– Не то чтобы не понравился. Просто как-то не совпал с настроением.
– Ясно…
Они еще немного поболтали ни о чем. Потом пожелали друг другу доброй ночи и попрощались.
Эйтан положил телефон рядом с собой и уставился в открытое окно.
Он принялся размышлять над тем, как пройдут завтрашние переговоры о продаже квартиры, но тут-то его и сразил сон.
Во сне было жутко холодно. Изо рта шел пар. Во все стороны, куда ни глянь, простирался одинаковый серый пейзаж. Ни людей, ни животных, ни птиц. Никаких деревьев. Совершенно не за что зацепиться взглядом. Даже на горизонте ни холмов, ни гор.
Под ногами мелкий острый щебень. С унылого неба падают невесомые хлопья пепла. Медленно ложатся на землю и беззвучно рассыпаются в прах. Но прах этот не устилает щебень покрывалом, как снег, а просто исчезает неведомо куда.
«Ничего этого на самом деле не существует», – пронеслось в голове Эйтана.
Он огляделся по сторонам, но везде видел одно и то же. Бесконечную пустошь. Ни дуновения ветра. Ни запаха. Ни-че-го… Абсолютная пустота.
Эйтан попытался крикнуть, но крик вышел какой-то сдавленный. И криком-то не назовешь. Больше похоже на хрип. Словно в рот забили кляп, а потом еще надели повязку.
«Все это не по-настоящему, – подумал он. – Если я захочу, то в любой момент могу проснуться».
Прервав его мысли, откуда-то сзади полилась музыка. Эйтан обернулся и увидел высокий деревянный столб с укрепленным на нем громкоговорителем.
«Как он здесь оказался? – удивился Эйтан. – Я же только что оглядывался по сторонам!»
Звуки вальса нарастали, становились все громче и навязчивей. Несмотря на красоту и торжественность мелодии, было в ней что-то неправильное. Что-то вызывающее неприязнь и тревогу. Чем дольше музыка звучала, тем острее это чувствовалось. Эйтан зажал уши, но спастись от всепроникающей мелодии не получилось.
Теперь вальс зазвучал в его голове. Казалось, еще немного – и мозг просто взорвется. Как арбуз, по которому выпустили обойму из автомата.
Испугавшись, Эйтан зажмурился и втянул голову в плечи. Сколько времени эта пытка продолжалась, он не знал. Может, мгновенье, может, вечность. Закончилось все тогда, когда кто-то положил руку ему на плечо.
Эйтан разлепил веки и увидел перед собой Маркуса.
То, что это был он, не вызывало никаких сомнений. Ни ужасное истощение, ни засаленная лагерная роба не позволяли перепутать этот взгляд с другим. Несмотря на то что сейчас Маркус выглядел лет на пятнадцать, Эйтан сразу узнал своего недавнего попутчика.
– «Голубой Дунай», – Маркус кивнул на громкоговоритель. – Так они пытались внушить нам благородные ценности. У заключенных, по их убеждению, они отсутствовали.
Эйтан молча кивнул. Что тут сказать, он совершенно не представлял. Просто радовался тому, что музыка наконец стихла. И что в этой пустыне из пепла появился хоть кто-то кроме него.
– Ты как здесь оказался? – после недолгой паузы спросил Маркус. – Впрочем, я, кажется, понимаю… – Его глаза так и шарили по лицу Эйтана, выискивая непонятно что. Прямо как прожекторы глубоководного батискафа, изучающего океанское дно. – Вот, значит, как… Что ж, никакой особенной процедуры нет.
– Процедуры? – переспросил Эйтан.
– Скажем, никаких определенных правил. Все очень индивидуально. В конце концов, мы ведь говорим о какой-то аномалии. Сбое во Вселенной, если угодно.
Маркус замолчал. В его словах скользило что-то неуловимое, но чрезвычайно важное. Требовалось время, чтобы услышанное вошло в резонанс с сознанием. Поначалу Эйтан думал, что совершенно не понимает, о чем идет речь. Но потом вдруг почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось, перестроилось на новый лад. Словно старый радиоприемник наконец настроился на нужную волну.
Небо над их головами начало стремительно темнеть. Не прошло и минуты, как из серого оно превратилось в фиолетовое. А потом потемнело еще сильнее и стало похоже на большую набухшую гематому. Маркус посмотрел наверх и нахмурился.
– Хотел бы объяснить тебе все подробно, но, боюсь, у нас не так уж много времени, – сказал он. – У каждого действия есть равное по величине противодействие. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.
Где-то вдалеке раздался мощный раскат грома.
– Признаться, я все время считал, что это будет кто-то вроде пожарного или врача, – продолжил Маркус. – Или полицейский. Иными словами, человек, привыкший смотреть смерти в глаза.
– Но я всего лишь разработчик систем контроля качества, – растерянно ответил Эйтан.
– Забавно, – Маркус улыбнулся. – Впрочем, нам ли судить? Мы ведь не более чем функция… В уравнении со множеством неизвестных. Сказать по правде, я даже рад, что это ты.
Стоило старику произнести эти слова, как все мирозданье подернулось рябью.
Эйтан вдруг почувствовал, как кто-то невидимый взмахнул крыльями прямо у его лица, а потом что-то с силой ударило его в грудь и вытолкнуло в реальность.
Он закашлялся и резко открыл глаза. Часы на телефоне показывали половину шестого.
