— Понятно. Что-то вроде игры.
Черский разодрал пакет, взял одну чипсину, но и ее он стал разглядывать с непритворным интересом.
— То есть это нужно просто положить в рот и съесть?
— Собственно, да.
Вдруг Томас вспомнил, что не представил мужчин друг другу и быстро исправил эту оплошность. Черский же, протянув пакет новым знакомым и предлагая угоститься, занялся чипсиной, аккуратно откусив самый краешек.
— И как такое может нравиться англичанам? Нечто абсолютно безвкусное и низкокалорийное.
— Но это всего лишь чипсы.
— К тому же вы едите их без соли, — добавил Тони.
— Да? А где она?
— Там у вас в пакетике, на самом дне, должен быть другой крошечный пакетик-саше — такой, синего цвета.
Мистер Черский порыскал рукой на дне пакета и извлек оттуда соль. С надеждой поглядывая на свою «группу поддержки», Черский аккуратно вскрыл саше, заглянул внутрь — действительно, соль! — и высыпал ее на оставшиеся чипсы.
— Потрясающе. И совершенно ожидаемо — ведь англичане такие рачительные. Именно этот дух рачительности и помог вам в свое время завоевать весь мир. — Черский аккуратно положил пакет к себе в бумажник. — Покажу коллегам. А потом отошлю племяннику по почте.
— Вы хотели рассказать про ваш журнал, — подсказал Томас.
— Да, конечно. Могу показать вам первый выпуск.
Черский вытащил из внутреннего кармана свернутый лист бумаги большого формата, расправил его и положил на стол. Это был, скорее уж, не журнал, а газетенка на четырех страницах — впрочем, умещавших изрядное количество статей, набранных мелким компактным шрифтом. Многие из них, естественно, были посвящены прославлению последних советских достижений в области запуска спутников, встречалась информация о научных открытиях и достижениях горнодобывающей промышленности. Также имелась небольшая статья о советском кино.
— Так вы выпускаете журнал на английском? — спросил Томас.
— Разумеется — и на французском тоже, на голландском, немецком и русском языках. У нас в Брюссельском посольстве хороший штат опытных переводчиков. Прошу, — Черский подвинул макет в сторону Томаса. — Я хочу вам это подарить.
— Правда? Весьма любезно с вашей стороны.
— Но в обмен на это, — продолжил Черский, сопровождая свои слова обворожительной улыбкой, — я бы напросился к вам на консультацию. Я так понимаю, что вы — от лондонского Центрального управления информации. Мы в России очень уважаем вашу организацию. И можем только мечтать о том уровне пропаганды, которого вы достигли. Все так… изящно и ненавязчиво. Нам есть чему поучиться у вас.
— Так, минуточку, — возразил Томас. — Деятельность ЦУИ — что угодно, кроме пропаганды.
— В самом деле? А что же это такое, по-вашему?
— Ну, если следовать названию нашей организации, мы оперируем информацией.
— Да, но не все так просто. В своих публикациях или на выставках вы отбираете определенную часть информации, что-то при этом отсекая. И преподносите ее тоже определенным образом. Такая избирательность всегда носит политический характер. Точно так же поступаем и мы. Разве не за этим мы приехали в Брюссель? На ярмарку идей, которые и попытаемся продать друг другу.
— Нет, конечно, нет. Я категорически против такой постановки вопроса!
— Хорошо. У меня есть полгода, чтобы убедить вас в обратном. Так вы согласитесь помочь мне?
— Каким же образом?
— Я прекрасно понимаю, что вы будете очень заняты во время выставки. И я даже не смогу особо отблагодарить вас. Но вы окажете мне неоценимую услугу, если согласитесь почитать наши статьи. Может, у вас возникнут какие-нибудь идеи насчет того, как их можно улучшить. Пара-другая дружеских встреч стала бы для меня неоценимым подарком.
— Что ж, — ответил Томас, весьма польщенный такой просьбой, — дружеские встречи — это всегда прекрасно.
— Так вы согласны? — мистер Черский улыбнулся самой лучезарной улыбкой из своего арсенала. — Тогда, может быть… Может, нам стоит проводить наши встречи прямо здесь, в этом прекрасном заведении?
— Почему бы и нет? По-моему, замечательная идея.
— Мистер Фолей, это такая честь для меня…
— Ну что вы, что вы, я тоже весьма, весьма рад. Разве не для этого мы приехали сюда? Для такого вот дружеского обмена мнениями?
— Вы совершенно правы. И позвольте мне загладить свою вину — я был несколько циничен в своих комментариях. Впереди полгода работы, и нам нельзя быть циничными. Год тысяча девятьсот пятьдесят восьмой должен пройти совершенно под другим знаком.
— Истинно так, — согласился Томас.
— За тысяча девятьсот пятьдесят восьмой! — произнес Тони, подняв кружку с пивом.
— За тысяча девятьсот пятьдесят восьмой! — вторили Томас с Черским, и все чокнулись, щедро отпив за этот тост.
Вдруг чья-то легкая рука легла Томасу на плечо. Тот поднял голову и увидел Аннеке. Томас вскочил и повернулся к ней лицом. Он был так рад и смущен, что не нашел никакого способа поприветствовать Аннеке, кроме как крепко пожать ее руку.
