— Чего вам больше хочется кулебяку с капустой и грибами или курицу, можно и то и другое.
— И то и другое, но немного! И чай, если кипячёный, то можно негорячий. Не хочется кипятка. Спасибо!
— Как скажете! — Варя достала из буфета простую белую посуду, красиво разложила кусок курицы, несколько долек печёной картошки и полила подливой. На вторую тарелку сначала салфетку и сверху деревянной лопаточкой осторожно положила довольно внушительный кусок пирога.
— Варенька, вы ведь тоже не ели! Я не смогу и кусок прожевать, зная, что вы от волнения голодаете. Себе тоже хоть что-то возьмите, нам нужны силы.
Он так настойчиво это сказал, что она, привычная повиноваться, быстро отрезала кусочек кулебяки чуть поменьше для себя и положила на маленькую десертную тарелочку. Разлила по чашкам чай и накрыла на стол, как для очень знатного гостя, и ножи, и вилки, и ложечки, и салфетки, всё как когда-то учили на курсах.
Курский улыбнулся:
— У меня сейчас появилось давно забытое чувство домашнего уюта. Настолько приятное и родное. Моя мама так же, как вы сейчас, накрывала на стол, причём, любила это делать сама, не смотря, что в доме была прислуга. Она считала, что так она заботится и оберегает нас. Вы очень на неё похожи. Спасибо, что не оставили голодным. Очень вкусно!
Чтобы не смущать покрасневшую девушку, приступил к ужину, но неспешно, растягивая удовольствие. Предчувствуя, что настолько тёплого вечера в скором будущем ожидать не придётся.
— А сейчас, где ваша мама?
— Умерла, она заболела после смерти отца.
— Мне жаль!
— Да, мы с вами в этом немного похожи, — он попытался деликатно намекнуть, что хорошо знает личное дело Варвары Степановны Ольховой.
— Так, вы расскажите, что произошло. Но в рамках дозволенного, чтобы на нас не рассердился, ах, кстати! Я поняла, что вы были у царя во дворце, прям у самого царя-батюшки или просто с докладом.
— У самого! Алексей заболел, они ждут через день-два Ульяну и князя Разумовского.
— Я, кажется, знаю подлое имя этой болезни! Натали Вальц, мне так стыдно об этом даже вспоминать, но перед тем, как нам с вами встретиться, она как кошка накинулась на него с пошлым поцелуем, хотелось подойти и дать ей пощёчину, чтобы опомнилась. Боже, это моя вина. Я же чувствовала, что надо спасать мальчика!
У бедной Вареньки ложечка из руки выпала.
— Милая, у Алексея своя голова на плечах. Вы не можете оберегать всех, но теперь я полностью уверен, что наша версия верная. Не будем пока о делах, вы любите деревню? — он коснулся её руки, чтобы отвлечь от самоистязания за проступок Натали, и улыбнулся.
— Деревню? — Варя не успела понять, в какой момент они вдруг заговорили о сельской жизни.
— Да, у меня есть имение, там так красиво, что душа начинает петь. Красивый лес, река, луга, на озере, самом большом из трёх лебеди на лето прилетают. Если всё хоть немного успокоится, то я приглашаю вас в имение, просто отдохнуть, лучше в июле, когда много ягоды. Что скажете?
Варя густо покраснела и от смущения опустила голову. Её впервые в жизни приглашают в деревню…
— Это как наш князь скажет, теперь он нам голова и заботится о нас с Улей. Спросите лучше у него, но я с удовольствием. Очень люблю лебедей! И ягоды…
После ужина Варя проводила гостя на второй этаж в дальнюю спальню с одноместной кроватью, быстро показала, как ему устроиться на ночлег, и сбежала.
— Смутил девушку! Будет мне от князя выговор.
Быстро умылся, сам расправил постель и лёг спать, а когда открыл глаза, уже рассвело.
Так, сладко не спалось с детства, этот дом пропитан магией.
Быстро собрался, пожилой камердинер очень удивился неожиданному гостю, обычно его сиятельство посторонних не ночлег не пускает, но завтрак подал, и карету вызвали. Дом оживился, пока нет хозяина, работа кипит, но Варю он так и не встретил, понимая, что вчерашний ужин был особенным и повторить такое…
Вдруг родилась потрясающая идея.
Недалеко от особняка, в котором размещается Тайная канцелярия есть милый цветочный магазин.
Курский поймал романтическую мысль отправить букет Варе, и тут же осёкся:
— Что я делаю? С этой девицей нельзя просто так флиртовать, и ухаживания должны быть осознанными либо никакими! А собственно, почему нет? Моё сердце согревается теплом рядом с Варей, ни одна женщина не могла так влиять на меня, ни одна, кроме матушки.
Причина, почему он так замечательно отдохнул, проспав всего пять часов — это ужин с Варей, она удивительным образом успокоила, окружила теплом и незаметной заботой, всего несколько минут вместе, а он уже в состоянии совершать подвиги.
— Ох! А подвигов-то сегодня…
Глава 60. Ульяна и канцлер
Я не проснулась, а очнулась. Словно вынырнула из глубокого омута, показалось, что я встану не живее замёрзшей мухи. Но нет. Стоило открыть глаза и никаких провалов в памяти, ничего не болит, даже, наоборот, появилось ощущение силы.
Канцлер лежит рядом на спине и едва слышно похрапывает. Мне надо как-то прямо сейчас ощутить его не разбудив. Проверить, всю ли гадость я вычистила.
