– Я домой! – рявкнула она. – Мне жаль, если тебя это не устраивает. Но, учитывая то, что ты планируешь отослать из дома моего сына, я буду проводить с ним столько времени, сколько смогу.
– Бет…
– И наше обсуждение не окончено. Еще нет.
Бет захлопнула за собой дверь и побежала по коридору. Слишком торопясь выбраться из здания и увидеться с Доменико, она не стала ждать лифт и начала спускаться по лестнице.
Как она могла поверить Алессио?
Недели в его постели и работа рядом с ним заставили ее забыть о том, что в глубине души Алессио – истинный Палветти. Если он хочет отправить Доменико в школу-интернат, ей надо придумать способ, чтобы остановить его.
Глава 12
Когда Алессио вернулся домой с работы, Бет нисколько не успокоилась, хотя и провела время с Доменико.
Разговоры о школе-интернате только подтвердили, как отчаянно она скучает по мальчику.
Если бы Доменико не просыпался так рано по утрам, она виделась бы с ним только по выходным. Остальные Палветти работали семь дней в неделю.
Она их понимала. Они упорно трудились, чтобы обеспечить благополучие следующего поколения семьи, но Бет не хотела быть на них похожей.
Она никак не могла смириться с тем, что Доменико отправят в школу-интернат.
Если до этого дойдет, она поедет в Англию, чтобы быть рядом с ним. Если Алессио это не понравится, тогда…
Она сморгнула слезы. Не надо думать об этом сейчас, когда Доменико сидит у нее на коленях и жадно ужинает из бутылочки. Ему не нужно видеть ее слезы.
Она вышла замуж за Алессио, зная, кто он и что ему необходимо. Она сама виновата в том, что позволила себе поверить в иллюзии после их страстных занятий любовью и тех уступок, которые он сделал, чтобы помочь ей вписаться в мир Палветти. Она почти забыла, каков Алессио на самом деле.
И ей не нравилось, что, проводя время с Доменико, она постоянно думает об Алессио.
Когда ее муж просунул голову в дверь детской, ее сердце забилось чаще.
Доменико обрадовался Алессио, вынул бутылочку изо рта и протянул ему руки.
Бет заметила удивление на лице Алессио и изо всех сил постаралась сдержать отвращение, когда он подошел и взял у нее Доменико.
Он поднял визжащего ребенка на руки и пронес его по комнате.
Доменико был в восторге…
Как может Алессио даже подумать о том, чтобы отправить его прочь из дома? Неужели он такой бесчувственный?
Вскоре Алессио поцеловал Доменико в щеку и вернул его Бет.
Мальчик немедленно выхватил у нее из руки наполовину выпитую бутылочку и сунул ее в рот.
– Умница, – восторженно сказал Алессио и посмотрел на Бет. – Ужин будет готов через десять минут.
Она слабо улыбнулась.
– Я уже поужинала.
Алессио кивнул и вышел из комнаты.
– И долго ты будешь молчать? – Алессио поужинал в одиночестве, а потом пришел в свою спальню. Бет лежала в постели на боку и читала книгу. Она не посмотрела на него, когда он вошел, не ответила на его сообщение о том, что он примет душ, не повернулась и даже не взглянула на него, когда он лег рядом. Алессио заметил, что она в пижаме.
Она не произнесла ни слова.
Его собственный гнев почти утих.
Алессио думал об их разговоре несколько часов. Споры и разногласия неизбежны, но он уже во второй раз потерял самообладание в офисе. Второй раз за неделю после пятнадцати лет абсолютного хладнокровия и логического мышления. Когда окружающие его люди повышали голос, он обычно ждал, пока они успокоятся.
Но оставаться спокойным рядом с Бет он не мог.
Он едва снова не занялся с ней любовью на рабочем месте.
– Бет… – Он старался подобрать лучшие слова, чтобы помириться с ней. Но он не станет извиняться за то, что желает лучшего для своего племянника. – Мне жаль, что ты расстроилась.
Она перевернулась на спину, положила книгу на живот, резко вдохнула и уставилась на потолок.
– Я не расстроилась, Алессио. Я злюсь. Мне наплевать, если в вашей семье принято вышвыривать всех своих детей в школу-интернат. Я не хочу такой участи для Доменико. Это жестоко и варварски.
Алессио едва не выругался. Бет не отступалась.
– Я говорил тебе, что в школе отличные учителя и наставники.
– Это избавляет детей от тоски по дому? – спросила она.
– Я никогда не тосковал по дому.
– Никогда? Ни разу?
– Мне нравилась эта школа, – искренне ответил он. Учеба была нелегкой, но интересной: уроки, семинары, спорт и все необходимое для растущего подростка. Он заводил друзей, делился личным опытом.
Но не стоит говорить об этом Бет, потому что ему не удастся ее убедить.
– Если бы я заскучал, ко мне приехали бы бабушка и дедушка.
– Бабушка и дедушка? – спросила она. – Не твои родители?
– Мои родители были слишком заняты на работе.
– Слишком заняты, чтобы навестить собственных детей в школе-интернате в чужой стране. Но ведь у каждого Палветти есть личный самолет. По-твоему, это нормально?
Алессио сердито вздохнул.
