Плюс сиропы. Кленовые, шоколадные, миндальные. В общем, когда Авиталь бралась за приготовление кофе, начиналось настоящее шоу. Эйтан часто предлагал ей открыть кофейню (хотя бы небольшую, на пять-шесть столиков), но она все отшучивалась. Дескать, одно дело готовить для себя и близких, другое – для чужих. Ставить творческий процесс на производственные рельсы Авиталь категорически отказывалась. При таком подходе неизбежно теряется вся магия, считала она. Готовить нужно с любовью, а это товар штучный.
Тем, кто впервые наблюдал за тем, как она варит кофе, Авиталь объясняла, что в некоторых школах боевых искусств чайная церемония является обязательной ступенью на пути к мастерскому титулу. Сама она никакими единоборствами не занималась, но была абсолютно уверена, что кофе заслуживает такого же трепетного отношения, как и чай.
Расплатившись за покупки, Эйтан сложил все в пакет и вышел на улицу. Стояла теплая летняя ночь. В кустах розмарина стрекотали цикады. Из-за туч выкатилась полная луна. Ее мягкий свет струился по крышам домов и разливался по кронам деревьев.
Проходя мимо парка, Эйтан коснулся рукой нескольких шершавых стволов. Где-то на одном из них должно было сохраниться признание, которое он вырезал, будучи мальчишкой.
Где, интересно, сейчас та девочка? По-прежнему ли горят ее глаза? Интересно, что бы она сказала при встрече? Узнала бы или прошла мимо?
Несмотря на поздний час, автобусы еще ходили. Кроме того, по дороге периодически проносились маршрутки. Но Эйтан все же решил пройтись.
Слишком давно не дышал этим воздухом. Слишком многое за последние годы успело измениться.
Ему не терпелось увидеть, работает ли еще лавка старьевщика на перекрестке возле парикмахерской? Не закрылась ли пиццерия напротив? На месте ли цветочный Хейфеца (того суетливого старика, сыпавшего комплиментами каждой заходящей в магазин женщине)?
К любопытству примешивалась и боязнь. Меньше всего Эйтану хотелось увидеть закрытые двери или прочитать объявление о том, что помещение сдается. Хейфец уже тогда не отличался здоровьем. А хозяин пиццерии постоянно мечтал о расширении. Ведь если не будет этих мест, что останется от той жизни?
Эйтан уехал из города сразу после армии и только сейчас, после того как родителей не стало, почувствовал, как глубоко в его душе проросли эти просоленные морским ветром улицы и дома.
Когда он приезжал сюда вместе с Авиталь, времени на неспешную прогулку выкроить не удалось. Утро они провели на пляже, а ближе к обеду поехали любоваться гротами Рош-а-Никра.
Авиталь родилась на юге и всю жизнь провела там. Пару раз была в Цфате, однажды ездила кататься на лыжах на Хермон, но до моря на севере так и не добралась.
Открывавшийся с фуникулера вид сразу захватил ее воображение. Скалистое побережье, небольшие бухточки и заливы, бесконечная морская гладь. Авиталь даже упрекнула Эйтана за то, что он не показал ей это место раньше. После увлекательной экскурсии по меловым пещерам она взяла с него клятвенное обещание вернуться сюда вновь.
– Нужно обследовать здесь каждый уголок, – сказала она. – Это же настоящая сказка!
В общем, прогуляться по городу тогда не вышло. Зато сейчас времени было хоть отбавляй.
Если идти неспешным шагом, то до квартала, где находилась квартира родителей (Эйтан так и не научился называть ее своей), оставалось минут двадцать. Пакеты из магазина ходьбе не мешали. Молоко он сунул в рюкзак, а другие покупки почти ничего не весили.
По дороге никто из знакомых не встретился. Хотя ему почему-то казалось, что будет как раз наоборот. Обязательно попадется какой-нибудь одноклассник или сосед, который непременно начнет расспрашивать о том, как дела, где пропадал, почему так давно не появлялся. Станет приветливо улыбаться, хлопать по плечу. Всего этого Эйтану совершенно не хотелось. Особенно сейчас. После разговора с Маркусом. Когда в душе разрасталась какая-то черная дыра, которая затягивала в себя все его мысли и чувства.
Казалось бы, случайная встреча. Ну что ему за дело до пережившего Катастрофу старика? До его прожигающих насквозь глаз? Любой здравомыслящий человек сразу бы выкинул мысли об этом из головы. И вообще… Не пора ли переключиться на что-то более жизненное? Например, завтрашний разговор с риелтором?
Эйтан так глубоко погрузился в себя, что не заметил, как оказался на перекрестке, где раньше располагался цветочный. Только теперь вместо надписи «Цветы» над киоском висела яркая вывеска туристического агентства.
– «Пре-ми-ум-тур», – прочитал Эйтан по слогам.
Он никак не мог сообразить, какое отношение эта вывеска имеет к данному месту. Ему казалось, что испокон веков, начиная с того самого момента, как евреи заселили эрэц Кнаан, здесь находился цветочный. Будто сам Иешуа бин Нун передал предкам Хейфеца право открыть здесь магазин. А раз так, при чем тут турагентство? К тому же с таким идиотским названием?! Может, улица не та?
Но улица была та. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно было поднять голову и посмотреть на табличку, прикрепленную на углу здания.