Для начала лучше пересесть в огромное кресло, нехорошо получится, если кто-то войдёт, а я сплю с таким важным мужчиной.
Бесшумно спускаюсь с высокой кровати и на носочках перехожу в кресло. Снова уселась по-турецки и открыла книгу, пришло время для совещания.
Она без моих вопросов тут же выдала рецепт для Модеста Сергеевича.
Три небольших заклинания для укрепления его организма, быстрого восстановления и просветления рассудка от морока.
Я вслух всё прочитала три раза.
— А! Юлька, дай посмотрю на тебя, какая ты стала! Боже, совсем девочка, красивая, нежная. Ребёнок! Спасибо тебе, не хотел в этом теле оживать, но ради тебя…
Я проворно встала и присела на край кровати, взяла его за руку и прошептала:
— Не смей так говорить! Ты здесь нужен! Очень нужен! Считай, что это твой новый гарнизон. У тебя в этом мире очень насыщенная жизнь. Дай себе шанс, пожалуйста. Твоя жена тебя обожает! Любит! Она верная, очень красивая, но уставшая. Я вам помогу, но ты пока говори, что многое забыл за время болезни, ладно?
— Но я не забыл. Его память со мной, мы какое-то время были вместе, совсем чуть-чуть. Удивительно, правда?
— Да уж! Ой. Кто-то идёт!
Я не успеваю спрыгнуть с кровати, как в комнату буквально влетел князь Разумовский, видно, что он поспешно одевался, и не успел выспаться. Но его это не остановило.
— Как вы? Модест Сергеевич?
— Намного лучше, тьмы больше нет! Юля меня спасла! — канцлер в первые же секунды меня и сдал.
— Ваше Сиятельство, Модест Сергеевич не расслышал, как меня зовут, Ульяна, Уля! У него несколько недель ещё останется слабость, возможно, провалы в памяти. Но к лету совершенно поправится. Обещаю!
Пытаюсь вывернуться, но перед кем?
Разумовский — ходячий детектор лжи.
Я продолжаю сидеть на кровати канцлера, потому что он сейчас крепко вцепился в мою руку и не отпускает, боится, что я сбегу. Андрей Васильевич сел в кресло и несколько секунд молчал, он сейчас сам проверяет мою работу, ищет заразу. Но не находит.
Конечно, ведь её нет.
— Ты молодец, Ульяна! Но вот что я заметил, когда вошёл ночью!
Стоило ему эти слова произнести, как рука канцлера сильнее сдавила мои пальцы, мы переглянулись.
— И что же? — перехожу на шёпот.
— У вас мощная родственная связь. Вы словно брат и сестра, но учитывая разницу в возрасте, это невозможно. Отец и дочь? Такое уже возможно, но я этого не вижу. Остаётся одно, крайне редкое объяснение. Вы родственные души? Читал о таком явлении, я говорю о настоящем духовном родстве, это ощущается. Есть вероятность, что именно благодаря этому Ульяне удалось вас вылечить.
Мы с канцлером с облегчением выдохнули.
— Может быть, и так, я тоже это чувствую, но наверняка не могу сказать, может быть, у книги позже спрошу. Мне бы несколько дней поработать сиделкой, чтобы окончательно помочь оправиться от болезни Его сиятельству.
— Боюсь, что это невозможно. Вчера появился новый пациент с таким же диагнозом. А я теперь сомневаюсь, сможем ли мы его спасти? — озадаченно прошептал государственную тайну Андрей Васильевич.
— А что не так? Я, кажется, поняла о ком речь! Алексей?
— Да, он! Что, если ты ангел-хранитель только для своего родного человека, а сможешь ли помочь другому, причём довольно агрессивно настроенному по отношению к тебе?
Улыбаюсь, вспоминая запонку, он и правда агрессивно настроен к таким, как мы.
— Но попробовать надо, тем более я разработала методику, мне бы, кстати, нужен плесневелый сыр или хлеб, всего кусочек на тарелочке, так более эффективно.
Модест Сергеевич оживился:
— Пенициллин изобретаешь?
— Типа того, но магический, потом расскажу. Это прожорливая армия, которая пожирает магические энергии, если вы Андрей Васильевич хотите, то можете присутствовать. Пенициллин — да, это ж вроде какая-то плесень. Хорошая идея, надо будет добавить к списку. Смартфон хочу ещё сделать.
Я слишком увлеклась…
— Смартфон? — удивлённо спросил Разумовский.
— А это замечательная идея, — поддержал Орлов.
— Да. Магическое переговорное устройство. Панель из природного материала, может кремний или ещё какой-то минерал, в него «зашить» магическое заклинание, пусть не голосовые сообщения, но СМС, коротенькие тексты стилусом написать друг другу можно, и таким образом оставаться всегда на связи, и за каждым вопросом не нужно ездить или отправлять гонца.
Орлов расплылся в улыбке.
Разумовский завис, осмысляя сказанное, но я уже чувствую, что ему эта грандиозная идея очень понравилась и кажется, он уже понимает, каким образом можно эту систему организовать.
— Ульяна, скажи правду, ведь ты не она? Что-то случилось, и ты стала другой, мыслишь иначе, ведёшь себя слишком эмансипировано и идеи потрясающие выдаёшь?
— Это плохо? — я немного напряглась, а Орлов снова сжал мои пальцы, он так и не отпускает руку.