Рабочими оставались первая и вторая версии. Причем, если его вербуют конфедераты таким изощренным способом, получается, что в отеле их агент. Он должен зафиксировать, что Харламов вышел из отеля, а, главное, момент когда его вернула охрана и оставила одного в комнате. Значит, нужно еще проверить записи камер по возможным свидетелям его задержания.
Бурковский склонился над монитором и стал быстро набирать текст распоряжений для отдела мониторинга отеля. Формально его отстранили, поэтому нужна была санкция Маурика. Бурковский вздохнул, представив ехидную улыбку француза "вот, дескать, засуетился Бурковский, бурную деятельность демонстрирует". Хоть он ни разу эту улыбочку не видел, но воображение нарисовало ее в мельчайших деталях.
Ну и плевать, в конечном итоге в круг его задач, кроме поимки Харламова, входит и общая безопасность объектов Организации. Бурковский нажал кнопку Enter. Словно по команде Enter зажглась лампочка переговорного устройства — Звягин вспомнил о ее наличии в автомобиле.
— Харламова в клубе упустили.
— Что значит, упустили? — голос Бурковского был спокоен.
Он еще не до конца понял, что сообщил Звягин — в голове сидела мысль об агенте на объекте, за безопасность которого еще утром отвечал он.
— Администратор опознал его, показал место, где он сидел, но самого объекта в клубе не оказалось. Агент докладывает, что когда они вошли в помещение, кто-то отключил свет, и, вероятно, он ушел через черный ход.
— Получается, что он специально выбрал клуб с черных ходом? То есть он нас туда заранее привел как щенков на поводке? Мы программиста ловим или Джеймса Бонда, вашу мать? — Бурковский кричал так, что его было слышно в передней части автомобиля и без переговорного устройства.
В это время машина остановилась, напротив небольшого особняка в Замоскворечье, окруженном небольшим сквером и массиным кованым забором с воротами. У входа висела скромная бронзовая табличка "Международное агентство Уильяма Дж. Скотта". Только знающие мировой рынок детективных агентств знали о том, что за скромной таблицей находится офис одного из лидеров мирового частного сыска. Некоторые из них знали факт, что основатель, кроме создания в начале 20-го века агентства частного сыска, позднее успел поработать директором ФБР. И только узкий круг знал истинные задачи Агентства — обеспечение безопасности Организации.
Звягин выскочил из автомобиля, чтобы открыть дверь Бурковскому, так быстро, как будто сидел не в удобном салоне, а на сковороде.
— Что дали беседы с родственниками? Тоже ничего? — не успокоившись, продолжал уже тише, но так же агрессивно Бурковский, выбираясь из машины.
— Буквально сейчас должны поступить отчеты, — почти лепетал ошарашенный Звягин.
Он не ожидал такой вспышки гнева от Бурковского, который после полета в сверхзвуковом режиме выглядел вялым и вальяжным. Сейчас же, после информации об очередном исчезновении Харламова практически из-под носа, адреналин прочистил мозги Дмитрия, и Звягину пришлось на себе почувствовать, каким бывает Бурковский в гневе.
Когда Олегу сообщили, что поручают его группе участие в серьезной операции под началом, прибывающего Бурковского, он навел справки. Быстрая карьера, слухи о жесткости с подчиненными рисовали не радужный портрет карьериста идущего по головам.
С другой стороны неофициально говорили, что Бурковский хороший аналитик и парней из своей команды не подставляет перед начальством. Все, кто работали с ним в Питере, очень быстро делали потом самостоятельную карьеру, как хорошие руководители оперативных подразделений. Поэтому новое задание под контролем непосредственно Маурика и подчинение Бурковскому Звягин расценил, как удачный шанс засветиться. Но теперь он понимал, что возможность проявить себя с хорошей стороны может превратиться в пятно на репутации в глазах начальства. От таких пятен как правильно потом долго не избавиться.
— Значит так, Звягин, — продолжал бушевать по пути к особняку Бурковский, — я сейчас к вашему начальству, а через десять минут вы у меня в кабинете отчитаетесь по беседам с родственниками и сослуживцами. Проведенным беседам и планируемым. Все, свободны. Хотя… ко мне в кабинет, кстати, где он?
— На втором этаже, пятнадцатый, там уже…
— Так вот, — перебил Бурковский, — в мой кабинет пусть принесут Пепси и две таблетки аспирина.
Как и предполагал Бурковский, беседа у начальника оперативного управления Рогова заняла десять минут. Питерский отдел, которым руководил Бурковский, был в подчинении у московского управления, так что Рогов раньше был его непосредственым начальником. С переводом на байкальський объект Бурковский формально сравнялся по уровню в иерархии Организации с Роговым, но тот не был в числе посвященных, хотя служил в Организацию уже лет двадцать.
Опытный карьерист, вступивший в Организацию еще во времена Союза, он чувствовал, что задание по содействию Бурковскому в поимке Харламова попахивает жареным, поэтому предпочел самоустраниться. Дмитрию сообщил, что по московскому управлению распространен приказ — любые распоряжения Бурковского являются для всех сотрудников управления приказом, не требующим его, Рогова, санкции.