На следующем повороте Эйтан увидел, что судьба цветочного не миновала ни парикмахерскую, ни пиццерию. Одна только лавка старьевщика оказалась неподвластна изменениям и все так же стояла на своем месте.
В квартире пахло прошлым и обрывками воспоминаний. Эйтан закрыл за собой дверь и включил свет. На мгновенье ему показалось, что сейчас с кухни раздастся мамин голос, и она спросит: «Почему так поздно?». А потом позовет ужинать, пожалуется на погоду и больные суставы.
Сердце предательски сжалось. Но ничьего голоса, разумеется, не раздалось. Только мерный звук капающей воды эхом разносился по коридору.
Эйтан прошел на кухню. Посильнее закрутил кран. По-хорошему, стоило бы поменять прокладки. А то и заменить весь смеситель. Но ни времени, ни желания заниматься этим не было.
«Надо перекрыть воду, когда уеду, – подумал он. – Правда, если завтрашний клиент примет решение о покупке, это уже будут его проблемы…»
Составив продукты на стол, Эйтан открыл холодильник, но включать его не стал – больше провозишься. Пока сдвинешь, пока подключишь к розетке. Портиться тут нечему. Один пакет пастеризованного молока до утра как-нибудь доживет.
В навесных кухонных ящиках обнаружилась коробка с чаем. Из всего разнообразия изображенных на упаковке вкусов остался только «Эрл Грей» и цейлонский. На ночь, конечно, лучше что-то менее крепкое, но ничего. Учитывая, какой тяжелый выдался день, усталость все равно пересилит. Уж с одной чашкой организм как-нибудь справится.
Пока вода закипала, Эйтан распахнул окно. В комнату ворвался свежий запах хвои. Смолистый и чуть горьковатый. Растущая у подъезда сосна за эти годы стала еще выше. Вытянулась. Раскинула изломанные руки-ветви к самому небу.
«Интересно, есть ли у завтрашнего клиента дети? – подумал Эйтан. – И если да, понравится ли им вид из окна?»
Ночью город выглядел как ожившая фотография с какого-нибудь рекламного плаката: «Подарите себе незабываемый отдых в нашем отеле. Отличное расположение, прекрасный вид на море, набережная с тренажерами для фитнеса. Множество магазинов, торговых комплексов и кафе. Безупречное обслуживание. Приятный персонал. Всего два часа на комфортабельном поезде из Бен-Гуриона – и вы на месте».
«Так, наверное, туристы и представляют себе жизнь в Наарии, – подумал Эйтан. – Жаль только, большинство тех, кто здесь вырос, ничего этого не замечает».
Он заварил чай. Машинально выбрал цейлонский и залил его кипятком. Сделал несколько осторожных глотков и оставил остывать. А сам прошел в ванную. Включил душ. Стоя под тугими струями воды, подумал, что выражение «смыть усталость» не такое уж и образное.
После того как теплая вода закончилась, он еще несколько минут не выключал кран. Пока не полилась совсем уж ледяная.
В выдвижных ящиках рассохшегося шкафа нашлись несколько чистых полотенец и новая пара белья. Эйтан переоделся и обнаружил, что в соседнем отделении висит одинокий женский кардиган.
Надо же. А Авиталь весь дом перевернула.
Выходя из ванной, он достал из джинсов телефон и набрал знакомый номер. Трубку долго не брали.
Видимо, опять поставила на беззвучный.
– Алло, – наконец раздался в динамике тихий голос.
Из-за недавней простуды Авиталь слегка охрипла. Вирус вроде прошел, но, видимо, еще не до конца.
– Привет. Я добрался.
– Ну наконец, – вздохнула она. – А то я уже начала волноваться. Как-то долго в этот раз.
– Поезд задержали.
– Ясно. Ты что-то ел?
Эйтан задумался: «И действительно. Когда я ел в последний раз? Кажется, еще на работе».
– Да я не голоден. Чай попил и все. Ну, и на утро взял кое-что.
Авиталь замолчала. Эйтан представил, как у нее над переносицей пролегли хмурые морщинки.
– Может, ты подхватил тот же вирус, что и я? – взволнованно спросила она.
– Нет, просто устал.
– Понятно. Ну, ложись поскорее.
– Так и сделаю.
– Как там на квартире?
– Все нормально. Я, кстати, нашел твой кардиган.
– Надо же! – обрадовалась Авиталь. – И где он был?
– В старом шкафу для полотенец.
– Вот ведь! Совсем из головы вылетело. Все ящики проверила, а туда заглянуть забыла.
– Захватить его с собой?
– Если не сложно.
– Нет проблем, – Эйтан прошел в спальню. Распахнул окно и сел на кровать. – Как себя чувствуешь? – поинтересовался он.
– Хорошо. По сравнению с тем, что было, вообще супер. Температура уже спала.
Эйтан включил торшер и откинулся на подушку. Окинул взглядом стены. Задержался на мгновенье на родительской черно-белой фотографии. «Б-же, какие они здесь молодые…».
– Эй! – окликнула его Авиталь. – Ты чего завис?
– Извини, – встрепенулся он. – Просто задумался. Кстати, все хотел тебя спросить.
– Да?
– Почему ты не стала дочитывать Сэлинджера? Не понравился?
Несколько секунд Авиталь молчала. Потом, медленно подбирая слова, ответила: