— Вот только она не уточнила, что дни канцлера сочтены. Не так ли?
Ноэль громко высморкалась в платок. И кивнула:
— Да, не уточнила!
— Ваше сиятельство, позвольте всё же уточнить мне: подозреваемая сейчас обвинила в ужасном преступлении жену прокурора, и вы так просто в это поверили? Этого же не может быть? — прошептал Курский и поморщился, предчувствуя, какой назревает скандал.
Но князь жестом приказал продолжать записывать, не прерывая допрос, какими бы абсурдными ни показались сейчас сведения.
— Сударыня, продолжайте. Только ли веером всё ограничилось?
— Нет! Веер сработал, я не могла поверить в то, что он сам предложил отвезти меня домой. Через три дня мы снова встретились, и он уже проявил знаки внимания. А потом мне домой приехал посыльный от баронессы с точно таким флаконом, приказал перед свиданием выпить содержимое, и достаточно того, чтобы он поцеловал мне руку. Но я была настойчивой. В карете села на колени князя и не оставила выбора. После мы встречались ещё несколько раз, но близости, клянусь, не случилось. Он слишком щепетилен в этих делах, я попросила выкупить одну безделушку у оценщика, и этим всё испортила…
Ноэль откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками и зарыдала с новой силой.
— Я уже это записал, продолжайте! — не обращая внимания на слёзы, Курский попросил продолжения.
— А что дальше, вы и так знаете, он слёг. А я потеряла голос. Августа рассмеялась мне в лицо, назвала тупой курицей и не пустила на порог. Правда, через день пришёл тот же посыльный и отдал флакон с противоядием, приказал уехать на воды и никому ничего не рассказывать, иначе мне смерть. Два месяца назад меня нагло вызвали и сообщили, что мой яд не подействовал, и я должна повторить. Теперь только от меня это чёрное заклинание имеет воздействие на него. Клянусь, я сопротивлялась. Но вдруг слегла в лихорадке. Срок действия противоядия скоро завершится. Мне нужен этот флакон, чтобы жить.
— Сударыня, вот как мы поступим. Вас заберут, есть тюрьма для привилегированных заключённых, но вас ещё не осудили. Поймите, вам дали не противоядие. Это яд для вас. Сегодня канцлеру прислали букет точно таких отравленных хризантем. Он может не пережить эту ночь, — на этих словах голос князя дрогнул. Но он продолжил. — Это должно было выглядеть как трагедия неразделённой любви. Вы в этой истории или жертвенная овечка, или пытаетесь нас обмануть. Через пару дней, я вас допрошу вновь. И не так. А магическим способом. Советую подумать и постараться вспомнить всё, что вы ещё упустили. А сейчас накиньте пальто и на выход.
Пока Курский записывал, князь открыл дверь и впустил следователя.
Ноэль пришлось прочитать бумагу и расписаться.
— До скорой встречи, сударыня. И прошу учесть, что мы своим внезапным визитом спасли вашу жизнь.
— Я жертва в этой истории. Но я знаю, о чём вы меня просите, я дам показания. И всё подтвержу на слушании. Вы мне подарили жизнь, а я не хочу завершить её позорной смертью на виселице.
— Вот так-то лучше.
Женщина собралась, и её увезут в приличную тюрьму Тайной канцелярии, надеясь, что там нет шпионов от прокурора.
— Ох, Курский! Я очень устал. Но ещё больше сейчас переживаю за Ульяну. Даже боюсь подумать, что сейчас с ней происходит.
— Ваше сиятельство, помилуйте, не пугайте. А разве у вас связи нет? Если бы она совсем плоха была, вы бы почувствовали? Разве нет? — прошептал Курский, пока они медленно спускались по мраморным ступеням опустевшего театра.
— Молодец! Действительно, случись что-то ужасное, я бы почувствовал.
— И всё же! Смотрите, к какой катастрофе приводят такие неравные отношения. Прошу вас быть осторожнее. Если что отдайте её мне, не в смысле в жёны, а на службу. Она станет великолепным дознавателем.
— Друг мой! Она лекарь. И первоклассный. Она уже выбрала этот путь. Я устрою её в медицинскую школу, если ей захочется. А пока дайте девочке хотя бы щёки наесть. Худенькая, почти прозрачная. Надо бы проверить Институт.
— Ах! Да! У нас ещё одно дело об отравлении! О боги! Поезжайте. Про Новикову, Натали… КНЯЗЬ! УНАС ЕСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО! — так громко выкрикнул Курский, что театр испуганно прозвенел эхом.
Отравление Новиковой все забыли в этот момент, а оно связующее звено! Князь уже сам увидел всю картину.
— Я про отравление Новиковой тоже знаю, это и есть ниточка. И она ведёт к прокурорской дочке. Именно она остригла косу Ульяне и разодрала платье, потому что наша девочка спасла Новикову. Так что всё сходится, и даже улики, отлично Курский, мы с вами сработаемся!
— Да, и я этому рад! Это честь для меня работать вместе!
Мужчины вышли на улицу и вдохнули свежий воздух. Вазу с уликами Курский так и несёт с собой. Домой ему сегодня не попасть, он пересел в карету к Кочеткову и пожелал Разумовскому удачи.
Глава 55. Постыдный секрет Натали
У Натали появился постыдный, волнующий секрет. Стоит вспомнить темноту в ложе театра, музыку, и просторный диванчик за бархатной шторой, мурашки возбуждения снова создают лихорадочный трепет во всём теле.
