власти.
Что же касалось слоя предпринимателей, то он был весьма разнороден и лишь начинал осознавать себя общественной группой, составляя, по данным социальной статистики на 1990-е гг., 5–7 % взрослого населения. Однако специфика их экономических интересов не вызывает сомнений. И основное противоречие между ними и остальными слоями и социальными группами состояло в том, что господствующее положение в обществе должно было перейти к предпринимателям, а личное перемещение в эту новую социальную группу было доступно далеко не всем. Хотя слой предпринимателей и рекрутировался в какой-то мере из трудящихся, экономические отношения между ними были непростые. Ведь арендаторы, кооператоры, фермеры в перспективе могут обогатиться, завладеть значительной собственностью и занять господствующие позиции в обществе. Это ясно осознавалось той частью трудящихся, которая не способна стать субъектом экономической деятельности, не может сама заниматься предпринимательством. Есть основания ожидать, что по мере формирования слоя предпринимателей как субъекта экономического интереса между ними и основной массой трудящихся может обостряться социальный конфликт.
В условиях радикального изменения экономических отношений, набирающих темпы процессов приватизации государственной собственности и развития рыночных отношений нужно учитывать, по крайней мере, два основных социальных последствия утверждения частного экономического интереса, основанного на частной собственности на средства производства.
1. Углубление обособленности интересов, в утверждении индивидуального и социального эгоизма. Конкуренция между капиталами, социальными группами и индивидами, борьба за существование с использованием коварных и жестоких приемов, возобладание интересов крупного капитала, возможное забвение культурных ценностей или использование их в целях рекламы – таковы основные тенденции развития экономических интересов в условиях перехода к рынку.
2. Введение частной собственности состоит во всеобщей «материализации», а точнее, меркантилизации интересов. Все общественные связи пронизываются денежными отношениями, а деньги, будучи символом общественного богатства, служат мерилом личного успеха. Всеобщее стремление к обогащению становится нормой экономического поведения. Иерархия имущественных положений в значительной мере предопределяет иерархию жизненных стремлений и интересов. Обладание собственностью порождает стремление к большему обладанию: небольшое состояние стремится превратиться в среднее, среднее – в крупное, крупное – в одно из самых могущественных. Результаты всякой деятельности точно измеряются в общественном сознании размерами приносимого ею дохода. Вместе с тем было бы упрощением полагать, что негативные тенденции развития экономических интересов исчерпывают всю совокупность следствий введения частных форм собственности и не компенсируются позитивными тенденциями.
Обобщая сказанное, важнейшими особенностями состояния экономического сознания основных, наиболее крупных социальных групп переходного общества можно считать социальный пессимизм; недоверие к экономическим и политическим институтам власти; фрустрацию (расстройство) как проявление тревожности по поводу инфляции, денежной реформы, бесплодности экономических преобразований; глубокий ценностно-нравственный вакуум, возникший в результате разрушения традиционных ценностей. Эти особенности состояния экономического сознания уходят своими корнями в разные этапы отечественной истории, в частности в длительный период общественного застоя. Вместе с тем они отражают нынешнюю ситуацию, когда финансово-экономический кризис 2000-х гг. имеет своим следствием социально-психологическую фрустрацию, связанную с тем, что большие социальные группы рабочих, крестьян, интеллигенции осознали свою истинную роль в экономической деятельности, свои реальные возможности в качестве субъектов экономического интереса и не видят удовлетворительных перспектив в обозримом будущем. Преодоление экономического кризиса, стабилизация рубля, насыщение товарного рынка и обеспечение подъема хозяйства соответствуют экономическим интересам всех социально-профессиональных и социально-демографических групп. Однако перевод основных экономических программ в практическую плоскость экономических преобразований связан с радикальными преобразованиями как в технико-технологическом, так и в социальном аспектах.
Российский экономист (один из авторов Программы «500 дней») Григорий Алексеевич Явлинский (р. 1952) отмечает три группы причин неудачной попытки в исторически короткие сроки реформировать советскую экономику:
• недопонимание того, от чего мы пытались уйти, т. е. природы советской экономики;
• ошибки, допущенные при определении содержания и последовательности мер экономической и социальной политики;
• истинные интересы и мотивы власти, которая взяла на себя ответственность за историческую судьбу России в 1991 г., не были связаны с декларированными целями создания прозрачной и конкурентной рыночной экономики и обеспечения минимальной социальной защиты населения. Разговоры о демократической рыночной экономике и соответственно политических и экономических реформах были не более чем идеологическим прикрытием более прозаичных целей и задач (и это самый глубинный слой)[143].