– Они делали так ради нас. Это не значит, что мы были лишены любви и внимания. Я всегда знал, что мои родители любят меня. Они усердно работали ради моей пользы. Мои бабушка и дедушка вышли на пенсию, а родители работали в компании. Мы проводили с ними много времени. Так мы работаем. Мы тратим двадцать – тридцать лет своей жизни, чтобы передать успешный бизнес следующему поколению Палветти. Когда следующее поколение будет готово работать, мы уйдем в отставку и передадим им бразды правления.
– И все начнется сначала, – сказала она.
– Именно так.
Бет долго молчала, и Алессио решил, что она наконец поняла его.
Но ее мятежный тон развеял все его предположения.
– Возможно, тебе нравилось в школе-интернате, но я отказываюсь верить, что ни один из вас не скучал по дому. Доменико скучал.
– Я уже признал, что Доменико отличался от всех нас.
– Ты хочешь сказать, он не был внушаемым роботом, – произнесла Бет.
Чувствуя, что вот-вот взорвется, Алессио сел и опустил ноги на пол.
– У Доменико было точно такое же воспитание, как и у меня, но он восстал против всего еще в юности.
– А может быть, он восстал потому, что хотел, чтобы за ним присматривали родители, а не няни и гувернантки и не бабушки и дедушки. Детям нужна любовь.
– Она у нас была, – сказал он.
– Неужели ты совсем не скучал по своим родителям? Неужели тебе не было обидно, что они слишком заняты работой и не укладывают тебя спать?
– Как я могу обижаться на то, чего у меня никогда не было? Я знал, что они любят меня и работают ради меня. Этого мне было достаточно. Я мечтал о том дне, когда повзрослею и стану работать с ними. То же самое будет и с малышом Доменико.
Он услышал шорох у себя за спиной, повернул голову и увидел, что Бет сидит со скрещенными ногами под одеялом.
– Ты не знаешь, как сложится жизнь Доменико, поэтому, пожалуйста, брось эти свои методы воспитания. У твоего брата было такое же воспитание, как у тебя, но вы с ним не похожи.
Бет увидела гримасу на лице Алессио при упоминании о его ненавистном брате.
От разочарования она схватила подушку, положила ее себе на колени и ударила по ней кулаком.
– Ты можешь хоть на минуту перестать осуждать?
– Я не…
– Ты осуждаешь. – Она снова ударила по подушке, пожелав, чтобы это было лицо Алессио. – Ты судишь обо всем по своим собственным стандартам и опыту. Но это только твой опыт. Мне страшно представить, что Доменико просыпается ночью и зовет меня, а я далеко от него. – Она смахнула слезу. – Я знаю, каково скучать по кому-нибудь, когда твое сердце разрывается от боли. Я не позволю, чтобы Доменико пережил что-то подобное.
После минутного молчания Алессио осторожно спросил:
– Ты говоришь о своих родителях?
Смахнув слезу, она кивнула.
Он повернулся и посмотрел на нее. Она не понимала, о чем он думает.
– Что с ними случилось? – спросил он.
Она тихонько выдохнула. Последний раз она говорила об их смерти с Кэролайн четырнадцать лет назад.
– Неисправный бойлер.
Алессио нахмурился в замешательстве.
Она снова выдохнула.
– У нас сломался бойлер, и папа решил его починить.
Она прикрыла рот рукой, вспоминая улыбающегося отца. Он постоянно улыбался. Худощавый, едва старше Бет сейчас, когда умер, он обожал свою жену и дочь-принцессу.
– Мои родители были юными, когда я родилась. У них никогда не было много денег. Вот почему он сам пытался починить бойлер. После ремонта они отравились угарным газом и умерли во сне.
Алессио стиснул зубы.
– Почему ты выжила?
– Я ночевала у подруги.
Она зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминания о том, как ждала, когда родители заберут ее домой. Как мать ее подруги беспокойно поглядывала на нее, когда родители не отвечали на ее телефонные звонки. Как стучала в запертую входную дверь… А потом вой сирен, отчаянный страх и холод.
– Они говорили, мне повезло, – прошептала она и крепко прижала подушку к груди. – Но мне не повезло. Первый год я провела в приемной семье, молясь каждую ночь о том, чтобы не проснуться.
Наступила оглушительная тишина.
– Мне жаль. – Алессио выдохнул. – Это ужасно. Почему тебя отправили в приемную семью? – спросил он. – У тебя не было родственников?
– Никто не счел нужным возиться с девятилетней девочкой. – Оба ее родителя были из проблемных семей. Из того, что она помнила, они решили дать своей дочери такую жизнь, какой у них никогда не было.
Алессио стало тошно. Мысли стремительно кружились в его голове, ладони стали липкими от пота.
Его отношения с родителями сильно отличались от тех, которые были у Бет, но смерть матери по-прежнему ранила его. Он с трудом представлял, каково потерять обоих родителей в таком юном возрасте и при таких обстоятельствах.
– В приемной семье ты познакомилась с Кэролайн? – спросил он голосом, который не узнал.
Она сжала пальцами подушку.
– Ее приняли в семью через год после меня. Ее мама умерла от рака. Она не знала своего отца. Мы с ней одногодки. – Бет сглотнула. – Она стала