Глядя себе под ноги, Эйтан добрел до первой попавшейся скамейки и устало опустился на нее.
«Что ж, попытаться все же стоило. Хотя бы ради того, чтобы не корить себя потом за бездействие, – он сплел руки на груди и попытался смириться с мыслью о том, что никаких ответов в ближайшее время найти не удастся. – Похоже, финалу этой странной истории так и суждено остаться открытым».
Где-то над его головой захлопала крыльями птица. Эйтан попытался разглядеть ее, но среди переплетения ветвей ничего не было видно. Какое-то время он молча рассматривал ночное небо. Потом перевел взгляд на землю и с отсутствующим видом уставился на свои кеды.
В памяти сам собой всплыл тот год, когда они вместе с отцом поехали в сафари-парк и остановились у вольера с совами…
– Знаешь, древние египтяне считали, что совы обитают в царстве мертвых, – говорит отец и подходит вплотную к вольеру. – И не только египтяне. В Индии, Америке, Японии и Китае их тоже называли птицами смерти. В Месопотамии сов помещали рядом с изображением скрывающейся в пустыне женщины-демона. Для иудеев сова тоже была нечистой птицей, всегда ассоциирующейся с чем-то злым. Кельты верили в то, что совы – это ведьмы, стерегущие ночь, а славяне связывали сов с безбрачием и одиночеством.
Эйтан недоверчиво оглядывает отца. Похоже, тот говорит серьезно. Это видно по выражению глаз. Нет в них тех пляшущих огоньков, которые вспыхивают, когда наступает время очередной байки.
– А вот греки почитали сову как птицу мудрости, – продолжает отец. – Для них она являлась символом познания. Благодаря способности видеть в темноте ей приписывали дар пророчества и возможность проникнуть в тайны, скрытые от простых смертных.
– И ты в это веришь? – серьезно спрашивает Эйтан.
– Нет, конечно. Это ведь всего лишь легенды, – мужчина оглядывает ребенка (не напугал ли?) и поправляет бейсболку. – Такова уж человеческая природа. Демонизировать все, что выходит за рамки ограниченного людского восприятия. Совы в этом совершенно не виноваты.
Эйтан всматривается в дальний угол вольера. Там, на мощных раскидистых ветвях, дремлют нахохлившиеся птицы. Люди у клетки им безразличны. Лишь изредка какая-нибудь сова приоткрывает глаза и окидывает собравшихся зевак презрительным взглядом.
– Пойдем лучше посмотрим на жирафов, – предлагает Эйтан и берет отца за руку.
Мужчина согласно кивает.
– О’кей, как скажешь.
Они выходят из павильона с птицами. Покупают в киоске на углу по порции мороженого. От жадности Эйтан откусывает от вафельного рожка слишком большой кусок – так, что начинает ломить зубы.
Заметив перемену на его лице, отец предупреждает:
– Не торопись, а то горло заболит.
Закончив с мороженым, они отправляются в зону, где содержатся крупные млекопитающие.
Отец и здесь принимается рассказывать истории. Говорит о том, что по законам Торы жираф является кошерным животным. И копыта у него раздвоенные, и жвачку он жует. А не едят его потому, что утеряна традиция, как правильно делать шхиту.
Рассказ интересный, но Эйтан его почти не слушает. Все мысли ребенка заняты совами: «А что, если хотя бы часть тех историй, которые про них рассказывают, – правда? Про жирафов ведь ничего такого не придумали».
Эйтан встрепенулся и взглянул на часы.
Половина третьего.
«Авиталь может проснуться в любую минуту. Отсюда до дома минут двадцать на такси, но, чтобы не рисковать, сигареты все же стоит купить».
Он огляделся по сторонам. Чуть ниже по улице располагалось почтовое отделение. Рядом с ним светилась вывеска круглосуточного киоска.
«Глупо, конечно, вышло с этой поездкой, – Эйтан поднялся со скамейки и побрел к выходу из парка. – Надо было понять это еще на вокзале».
Эйтан спустился вниз по каменным ступеням, перешел дорогу и зашел в магазин.
За прилавком сидел мужчина лет тридцати. Почти его сверстник. Волосы темные, аккуратно зачесаны назад и уложены гелем. На лице щетина. Карие глаза чуть воспалены. Похоже, не первая ночная смена за эту неделю. На мужчине белая хлопковая футболка, рваные застиранные джинсы, дорогие фирменные кроссовки. Фигура атлетическая, но не «перекаченная». Видно, что периодически ходит в зал, но не усердствует. На прилавке включенный ноутбук с каким-то американским боевиком.
Эйтан поздоровался и подошел ближе.
– Шалом, – ответил продавец и бросил на него быстрый взгляд. – Чем могу помочь?
– Пачку «Мальборо», – попросил Эйтан.
– Обычную или легкую?
– Обычную. И зажигалку.
Эйтан положил на прилавок мятую купюру. Продавец пробил чек. Передал ему сигареты и сдачу.
– Я тебя нигде раньше не видел? – спросил он. – Что-то лицо кажется знакомым.
– Не думаю, – поспешно ответил Эйтан.
Не хватало еще нарваться на какого-нибудь школьного знакомого. Замучаешься ему сейчас рассказывать про то, как сложилась жизнь. К тому же он действительно не узнавал этого мужчину.