По его мнению, на самом деле новую систему формировали не либералы-реформаторы, а наиболее энергичная и «голодная» часть старой советской бюрократии. Формировала ее под себя, под свой менталитет и свои интересы. Главной задачей переходного периода в понимании власти было обеспечение ее собственных имущественных и политических интересов для реальной приватизации активов бывшего советского государства. Коллективное сознание правящего класса обеспечивало принятие им тех решений, которые создавали условия для успешной конвертации власти в собственность и наоборот. Напротив, те законы или решения, которые могли бы способствовать созданию условий для рыночной конкуренции, фактически саботировались, а их воздействие на реальную экономику практически было сведено к нулю. Таким образом, отсутствие опыта рыночных преобразований и недоучет реалий советской экономической системы, в теоретическом аспекте, и реализация собственнических экономических интересов властными структурами – в практическом плане, обусловили неудачу либеральных рыночных реформ и доказали закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и состоянием экономических отношений.
Резюме
1. Экономический интерес – это основная категория для обозначения реальных причин и коренных, наиболее глубоких мотивов экономической деятельности и экономического поведения людей, стоящих за их непосредственными побуждениями – мотивами, помыслами, идеями и т. д. Именно экономический интерес способствует согласованности во взаимодействии различных социальных групп и слоев в ходе непрерывного приспособления к экономическим изменениям, формирующим это взаимодействие. Экономические интересы выступают формой выражения отношений между субъектами экономической деятельности по поводу производства, обмена и потребления ограниченных материальных ресурсов. Экономические отношения, проявляясь в экономических интересах, приобретают характер движущих сил общественного развития, побудительных мотивов хозяйственной деятельности людей.
2. Основные характеристики экономического интереса. Экономические интересы субъектны – это значит, что они всегда имеют своих носителей, т. е. принадлежат реальным классам, социальным группам, трудовым коллективам, отдельным индивидам, вступающим в хозяйственные отношения между собой. Поэтому структура экономических интересов общества столь же многообразна, сколь многообразны и субъекты хозяйственных связей. По своей природе экономические интересы объективны, поскольку отражают роль соответствующих субъектов в системе общественного разделения труда, а также их связь с определенным типом общественного присвоения. Экономические интересы могут быть общими, особенными и частными. Общий экономический интерес обобщает частные интересы целого и выражает доминирующую тенденцию развития этого целого. Однако неравномерность развития различных компонентов целого способна порождать противоречия между общими и частными экономическими интересами, в результате чего возможны две крайности – отрыв общего экономического интереса от своей собственной почвы и его превращение в абстрактный лозунг и, напротив, игнорирование и недооценка общих экономических интересов, выдвижение на первый план частных интересов. Обе крайности ведут к замедлению темпов общественного развития и затруднению реализации как общих, так и частных экономических интересов.
3. Закономерность связи между экономическим интересом и идеологией проявляется в том, что «идея» неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от «интереса». Осознание данной закономерности позволяет объяснить многие современные явления, в частности перестроечный период 1985–1990 гг. Дело в том, что перестроечные процессы были чистой идеей, которая доводилась до масс именно в виде экономической идеи, изложенной в совокупности догматических положений лозунгового плана. Интерес экономических реформ, подаваемых «сверху», не разрабатывался до такого состояния, чтобы стать действительным интересом масс. Следовательно, он и стал предметом только временного энтузиазма, только кажущегося подъема.
4. Закономерность связи между экономическими интересами и состоянием экономических отношений выражается в том, что экономические отношения, проявляясь в экономических интересах, приобретают характер движущих сил общественного развития, побудительных мотивов хозяйственной деятельности людей. Ни законы, рассматриваемые сами по себе, ни экономические отношения как таковые еще не являются источниками самодвижения. Они становятся таковыми, лишь выражаясь в экономических интересах субъектов.
5. Поскольку экономические интересы есть форма выражения экономических отношений, постольку очевидно, что каждой общественной системе присуща своя особая структура этих интересов, свой специфический способ их взаимодействия. Основной каркас такой структуры образуют экономические интересы общества, классов и социальных групп, трудовых коллективов, индивидуальных хозяйствующих субъектов.
Определить социальное содержание экономических и политических преобразований – значит ответить на вопросы, в интересах каких и за счет каких социальных групп они проводятся, сколь глубокими являются сдвиги в положении этих групп, какие группы становятся субъектами этих процессов.
Контрольные вопросы
1. Что вы понимаете под категорией «экономический интерес»?
2. Какие социальные группы могут выступать субъектами экономических интересов?
3. Каким образом экономические интересы тех или иных социальных групп определяются их положением в системе разделения труда?
4. Какова закономерность взаимозависимости между экономическим интересом и идеологией в историческом и современном контекстах?
5. Какова закономерность взаимосвязи между экономическими интересами и состоянием экономических отношений?
6. Какие социальные силы взаимодействуют в условиях формирующегося рынка в соответствии со своим экономическим интересом?