— В общем, Дмитрий — резюмировал он, широко улыбаясь, — все карты у тебя. Не хочу мешать советами, ты всегда отлично справлялся без них. Полномочия есть, а что делать, сам лучше меня знаешь. Нужны будут еще люди, кроме Звягина, подключай — им будет полезно встряхнуться, а то у нас последние годы слишком уж тихо.
Бурковский прекрасно его понял: "Залез по уши в дерьмо — выбирайся сам. Меня путать не нужно". Дмитрий был уверен, что Рогову уже доложили, как Харламов ушел из-под носа оперативников в клубе. Местом, которое пониже спины, этот служака должно быть понял, что держаться от дела с Харалмовым нужно подальше и не пытаться снискать лавры, участвуя в операции.
— Спасибо, Сан Саныч, постараюсь не злоупотреблять гостеприимством.
— Ну-ну, какое гостеприимство? Ты ж знаешь — я тебе всегда рад. А после окончания операции, надеюсь, не сразу к себе на Байкал махнешь. Найдешь денек на баньку у меня на даче?
"Вот черт старый, делает вид, что о моем временном отстранении ничего не знает", — подумал Дмитрий, но вслух ответил, расплываясь в улыбке и поднимаясь из-за стола:
— Если те русалки еще водятся в твоем пруду, то, конечно.
— Те не те, а русалки будут. Что ж за баня без русалок! — захохотал с напускной беспечностью Рогов
"А ведь нервничает — за зятя волнуется", — ухмыльнулся, выходя, Бурковский.
Дело в том, что зять Рогова руководил одним из отделов рекрутинга. И судя по всему, был каким-то боком причастным к нынешней ситуации. Ведь, если верить Звягину, Харламова рекрутеры упустили, списав все на алкоголизм. А теперь получается, что эффектный уход от вербовки мог быть не случайным. И пока все говорит, что рекрутеры конфедератов сработали более грамотно.
В общем, по результатам этой операции не только судьба Бурковского может круто поменяться, но и другие могут пострадать.
Совещание со Звягиным было еще короче, чем с Роговым. Подключены к прослушиванию телефоны сослуживцев, родителей и сестры Харламова. По адресу прописки Харламова не оказалось. Отец, который был дома, сказал, что он давно не живет с родителями, а снимает квартиру, родителей посещает по выходным. Адреса съемной квартиры отец не знает, номер телефона знает только мобильный. И вообще уверен, что сын еще не прилетел с Байкала.
Бурковский посоветовал позвонить матери Харламова:
— Звягин, сам без психологов подумай — если он ходит к родителям по выходным в гости, то значит, что отношения у них близкие. И если матери сообщить, что сын должен был уже прилететь, а его телефон отключен, то поверь, она его найдет быстрее нас.
Дмитрий перешел к Звягину на "ты", чтобы тот почувствовал, что именно он, Бурковский, его начальник. Дмитрий давно заметил: обращения начальника на "ты" создает у подчиненного ощущения, что ему больше доверяют, считают членом команды. Звягин ведь подчиненный Рогова, а это явно не было плюсом сейчас, так что необходимо сделать его своим союзником. Как нормальный оперативник, он навел справки о Бурковском и должен знать, что из команды Бурковского карьера идет вверх. Вот теперь Дмитрий и дал ему понять, что Звягин принят в команду.
— Будет сделано Дмитрий Алексеевич.
Когда Звягин вышел из кабинета, Бурковский решил пока свежи в памяти утренние события определить круг подозреваемых на объекте, кто мог бы работать на конфедератов. В том, что на объекте у него работает агент конфедератов и, возможно, не один, сомнений уже не было. После того как на белом листе появился весь перечень мест, где и кто мог встретить Харламова, он решил подробнее пересмотреть запись вечеринки, но этому помешал оживший на столе телефон.
— Бурковский.
— Дмитрий Алексеевич, это Звягин. Все как вы сказали, она сразу же позвонила ему на домашний.
— Кто она? — не сразу понял Дмитрий, мысли которого сейчас были на Байкале.
— Мать Харламова. Она после нашего звонка набрала его домашний, квартира оказалась рядом с тем интернет-клубом. Харламов поднял трубку. Наша группа еще была в клубе — опрашивала посетителей и администратора. К дому они подъехали через девяносто секунд после окончания разговора Харламова с матерью. Они уже блокировали подъезд, по словам консьержа, никто за последние пять минут из подъезда не выходил. Остался один вопрос — остается ли в силе распоряжение брать только живым?
Последняя фраза насторожила Бурковского. За последний час он стал смотреть на необходимость живого Харламова слегка по-другому. Слишком многим, и особенно здесь в Москве, живой Харламов был уже не нужен. Во-первых, он мог стать связующим звеном с агентурной сетью конфедератов. А всем ли это в Органзации нужно? Во-вторых, такая мелочь, как карьера зятя Рогова. Бурковский чувствовал — не все так просто было с той неудавшейся вербовкой. И вот сейчас Харламова должны брать именно люд