Ливень застал их на пустынном перекрестке. Стена дождя закрыла небо, а до автобусной остановки оставался еще целый квартал. Как назло, рядом не оказалось ни кафе, ни магазина, где можно было бы переждать непогоду.
Илья оглянулся по сторонам – ничего. Ни хозяйственного киоска, ни продуктового. Тихий спальный район. Идеальное место для сдачи квартир туристам. Хотя в такой сезон дела у этого бизнеса, вероятно, шли не очень.
– Смотри-ка, – сказал Даня и указал пальцем на вывеску, закрепленную на фасаде старого особняка с черепичной крышей. – «Художественная галерея. Выставка-продажа авторских работ. Вход со двора», – прочитал он. – Может, зайдем?
Дождь хлынул с новой силой. Зеленые акации, словно испуганные птицы, захлопали мокрыми ветвями. Дорога, делящая район пополам, превратилась в грязевой поток. Чувствуя, что еще одна минута – и вся одежда вымокнет насквозь, мужчина поспешно согласился. Воздух сотряс очередной раскат грома – будто огромные великаны затеяли игру обломками скал.
– Синоптики-то не обманули, – сказал мальчик, забегая за угол.
Они нырнули под увитый плющом навес из массивных палисандровых балок и огляделись. Перед ними стояли несколько пластиковых стульев и явно знававший лучшие времена рассохшийся журнальный столик. На двустворчатой арочной двери висело объявление с часами работы галереи. Даня взялся за ручку и потянул ее вниз.
Несмотря на внушительный размер, дверь распахнулась неожиданно легко. Где-то под потолком зазвонил колокольчик. Легкий серебряный звон разнесся по длинным, просторным коридорам и эхом отразился от стен. Мальчик зашел первым. Мужчина последовал за ним.
Внутри приятно пахло краской и сухим деревом. Сразу бросалось в глаза, что в оформлении галереи нет никаких лишних деталей. Возможно, в том и заключалась задумка авторов. Так или иначе, на белых стенах от пола и до самого потолка не было ничего, кроме картин.
Легкие, подернутые волшебной дымкой морские пейзажи и пронзительные городские зарисовки с ярким, легко узнаваемым средиземноморским колоритом, словно яркие окна в другой мир, моментально приковывали взгляд. Здесь же нашлось место для акварелей, ярких коллажей и черно-белых угольных набросков.
Услышав, как открылась дверь, из соседней комнаты вышла молодая девушка.
– Доброе утро, – сказала она. – Рада вас видеть в моей галерее, – девушка вытерла запачканные краской руки и виновато улыбнулась. – Извините за внешний вид. Обычно в такое время у меня мало гостей.
Ее длинные огненные волосы ложились на плечи крупными, слегка небрежными локонами. Ближе к кончикам волосы становились темнее и приобретали легкий бронзовый оттенок. Изломанные, с высоким подъемом брови подчеркивали красоту глубоко посаженных зеленых глаз. Правда, зелеными они были лишь у самого зрачка, а чуть дальше становились голубовато-серыми. Глядя на них, Илья подумал, что именно таким он представлял себе цвет морской волны.
Роста девушка была невысокого. Может быть, метр шестьдесят с небольшим, но благодаря хорошей осанке казалась значительно выше. Хрупкое телосложение придавало ее образу какую-то трогательную, почти детскую угловатость. Она носила джинсовую юбку в пол и рубашку навыпуск.
– Мы гуляли по берегу и заметили вывеску, – сказал Илья, смахивая со лба капли дождя. – Решили зайти.
– Отлично, – ответила художница, скользнув взглядом по их мокрой одежде. – Здесь несколько выставочных комнат и еще второй этаж. Возможно, что-то присмотрите, – сказала она без особой уверенности в голосе. – Большинство картин продаются.
Даня прошел вперед и огляделся.
– А это все ты нарисовала? – спросил он.
– Да, – девушка потерла кончиком тряпки впадинку между большим и указательным пальцем. – Правда, еще есть несколько работ моих друзей, но это в основном графика.
Она сунула тряпку в карман и протянула мальчику руку.
– Я – Адель. Как закончите осмотр, сможете найти меня в мастерской, – художница кивнула в сторону комнаты, из которой недавно вышла.
– А я – Даня, – мальчик пожал ее ладонь и посмотрел на отца. – Это мой папа Илья.
Мужчина склонил голову.
– Очень приятно, – сказала Адель. – Если захотите пить – не стесняйтесь, на кухне есть кулер и чайник. Можете сделать чай или кофе.
– Спасибо, – ответил Илья.
– Ладно, не буду вам мешать, – девушка еще раз улыбнулась и прошла в мастерскую. – Зовите, если что-то понадобится.
Она прикрыла за собой дверь и оставила их наедине с картинами.
– Вау, – прошептал Даня, убедившись, что Адель их не слышит.
– Что? – тоже шепотом спросил Илья.
Мальчишка прищурил взгляд.
– Не делай вид, что она тебе не понравилась!
Мужчина хмыкнул и сунул руки в карманы.
– Ну… – неопределенно протянул он.
Даня презрительно фыркнул.
– Не забудь взять ее номер, когда будем уходить.
Илья покачал головой и толкнул сына в спину.
– Хватит болтать.
– Обратил внимание, как она на тебя смотрела?