— Натали, мы едем с ночёвкой к Архиповой, давай с нами! Без тебя скучно! — Лидия Аникеева, третья дочь из богатого боярского рода, некрасивая, неинтересная, но уже сосватанная одним из нищих красавцев офицеров. Такая гордая своим положением, теперь явно желает похвастаться амурными похождениями со своим женихом. Как он позволил себе фривольность поцеловать её декольте, надо сказать, чрезмерно пышное.
— Я устала, и голова болит! Поеду домой со своими родными! — проворчала Натали.
Аникеева вдруг очень гадко улыбнулась, так только она умеет, сальной, притворной улыбкой, кричащей, мол, знаем мы, в чём дело!
— Ты видела, как эти две красивые нищенки увели у тебя из-под носа завидного жениха? Курский так улыбался, видно же, что он счастлив с ними. И надо признать, у Савельевой очень утончённый вкус, даже обрезанную косу и ту, как выгодно подала, я в театре увидела причёску, как у Ульянки ещё у одной девицы из нашего курса, и ты в таком же платье, как у неё на балу. Похоже, что она стала фавориткой в обществе. А ты Наташка — одна! Так что, не вороти нос от настоящих подруг! Поехали!
Натали от наглости чуть не подавилась слюной, какой обычно привыкла брызгать. Не ожидала от такой жабы, как Лидка, услышать правду.
Но у юной баронессы есть козырь!
— От меня без ума Алексей. Он скоро поговорит с отцом, и нас пригласят во дворец, на официальную помолвку.
— Наташка! Пора быть реалисткой! Ты даже не русская, даже не графиня, и прокурор — это не пожизненный пост, так мой папенька сказал на днях, а он сенатор! Смирись! Упустила Курского, не упусти брата Архиповой, я же не просто так тебя зову, ты ему нравишься. Хватай, пока и этого жениха не увели! И не думай о царевичах. Они такие же недоступные, как жених Новиковой — прекрасный Гриша, ах, сама бы зацеловала его!
Натали не стала дослушивать очередную пошлость от толстушки Лидии. Развернулась и вышла из маленькой комнатки. Где дамы пудрят носики.
Пот выступил через пудру. Хотелось выбежать на воздух, остыть.
Такой подлости от «подруги» она не ожидала.
— Я сама из этой дуры деревенской сделала приличную городскую девицу. И теперь эта деревенщина неотёсанная меня учить вздумала!
— Натали! Вот ты где! Где же ты пропадала? Мы с отцом тебя потеряли, даже на секунду не зашла к нам, — Августа подошла к падчерице и настойчиво взяла под руку.
— Ах! Не спрашивайте! Это так ужасно. Курский разгуливает по театру с нищенками. Деревенщина Аникеева надо мной посмеялась и решила сосватать за старшего брата Архиповой. Это ужасно! Моя репутация разрушена. И я знаю, кто в этом виноват!
Августа лишь рассмеялась.
— Девочка, красивым женщинам всегда завидуют! Послушай меня. Как всё прошло с царевичем?
Натали покраснела и отвернулась, чтобы собраться и рассказать только дозволенную малость. Но мачеха неплохой менталист, мгновенно уловила изменения в теле уже не девочки, но женщины.
— Как ты посмела? Натали! Всего один поцелуй! О, гнев всех проклятий обрушился на мою голову! — она заговорила по-немецки. Рывком дёрнула Натали к гардеробной и заставила быстро одеваться.
— Я его люблю, а он любит меня!
— Ты его убила! — прорычала Августа и еле сдержалась, чтобы не ударить онемевшую от ужаса Натали.
Пока прокурор где-то застрял за важными разговорами, баронесса Вальц силой протащила Натали в карету, затолкнула и села сама.
— Ты задрала перед ним юбку?
Натали лишь кивнула и зарыдала. Августу трясёт мелкой дрожью от бешенства и страха.
— К этому зелью должно быть медленное привыкание, я тебе дала чёткие инструкции, но ты настолько глупая, что даже такой элементарной последовательности покорения мужчины не можешь следовать. Неудивительно, что уродливая Аникеева выходит замуж, а ты даже Курского пропустила. Но он опасен для нас, я и не хотела этой партии. Но что делать? Алексей в эти дни сляжет. К нему пригласят Разумовского, и нам конец…
— Нам?
— А кому? Хотя нет! Сейчас идёт ещё одно дело! Слушай меня внимательно. Скажешь так, если вдруг возникнут вопросы. Вы вошли в гримёрку к Ноэль Бонье, подарить конфеты, ты и царевич!
— Но нас там не было, и она не подтвердит, — прошептала испуганная Натали.
— Через час она вообще ничего не сможет подтвердить. А тебе придётся пролежать в ужасной лихорадке неделю. Мы сделаем из вас очередную жертву французской шпионки. Она предложила вам по бокалу шампанского, вы поцеловались, в щёку, потому что она так пожелала. И вы ушли смотреть спектакль. Вот и всё! Повтори, а желательно представь, как бы это могло быть!
Натали трижды повторила версию Августы, пока не получилось чётко и уверенно.
— Молодец! Если царевич выживет, всё равно будет наш.
— Если выживет?
Но Августа не успела ответить, дверь кареты открылась, и румяный, довольный собой прокурор уселся рядом с женой, даже не обратил внимание, что обе его девочки мрачнее тучи. По его мнению, они ненавидят друг друга, так что это нормальное состояние для женского настроения.