— Как здорово, что вы пришли, — Томас чувствовал, с каким любопытством смотрят на него Черский с Тони. Аннеке была в своей униформе, и она промокла до нитки, а на ее светлых волосах жемчужинами сверкали дождевые капли.
— Боже, неужели на улице ливень?
— Да, а вы даже не заметили?
— Нет. Прошу вас, присаживайтесь к нам.
— Спасибо, было очень мило с вашей стороны прислать мне приглашение. Но я не могу остаться.
— Почему?
— Я только закончила работу. И через десять минут за мной приедет отец, он будет ждать меня возле Porte de L’Esplanade.[26] Я просто заскочила, чтобы поблагодарить вас.
Набравшись смелости, Томас взял девушку за руку:
— Давайте я провожу вас, хотя бы немного.
— Очень мило с вашей стороны.
Они вышли на улицу, покинув гудящую, как улей, «Британию».
— Ну что, праздник удался?
— Думаю, что да. Во всяком случае, от гостей нет отбою.
— Я от многих сегодня слышала хорошие отзывы — и о вашем павильоне, и о пабе тоже.
— Правда? Что ж, это хорошо.
Дождь хлынул с удвоенной силой, и Томас с Аннеке спрятались под деревом возле искусственного озера.
— Поскольку я сегодня не смогла остаться, у меня к вам встречное предложение, — сказала Аннеке. — Я свободна вечером в понедельник, и мы с подругой Кларой хотим сходить в парк аттракционов. Можете к нам присоединиться.
— С огромной радостью. Было бы здорово!
— Можете привести с собой друга, если хотите.
— Отлично, я позову Тони, своего соседа по комнате.
— Вот и хорошо.
Аннеке вскинула голову и улыбнулась. Томас был очарован. Он так давно не виделся с Аннеке, и сегодня она казалась еще прекрасней, чем прежде, несмотря на свою нелепую униформу. Одновременно с этим Томас вдруг подумал, что, наверное, стоило бы рассказать ей, что он женат…
— Я так обрадовалась, когда получила приглашение, — сказала Аннеке. — Я, правда, боялась, что вы про меня забудете. Ведь вы наверняка уже пообщались с другими девушками из нашего эшелона.
Томас подумал, что если они задержатся под этим деревом еще дольше, разговор может приобрести опасный поворот.
— Вот уж заладил этот дождь, — сказал он. — Мне не хочется, чтобы ваш отец беспокоился. Сейчас бы зонтик…
Вдруг из темноты высунулась рука с зонтом:
— Пожал-те.
Из ниоткуда выступили две знакомые фигуры.
— Можете воспользоваться нашим зонтом.
— Всегда рады помочь.
То были мистер Редфорд и мистер Уэйн. Томас просто остолбенел. И как долго они «шифровались», подслушивая в кустах? Может, даже следовали за ними всю дорогу!..
— Добрый вам вечер, Фолей, — сказал мистер Уэйн, протягивая руку. — Мы неизбежно должны были столкнуться тут рано или поздно.
— Мы вам не очень помешали?
— А то не хочется прерывать чужую идиллию.
— Мистер Редфорд, — сказал Редфорд, поздоровавшись с Аннеке.
— Мистер Уэйн.
— Аннеке. — Девушка смущенно смотрела то на одного, то на другого. — Аннеке Хоскенс.
— Вы позволите сопроводить вас до вашего условленного места встречи? — сказал мистер Уэйн. — А то вечер нынче прегадостный.
— И можно схватить смертельную простуду, — добавил мистер Редфорд.
— Берите меня под руку, прячьтесь скорей под зонтик!
— А мы с мистером Фолеем потрусим следом. Мы ведь не боимся простуды, правда?
— Э-ээ… Совершенно верно.
— Еще бы. Мы, британцы, народ крепкий — кремень!
Мистер Уэйн увлек за собой Аннеке с такой скоростью, что та буквально повисла у него на руке. Одновременно Уйэн пытался развлечь ее светской беседой — в своей весьма своеобразной манере. Мистер Редфорд также пребывал в разговорчивом расположении духа:
— Как праздник, Фолей? Все проходит нормально?
— Отлично, просто отлично.
— Никаких сюрпризов? Незваных гостей и так далее?
— Есть парочка.
— Например, этот русский парень.
Томас кинул взгляд на собеседника:
— Откуда вы знаете?
— Наверняка хочет встретиться с вами разок-другой.
— Так оно и есть. Разве это плохо?
— Упаси боже! Свободный, искренний культурный диалог между нациями и все такое. Разве не ради этого вы приехали в Брюссель?
— Конечно. Я рад, что вы рассматриваете все это именно в таком ключе, — примирительно сказал Томас. — Вы же слышали вчерашнюю речь короля? Не будет в мире никакого прогресса, если мы не начнем доверять друг другу.
— Доверять? О каком доверии вы говорите? Конечно же, этому русскому нельзя доверять.
— Почему?
— Потому что нам пока ничего о нем не известно, кроме того факта, что он свободно отправился в ваш паб, в то время как все остальные русские давно спят под замком у себя в гостинице. Уже одна эта деталь вызывает подозрение. Господибожемой, я и близко не имел в виду, что вы должны доверять ему, с чего вы взяли?
— Я просто подумал, что…
— Вы можете видеться с ним сколько угодно. Чем чаще, тем лучше. Просто смотрите во все глаза, слушайте во все уши. И если вдруг он упомянет что-нибудь такое… интересное… сразу же дайте нам знать.