– Что?!
– Я такие вещи чувствую, – со знанием дела заявил мальчик.
Они начали с ближайшей комнаты. Свет в нее проникал сквозь высокое сводчатое окно. Краска на раме потрескалась и местами облупилась, обнажая фактуру старого рассохшегося дерева.
– И почему мы раньше не ходили на выставки? – спросил мальчик.
– Не думал, что тебе будет интересно, – признался Илья. – Похоже, это мой родительский просчет.
Тишина галереи заставила их забыть о всех делах. Время замедлилось, и вскоре его бег вообще перестал ощущаться. Внешний мир потускнел и выцвел, как размокшая под дождем газета.
Они переходили из комнаты в комнату, из зала в зал, подолгу задерживаясь перед понравившимися морскими пейзажами. Даня увлекся рассказом отца о знаменитых мореплавателях и засыпал его вопросами.
Осмотрев первый этаж, отец с сыном прошли на кухню и приготовили кофе. Даня – растворимый с молоком, Илья – черный без сахара. Кроме них, в галерее никого не было, но, несмотря на это, говорили они шепотом.
– А что мы шепчемся-то? – спросил Даня, отхлебывая кофе.
– Не знаю, – ответил Илья.
Они рассмеялись и стали говорить обычным голосом.
– Наверняка у этого эффекта научное название, – предположил мальчик. – Какой-нибудь «синдром библиотеки» или вроде того.
– Вполне может быть, – согласился мужчина.
Закончив с кофе, они поднялись на второй этаж. Здесь находились еще две просторные комнаты, в которых в основном выставлялись акварели и карандашные рисунки. Возле одного пейзажа Даня задержался дольше обычного.
Окутанный туманом берег. В пелене легко угадывается изгиб залива. Того самого, где на причале стоят яхты и катера, а летом собираются рыбаки. Возле причала проглядывают очертания спящей пристани с изогнутым желтым фонарем. Его свет – единственное яркое пятно всей композиции.
– Слушай-ка, – сказал мальчик, – вот это очень круто…
– Согласен, – ответил Илья. – Талантливо.
– Берем?!
– Ну, – мужчина почесал затылок. – Денег-то у нас в обрез. Хватило бы закрыть месяц. Придется занимать у кого-то или ждать до зарплаты.
– Займем у Ицхака-башмачника, – предложил Даня. – Он тебе никогда не отказывал.
Илья вздохнул.
– Опять залезать в долги?
– Нам не привыкать.
– Останешься без той радиоуправляемой машины.
– Да и черт с ней, – отмахнулся мальчик. – Это всего лишь игрушка.
– Ловлю на слове.
Илья взглянул на часы и изумился. Он и не заметил, как пролетел целый час. Буря тем временем заметно стихла. За окном моросил мелкий дождь. Иссиня-черное небо начало понемногу светлеть. То тут, то там облака прорезали яркие лучи солнца. Жизнь снова возвращалась в обычное русло. От проезжавших по дороге машин, словно от морских катеров, расходились волны, которые перехлестывали через бордюр и заставляли редких прохожих отскакивать в сторону.
Отец с сыном спустились вниз и позвали Адель. Художница вышла в коридор и прикрыла за собой дверь.
– Не люблю, когда кто-то видит незаконченные работы, – пояснила она. – Все равно что откусить кусок пирога до начала праздника.
– Интересная ассоциация, – сказал Илья.
– А нам кое-что понравилось, – заявил Даня.
– О, – улыбнулась Адель, – что же?
– Акварель наверху. Пристань в тумане.
Художница задумалась.
– Кажется, понимаю, о чем ты, – сказала она и прикусила губу.
– Так картина продается? – уточнил Илья.
Адель встрепенулась, будто ее оторвали от какого-то глубокого размышления.
– Да, конечно.
– А могли бы мы разбить оплату на несколько платежей?
– Нет проблем.
– Что ж, тогда берем.
Даня подпрыгнул от радости. Мужчина потрепал его по голове и снова обратился к Адель:
– Можно твой телефон, чтобы договориться насчет чеков?
– Конечно, – девушка потянулась к полке и взяла с нее визитку. – Здесь мейл и городской номер. – Она протянула Илье карточку. – И сайт с примерами работ. В галерее, к сожалению, недостаточно места для всего.
Мужчина кивнул и положил визитку в карман.
– Когда удобно звонить?
– Да практически в любое время. Если не смогу ответить, оставьте сообщение. Я перезвоню.
– Отлично, – сказал Илья.
– Только у меня одна просьба.
– Какая? – насторожился Даня.
– Видишь ли, – обращаясь к мальчику, сказала художница, – когда картина находит хозяина, она уже не может оставаться безымянной. Дело в том, что ее нужно занести в картотеку. Чтобы знать, в чьих руках она находится. А я, – Адель потерла подбородок, – ничего стоящего пока не придумала. Может, ты поможешь?
Даня задумался и посмотрел куда-то в сторону.
– Ладно, – после короткой паузы ответил он. – Только дай мне пару дней подумать.
Илья с Даней вышли из галереи и не спеша двинулись вдоль дороги. Порывистый ветер стих. На смену ему пришел легкий морской бриз. В кронах деревьев, словно россыпь бриллиантов, искрились капли дождя. Дышалось легко и свободно.