Экспанты: Вторжение — страница 16 из 53

Руководитель оперативной группы, выделенной ему для работы в Москве, был Олег Звягин, не приметный парень моложе его, Дмитрия, лет на пять. Такого встретишь лицом к лицу в лифте и не через пять минут не сможешь описать. Манера говорить выдавала, что в организацию Олег попал из контрразведки — обычная ситуация для сотрудников оперативного подразделения не только в России.

— Алексей Хараламов попал в поле нашего зрения 11 лет назад. Они с товарищем создали проект Энтхилл, который обнаружил эффект экстрафакультивности в Интернете.

Бурковский удивленно посмотрел на Звягина. Олег всего руководитель небольшой оперативной группы. По сути, это одна из низших ступеней в силовой иерархии, а информация об эффекте экстрафакультивности — одна из наиболее закрытых тем Организации. Бурковский сам узнал о ней только после посвящения.

— Вы о нем знаете? — перебил он Олега.

— О Харламове? — вопрос застал врасплох, и на лице Олега выразилось недоумение. — Ну да, я собрал…

— Нет, об эффекте экстрафакультивности.

— Не знаю, этот термин был в досье, но я могу взять более подробную информацию.

— Думаю, вы ее не получите, — улыбнулся Бурковский. — Продолжайте.

— Во время участия в проекте Энтхилл Харламову было пятнадцать, и он еще учился в школе, но отдел рекрутинга, конечно, взял его на заметку. Особое внимание он привлек, когда анализы, из образцов, взятых при прохождении медкомиссии в военкомате, показали, — Звягин посмотрел в свои записи, — чистоту генетических данных. Проект Энтхилл принес ему значительную сумму, а именно порядка ста тысяч долларов. В последний год учебы в школе вел разгульный образ жизни, проходил лечение от наркомании. В высшее учебное заведение не поступал, полностью посвятив себя программированию и хакерской деятельности. В Сети был известен под именем Умка и приобрел значительный авторитет в этих кругах. После исполнения Харламову восемнадцати лет Отдел рекрутинга начал привлекать его к сотрудничеству с целью последующей вербовки, причем сразу в подразделения центрального аппарата. Именно для этого полгода готовилась операция с подключением спецслужб.

— Подробная информация об этой операции при вас?

— Нет, только в общих чертах. Анонимный постоянный заказчик Харламова заказал конфиденциальную информацию одного из нью-йорского банка. Именно информацию, воровством Харламов принципиально не занимался. Его должны были арестовать по официальному ордеру ФБР во время отдыха в Турции. Через три месяца нахождения в турецкой тюрьме и экстрадиции в США, наш человек предложил бы работу в американской компании в обмен на свободу. Но все пошло не так, информацию он заказчику не предоставил, хотя все было подготовлено так, чтобы никакие технические проблемы ему не помешали это сделать. В последний момент он сообщил Заказчику, что уезжает в Крым и займётся заказом после возвращения.

— Молодец, парень, — улыбнулся Бурковский, — у него оказывается прямо хобби: уходить от нас.

— После возвращения Хараламов отказался от заказа, полностью прекратил свою деятельность в качестве хакера и пошел работать программистом в российский офис софтверной компании, принадлежащей нашей Организации. В досье написано, что выбор компании он сделал абсолютно случайно.

— Каков уровень его доступа в компании?

— В российском офисе выполняли исключительно публичную часть работы. Никаких внутренних разработок в Москве не было.

— В свете сегодняшних событий нельзя исключить целенаправленный выбор карьеры именно в нашей компании.

— Дмитрий Алексеевич, дело в том, что никакой карьеры он не делал. Спустя полгода у Харламова начала явно прогрессировать алкогольная зависимость. Если бы не она, то, по информации службы рекрутинга, были бы все основания не только для его повышения, но и перевода в центральный офис. Он один из лучших сотрудников, но… В общем от его вовлечения в Организацию отказались три года назад.

— А если это умышленный повод не попадать в сферу внимания нашей службы рекрутинга? Так что проверяйте, проверяйте. У вас все по Харламову?

— Да.

— А что со вторым участником проекта Энтхил?

— Информация по нему для моего уровня доступа закрыта.

Бурковский, вскинув брови, кивнул.

— Что уже сделано для отслеживания возможного местонахождения Харламова?

— Аналитический отдел определяет возможные точки его появления — родители, друзья, сослуживцы. По адресу прописки уже находится группа, пока Харламов там не появлялся. Ведется мониторинг коммуникаций: Интернет, телефоны родителей, друзей. Особое внимание к его коллеге-ирландцу, аналитики нашли какие-то нестыковки, но пока ничего определенного сказать не могут.

— Это тот Джерард, которому Харламов звонил и с которым Харламов разговаривал в аэропорту?

— Да.

— Хорошо, а теперь вы свободны, мне нужно поработать с базой.

Как только автомобили притормозили, открылась задняя дверь, и Олег быстро пересел на место рядом водителем. Не успела дверь захлопнуться, как машины бодро набрали скорость. Впереди виднелась развязка МКАДа.

Перед Харламовым на спинке кресла водителя зажегся дисплей, где, после стандартной процедуры идентификации по радужной оболочке и чертам лица, появился доступ к базе данных.

