Одной из главных целей нашей поездки было разузнать побольше о местонахождении и возможном образовании этих отложений, которые чаще всего перемешаны с кусками диабаза, хлоритового сланца и змеевика. Ежегодно намывается до шести тысяч килограммов золота. Большое значение получают новооткрытые места выше 59‐й и 60‐й параллели.
В нашем распоряжении есть ископаемые слоновьи бивни, включенные в эти отложения золотосодержащего песка. Возможно, его появление следует отнести лишь ко времени исчезновения этих крупных зверей, вследствие местных разрушений и обнажения пород. Янтарь и бурый уголь, встречающиеся на восточных склонах Урала, без сомнения, старше. В золотосодержащем песке встречаются также крупинки киновари, самородной меди, цейлонита, гранатов, мелких белых цирконов с очень красивым алмазным блеском, анатаза, альбита и т. п. Характерно, что платина на Среднем и Северном Урале встречается только на западной, европейской стороне. Богатые золотые прииски семьи Демидовых в Нижне-Тагильске находятся на азиатской стороне, по обеим сторонам горы Бертевой [Бортевой], где в одних только отложениях Вилкни [Вилюя?] намыто уже более 2 800 фунтов золота. Платина находится на милю восточнее от водораздела (не путать с осью наивысших точек горного массива) с европейской стороны вблизи от притоков Улки [Утки] в Сухо-Висиме [на р. Сухой Висим] и Мартьяне. Г‐н Швецов[132], который имел счастье учиться у Бертье[133] и чьи прилежание и знания служат нам большим подспорьем при изучении Урала, нашел хромистое железо с крупицами платины, исследованное г-ном Хельмом [Гельмом], талантливым химиком из Екатеринбурга. Платиновые прииски Нижне-Тагильска настолько богаты, что из 100 пудов (пуд равен 40 русским фунтам) песка добывают 30 (иногда до 50) золотников платины. Тогда как наносные отложения Вилкни [Вилюя?], очень богатые золотом, и другие золотые прииски на азиатской стороне дают только полтора-два золотника золота на сто пудов песка. В Южной Америке относительно низкая горная цепь Кордильер у Кали также разделяет золотосодержащие пески, не включающие платину, с восточной стороны (у Попаяна) от платиносодержащих песков без золота, у перешейка Распадура в провинции Чоко. Возможно, г‐н Буссенго[134] к этому моменту уже добыл новые сведения об этих залежах в Америке, и таковые наблюдения представляют еще больший интерес в сочетании с наблюдениями, которые мы делаем здесь. У нас есть самородки платины длиной в несколько дюймов, и г-н Розе обнаружил в них отличное скопление кристаллизованной платины. Что касается диабазового порфирита Лаи, в котором г‐н Энгельгардт обнаружил маленькие крупинки платины, мы основательно изучили его прямо на месте; пока, однако, г‐н Розе считает, что единственные вкрапления металла, которые мы смогли обнаружить в горах Лаи и в диабазе Белой горы, – это пирит. Этот феномен станет предметом последующих исследований. Труд г-на Энгельгардта об Урале заслуживает, на наш взгляд, высокой оценки. Есть также отдельные залежи осмия и иридия, они содержатся не в богатых платиной отложениях Нижне-Тагильска, но встречаются поблизости от Билимаевска[135] [Билимбая] и Кыштымска[136] [Кыштыма]. Я настоятельно обращаю внимание на геологические свойства, о которых свидетельствуют эти металлы, встречающиеся вместе с платиной в Чоко, в Бразилии и на Урале.
Левый берег Иртыша в этой местности открытый и имеет степной характер. На нем обитают кочевые киргизы Большой орды, которые, впрочем, кочуют и по правому берегу. Мы проезжали несколько их аулов, как называют их совместно кочующие сообщества, и поблизости их видели частично возделанные посевы. По большей части мы наблюдали сорго (Holcus Sorgum[137]) – оно произрастает повсюду довольно хорошо, поскольку киргизы умеют успешно орошать поля через прокопанные везде небольшие канавки, по которым подводится вода с гор. Известно, что киргизы также выращивают в степи пшеницу.
Около часа мы прибыли на китайскую заставу; собственно, их две – одна на правом, другая на левом берегу Иртыша. Гарнизон живет в беспорядочно разбросанных шатрах, или киргизских юртах[138]. В заставе на левом берегу монголы, на правом – китайцы, но и те, и другие подчиняются китайским офицерам. На середине между обеими заставами на острове на Иртыше расположен под командой ротмистра (есаула) небольшой казачий пикет, для которого там построено несколько домов. Предназначение пикета – следить за ловлей рыбы казаками в близлежащих селах по китайскому Иртышу до озера Зайсан, распоряжаться сбором в необходимом количестве соли и осетров, которые они должны передать за это на китайскую заставу, и в общем наблюдать за соблюдением доброго согласия между русскими и китайцами. Зимой, когда рыбной ловли нет, русский пикет уходит в ближайшую деревню Красноярск (Красные Ярки. – Прим. ред.), но и китайская застава не остается на своем месте, а уходит в Чугучак, город к югу от озера Зайсан.