Продавец пожал плечами.
– Ладно, наверное, с кем-то перепутал.
– Наверное, – согласился Эйтан.
Он быстро вышел из магазина. Раскрыл пачку. Снял обертку и выбросил в стоящую неподалеку урну. Отточенным движением выбил из пачки сигарету.
Ладно, пора вызывать такси.
Эйтан крутанул колесико зажигалки. Прикурил. Затянулся всеми легкими и с удовольствием выдохнул дым.
«Если Авиталь не проснется до того, как приеду, выброшу всю пачку к чертовой матери», – пообещал он себе.
Потом сделал еще несколько затяжек и вытащил из кармана визитку Коби. И тут что-то в его голове заискрило. Боясь спугнуть внезапно возникшее предчувствие, Эйтан бросил сигарету на асфальт и вернулся в магазин.
Продавец поставил фильм на паузу.
– Что-то забыл?
– Да. Хотел спросить кое-что.
– Валяй.
Эйтан почесал подбородок.
– Ты давно здесь работаешь?
– Да, лет с десяти отцу помогаю. Это семейный бизнес.
– Наверное, знаешь многих местных?
Мужчина повел рукой.
– Кого-то знаю, кого-то нет.
– Я ищу одного старика. Дело в том, что он забыл у меня что-то важное, – на ходу сымпровизировал Эйтан. – А я не знаю ни адреса, ни фамилии. Меня только однажды попросили проводить его. И как следует познакомиться мы так и не успели. Единственное, что мне известно, так это то, что он живет где-то в этом районе и его зовут Маркус.
Эйтан бросил на собеседника быстрый взгляд и продолжил. В конце концов, раз уж начал, надо договаривать.
– В общем, мне завтра уезжать. И когда получится вернуться, неизвестно. Так что… Приходится разыскивать старика посреди ночи, как бы дико это ни звучало…
Продавец почесал мочку уха.
– Ну, допустим, я знаю кого-то похожего. С чего бы мне называть адрес?
Эйтану стоило большого труда не показать охватившее его волнение. Он как можно увереннее достал из кармана всю наличность и положил ее на прилавок.
Продавец скосил взгляд на деньги, но даже не притронулся к ним.
– И откуда мне знать, что ты не какой-нибудь маньяк?
Эйтан пожал плечами и посмотрел на установленную над дверью веб-камеру.
– Не знаю. А я на него похож?
– Да вроде не очень.
Какое-то время продавец молча рассматривал его. Потом щелкнул пальцами и, сузив глаза, спросил:
– Эйтан Ковальский?!
В какой-то книге Эйтан читал, что зачастую с нами случается именно то, чего мы больше всего боимся и стараемся избежать. Особенно этому подвержены люди, имеющие богатую фантазию. В результате сосредоточения на каком-то страхе то, что есть в их сознании, рано или поздно появляется и в реальности. И чем сильнее страх, чем больше энергии в него вложено, тем быстрее он проявляется.
Например, человек очень сильно боится собак, что они нападут и покусают его. В результате, завидев их, он ведет себя напряженно, начинает оглядываться по сторонам, делает какие-нибудь резкие движения, чем может спровоцировать даже относительно спокойное животное.
Вариантов подобных страхов может быть несчетное количество. Но все, чего мы сильно боимся, рано или поздно обязательно происходит. Своего рода вариация закона подлости.
Не то чтобы Эйтан так уж боялся встретиться с бывшими школьными друзьями. Просто сейчас это было совершенно не к месту. Но вычитанная им где-то теория подтвердилась на все сто. И, разумеется, в самый неподходящий момент.
Продавца звали Рон, и он учился в той же школе, что и Эйтан, только на класс младше. Пару раз они пересекались на каких-то школьных тусовках. Ездили на общие экскурсии. Однажды Эйтан даже дал Рону покататься на своем велике. В общем, близко не общались, но знали друг друга неплохо. С годами все, конечно, забылось. Лица затерлись. И за ненадобностью отправились в архив памяти. Если бы Рон не узнал его первым, Эйтан никогда бы не догадался, что перед ним парень из его школы.
Они поболтали несколько минут, обменялись общими фразами и вкратце обрисовали друг другу свою сегодняшнюю жизнь.
– Так расскажешь, зачем тебе сдался этот старик? – после ряда дежурных фраз спросил Рон.
– Слишком долго объяснять, – признался Эйтан. – Серьезно. Как-нибудь в другой раз.
– Ладно, – согласился Рон. – Как хочешь. – Он придвинул ему лежащие на прилавке купюры. – Это забери.
Эйтан сгреб деньги и сунул их в карман.
– Спасибо.
Рон кивнул.
– Да о чем ты?!
Он оторвал от упаковки стикеров желтый листок. Достал откуда-то из-за кассы карандаш и быстро написал несколько строк.
– Вот адрес, – Рон протянул Эйтану листок. – Пару раз в неделю я отвожу старику продукты. Это минутах в десяти отсюда.
Выйдя из магазина, Эйтан не сразу пришел в себя.
«А что, если бы я не вернулся в магазин? – думал он. – И Рон не вспомнил, что мы вместе учились? Взял бы он деньги? Дал бы адрес? Слишком много случайностей. Слишком много…»
Он взглянул на листок. Запомнил номер дома и двинулся вниз по улице.