Эйтан сел на кровати и повернул голову к окну. Первые рубиновые всполохи уже успели поджечь горизонт. Где-то на востоке разгорался новый день.
Гершом оказался заурядным перекупщиком. Это выяснилось уже в первые минуты встречи. Квартиру он рассматривал как вложение с целью последующей перепродажи. Поэтому любые расспросы о том, есть ли у него дети, в какой комнате предполагается сделать спальню или кабинет, мгновенно потеряли смысл.
Несмотря на исключительно деловой интерес, перекупщик все же старался проявлять чуткость. Впрочем, через какое-то время стало очевидно, что делает он это по привычке.
Прием, в сущности, примитивный. Выразишь сочувствие, получишь эмоциональный отклик, а там уже можно и скидку попросить. Все эти вещи легко читались и оттого выглядели довольно неуклюже.
Придуманный Гершомом образ оказался откровенно сыроват. Над мимикой еще работать и работать. Хоть бери уроки актерского мастерства. И в отношении аргументации было над чем потрудиться – либо уж сбивай цену, либо расспрашивай о том, не тяжело ли владельцу расставаться с отчим домом.
От всего этого Эйтану делалось не по себе. Учитывая, что спал он не больше трех-четырех часов, роль приветливого хозяина давалась ему с изрядным трудом.
Айзек, нанятый Эйтаном риелтор, чувствовал повисшую в воздухе напряженность, но изо всех сил старался делать вид, что ничего не происходит. Правда, несколько раз он подавал знаки: мол, прояви радушие, будь помягче, но Эйтан сознательно игнорировал эти невербальные послания. Гершом ему не нравился.
На вид перекупщику было слегка за пятьдесят. На лбу залысины. Под глазами мешки, а на лице нездоровая одутловатость. Отутюженная рубашка, брюки со стрелкой. Похож на человека, который в свое время увлекался спортом, но потом забросил и теперь стремительно набирает вес.
– Штукатурка, разумеется, старая? – проведя ладонью по стене, спросил Гершом.
– Угу, – промычал Эйтан и сел на край стола.
Перекупщик взглянул на капающий кран.
– Как и сантехника с проводкой?
Фраза прозвучала риторически, и Эйтан решил не отвечать.
Айзек поправил галстук и бросил умоляющий взгляд на банку кофе.
Эйтан отнюдь не горел желанием угощать Гершома, но врожденная вежливость все же победила.
– Кофе? – прохладно спросил он.
– Спасибо, не откажусь, – тут же оживился Айзек.
– А нет ли травяного чая? – оторвавшись от созерцания крана, поинтересовался Гершом. – При моей язве ничего другого нельзя.
– Травяного, к сожалению, нет, – улыбнулся Эйтан. – Закончился.
Вот еще. Травяной чай! Ничего подобного у него и отродясь не водилось.
– А что с этой сосной? – Гершом подошел к окну и выглянул на улицу. – Не мешает ли она проводам? Не думали спилить ее?
Эйтан бросил в турку несколько ложек кофе, залил водой из чайника и поставил на плиту.
– Не думали, – сказал он, помешивая воду.
Гершом обернулся, но ничего не сказал.
Солнце уже стояло высоко над горизонтом. Ветви сосны купались в его лучах, отбрасывая на землю длинные причудливые тени.
Эйтан дождался, когда поднимется пенка, и снял турку с огня. Разлил кофе по кружкам. Одну предложил Айзеку, другую поставил рядом с собой. После чего налил стакан воды и поднес его Гершому. Тот благодарно кивнул и сделал несколько глотков.
– Из окон открывается прекрасный вид на центр города, – перехватил инициативу Айзек. – В нескольких минутах муниципалитет, до набережной легко дойти пешком.
– Да-да, – отмахнулся Гершом. – Это мы уже обсуждали. – Он отвернулся от окна и оперся на подоконник. – Меня больше интересует вопрос цены. Квартира не в лучшем состоянии. Рынок изобилует предложениями, а тут требуется серьезный ремонт.
Эйтан подул на кофе и отставил кружку в сторону. Скользнул взглядом по кухне, задержался на дверном косяке. Тот был исписан метками: три года, четыре, пять. И так далее, вплоть до шестнадцати. После этого отмечать его рост стало уже некому. Отец ушел первым, и придуманная им забава вскоре забылась. В восемнадцать Эйтана призвали в армию, а после началась совсем другая, взрослая жизнь.
– Уверен, мы готовы обсудить этот вопрос, – попытался разрядить обстановку Айзек.
– Не думаю, что здесь есть что обсуждать, – прервал риелтора Эйтан. – Цена и так значительно ниже рыночной. Не вижу причин снижать ее еще больше.
Гершом постучал пальцами по подоконнику.
– Как я уже говорил, для меня это только бизнес. Поэтому я готов выкупить квартиру сразу и заплатить наличными. Но цена должна быть такой, чтобы я мог еще что-то заработать.
– Понимаю, – кивнул Эйтан. – Но я никуда не тороплюсь. Квартира стоит столько, сколько указано в объявлении.
– Боюсь, тогда мне не остается выбора.
– Думаю, нам стоит взять небольшую паузу, – вмешался в разговор Айзек. – Хотя бы до вечера. И как следует все обдумать, – он перевел взгляд на Эйтана и нахмурился. – Надеюсь, никто не против?