Покопавшись в базах около получаса, Харламов активировал связь с Мауриком.

— Добрый день, господин Маурик. Я уже в Москве.

— Надеюсь, что и Харламов там же, — Маурик был по-прежнему в плохом настроении, — Это все что вы хотели мне сообщить, Дмитрий?

Бурковский пропустил колкость мимо ушей. Сегодня о него даже ноги можно вытирать — заслужил.

— Господин Маурик я хотел бы получить санкцию на срочный вызов в Москву сотрудника отдела анализа…

— Вы все-таки решили это сделать? — перебил его Маурик. — Думаете, мы не справимся с поимкой Харламова без привлечения внимания других подразделений? Вы понимаете, что придется объяснить причину отзыва его руководству.

— Уверен, мы найдем Харламова сами, но, думаю, стоит подстраховаться.

Повисла пауза. Маурик хорошо понял Бурковского: шила в мешке не утаишь, ситуация и так вышла из-под контроля, поэтому стоит задействовать все варианты, чтобы потом не обвинили в недооценке серьезности ситуации.

— Хорошо, я дам распоряжения. У вас все?

— Да.

Изображение Маурика исчезло, и через несколько минут, появилось уведомление о распоряжении, касающегося его, Бурковского. Дмитрий открыл текст.

Как и ожидал, это было сухой документ о вызове сотрудника отдела анализа из Праги в Москву. С 9:00 следующего утра, он переходил под временное кураторство Бурковского. Кураторство не подразумевало подчинения, поскольку уровень приезжавшего специалиста в иерархии был значительно выше чем у Бурковского — тот достиг еще посвящения три года назад, а Бурковский только год как вошел в число посвященных.

За стеклом начал активно жестикулировать Звягин, привлекая внимание Дмитрия.

"Что это с ним? С виду такой малоэмоциональный… а тут даже о внутрисалонной связи забыл" — подумал Бурковский, опуская стекло перегородки.

— Объект появился в Сети, сейчас он в скайпе. Айпишник находится в Москве в интернет-клубе, — Звягин был взбудоражен.

Только сейчас Бурковский понял, что всю операцию Звягин воспринимает, как важный этап карьеры.

"Интересно, что ему начальство пообещало за позитивный результат", — ухмыльнулся про себя Бурковский. Вообще-то такое поведение Звягина было хорошим: Звягин новичок раз так себя ведет. То есть Бурковскому по-прежнему доверяют и в подчинение не выделили местного зубра для контроля и оценки его действий.

— Время достижения группой объекта?

— Минуты три-четыре. Нам повезло — этот клуб рядом с базой, буквально в пятистах метрах.

— О том, что повезло, будем рассуждать, когда Харламов окажеться у нас.

— И еще, Дмитрий Алексеевич, сейчас Харламов ведет аудиоразговор, который мы записываем.

— С кем?

— Минутку… с… Алексеем Харламовым, — закончил Звягин упавшим голосом.

— Ну вот, не все так весело. Запись разговора у меня в папке?

— Да сразу туда пишется.


…Бурковский снял наушники. Разговор Харламова с каким-то Яном однозначно говорил только о том, что без конфедератов здесь не обошлось. Из разговора следовало, что Харламов не их агент. Конечно, существует вероятность, что весь этот разговор ведется специально для слушателей, в том числе и для него.

"Ладно, через несколько минут будем знать", — подумал Бурковский и нажал кнопку внутренней связи автомобиля.

— Звягин?

— Слушаю Дмитрий Алексеевич.

— Запись на анализ психологам. Мне нужна информация о степени откровенности разговаривавших. Особенно пусть проверят на присутствие навыков вербальной блокировки. Разговор слишком длинный — так что следы должны быть. И что там по клубу? Ваши уже там?

— Оперативники сообщили минуту назад, что уже на месте. Выход из клуба блокирован. Харламов закончил разговор в момент подхода группы к клубу. Выходивших из клуба замечено не было, так что он должен еще быть там. Я дал распоряжение брать его в клубе.

— Он должен быть не там, а у вас! Как только будет результат, доложите.

Из головы не шел разговор, подтверждавший участие в этом деле конфедератов. Вероятность, что визит Харламова на Мероприятие — это затея конфедератов, минимальна, поскольку не видна цель. Само происходившее на Мероприятие, как и список гостей, для них не представляет интерес. Разве что Мероприятие использовалось как ширма для другой операции? Тогда стоит запросить подробный анализ записей с камер всего пребывания Харламова в отеле.

Пока Бурковский решил исходить из того, что Харламов случайно оказался в отеле. Тогда, получается, Харламов был в разработке не только у них, но и у конфедератов, которым приходится вытаскивать его из отеля даже ценой риска своего агента в отеле. А может, они намеренно его заманили на объект во время Мероприятия, чтобы "спасти" его и завербовать?

И третий вариант — все дело случая. Но тогда получается, что агент конфедератов, случайно заметил, что Харламова задержали и оставили в кабинете одного. В это время он оперативно звонит ему на мобильный с инструкциями… Но, откуда знал номер Харламова, да и вообще, что Харламов не член Организации? Такие вопросы исключают возможность "случайной" помощи конфедератов.