Поскольку наш визит был объявлен заранее, казаки русского пикета разбили на правом берегу две киргизские юрты, в которых мы сначала и остановились, а затем нанесли визит командиру правой заставы. Он заранее вышел к нам навстречу из своего шатра с двумя следующими позади него сопровождающими. Это был высокий, поджарый и, сколько можно было судить, еще молодой человек в синем шелковом кафтане, который доставал ему по щиколотку, в известной островерхой шапке с отогнутыми внизу полями, в которую сзади были горизонтально воткнуты несколько павлиньих перьев, указывая на его ранг. Сопровождающие были одеты так же, но без павлиньих перьев в шапке. Он знаками пригласил нас последовать в его шатер, киргизскую юрту, в которой напротив и сбоку от двери стояло множество чемоданов и ящиков, накрытых коврами и подушками, а один ковер был расстелен на полу. Китайский командир занял место напротив двери, рядом с ним – г-н фон Гумбольдт, остальное общество разместилось частью на оставшихся ящиках или подушках, частью на земле. Мы привезли с собой переводчика из Бухтарминска, который, правда, говорил только по-монгольски, но китайский офицер его понимал. Таким образом, вопросы г-на Гумбольдта наши русские сопровождающие переводили для толмача по-русски, тот переводил их для китайского офицера на монгольский, и такой же путь проделывали ответы. Китайский командир предложил нам чаю, который китайцы пьют без молока и сахара, но мы, поблагодарив, отказались. После этого он осведомился о целях поездки г-на фон Гумбольдта, который велел в ответ сказать, что он приехал посетить горные предприятия, о которых г‐н офицер очевидно наслышан. Г‐н фон Гумбольдт в ответ осведомился о том, откуда офицер родом. Тот ответил, что прислан сюда напрямую из Пекина, и рассказал, что путь сюда на лошади занял у него четыре месяца, что он прибыл недавно и что командиры заставы сменяются через каждые три года.
После краткого пребывания мы удалились и распорядились перевезти нас на другой берег, чтобы нанести визит и офицеру другой заставы. Он ожидал нас в своей юрте, перед дверью которой стояло множество шестов с повешенными на них кусками мяса, так что нам пришлось пробираться между ними. Он был одет так же, как и командир правой заставы, но старше летами и грязнее видом; тот же налет имела его юрта и все его окружение. Разговаривать с ним было еще более неудобно, так как сначала один из его подчиненных должен был переводить слова переводчика на китайский, – то ли потому, что сам командир по-монгольски не понимал, то ли потому, что считал более уместным для своего достоинства не говорить с переводчиком напрямую. Г‐н фон Гумбольдт подарил командиру заставы отрез красного бархата, купленный нарочно с этой целью в Бухтарминске, принятый им с благодарностью. После чего тот предложил нам чай, от которого мы, однако, также вежливо отказались. Через некоторое время он повел нас в храм, стоявший на этой стороне Иртыша недалеко от реки. Это было небольшое четырехугольное деревянное сооружение с входом со стороны реки; внутри мы нашли его почти пустым, поскольку там не было ничего, кроме алтаря напротив двери и статуи идола буддийского культа на стене над алтарем. Вне здания напротив двери между храмом и рекой была возведена стена, немного большей ширины, чем храм, а между стеной и храмом воздвигнут другой алтарь, состоявший из кусков шифера, сверху покрытый большой шиферной плитой, на которой мы увидели все еще не потухшие угли.
После этого мы вернулись на другой берег и вскоре принимали ответный визит первого командира и двух его сопровождающих лиц. Г‐н фон Гумбольдт встретил их и пригласил войти в нашу юрту, в которой, поскольку она была пуста, мы сели на расстеленные на полу циновки: г‐н фон Гумбольдт в середине, слева от него генерал Литвинов и мы все остальные, справа – китайский командир со своими спутниками. Простые монголы между тем толпились вокруг юрты и рассматривали нас из‐за двери. Китайский командир и его спутники достали свои трубки и начали курить, пригласив нас сделать то же самое. Китайские головки курительных трубок, как известно, очень малы, и после нескольких затяжек их уже выкуривают, поэтому их необходимо беспрерывно набивать и раскуривать. Что и делали за офицера его сопровождающие. Тот попробовал также наш табак, предложенный им Ермоловым, который, судя по всему, китайцу понравился. Однако вскоре он отложил свою трубку, поскольку г‐н фон Гумбольдт и бóльшая часть нашего общества не курили. Г‐н фон Гумбольдт вручил китайскому командиру отрез тонкого синего сукна, но тот долго не решался его принять. Он выразил переводчику свои сомнения в возможности принять столь большой подарок, а затем и сам дал знаками это понять г-ну фон Гумбольдту, отодвинув отрез от себя. На что тот ответил через переводчика и показал знаками, что китаец должен его принять, снова пододвинув сукно китайцу. После того, как все это подталкивание туда и сюда повторилось несколько раз, командир наконец сдался, и, судя по всему, не без удовольствия. После чего он осведомился у переводчика, какой ответный подарок он может преподнести. Переводчик был на этот случай уже предупрежден, что г-на Гумбольдта ничто так не порадует, как несколько книг, которые мы видели в юрте китайского командира. Тот немедленно распорядился принести книги и передал их г-ну фон Гумбольдту, который принял их, радуясь столь ценному подарку, хотя и тоже лишь после множества расшаркиваний и экивоков.