– Прошу прощения, – глухо сказал дрон.
Ульвер закрыла рот и ткнула пальцем в стену цилиндрического поля – твердую, как нагретый камень.
– Извини. – Автономник коснулся руки Ульвер манипулятор-полем. – Надо было заранее тебя предупредить, но я решил… Ладно, пустое. На Ярус с тобой отправлюсь только я. Все твои подруги останутся здесь.
– Без Пейс я в глубокий космос не полечу! А Клатсли – моя новая приятельница, я ее не брошу! Она же обидится! Вдобавок это нанесет непоправимый ущерб ее репутации – все подумают, что я ей отставку дала. Кроме того, у нее совершенно очаровательный старший брат. Если я…
– Нельзя, – перебил ее дрон. – На них приглашение не распространяется.
– Между прочим, я прекрасно помню, что ты мне вчера сказал. – Ульвер помотала головой и подалась к автономнику. – Мол, это все секрет. Так вот, я никому не проговорилась, куда мы направимся.
– Я не об этом. В секрете надо было держать само путешествие, а не его конечный пункт.
– Чурт, да реальности ради! – расхохоталась она, откинув голову. – Мой дневник доступен абсолютно всем, а мне самой посвящены по меньшей мере три канала – их ведут отчаявшиеся пылкие поклонники. Стоит мне цвет глаз изменить, как все модницы на Скале меня копируют. Мое исчезновение сразу же заметят! Ты что, с ума сошел?
– И животных придется оставить, – невозмутимо продолжал Чурт Лайн. – В первую очередь протайров. Вместимость корабля ограниченна.
– Ограниченна? – возопила она. – Он что, маленький? А лететь на нем безопасно?
– На боевых кораблях стойл нет.
– Так ведь это бывший боевой корабль! – отмахнулась Ульвер, задев стену поля. – Ой! – Она облизала ободранную костяшку пальца.
– Извини. Тут уж ничего не поделаешь.
– А мой гардероб?
– Ну, в одну каюту твои наряды поместятся, хотя не понимаю, зачем тебе так много.
– Как – зачем? А что я на Ярусе носить буду?! – вскричала Ульвер. – Или я должна нагишом разгуливать, дожидаясь того типа, с которым мне якобы переспать не придется?
– Хорошо, две каюты. Три. Наряды не проблема. Вот прилетим – новыми обзаведешься… Хотя нет, я помню, сколько времени отнимает у тебя выбор. В общем, бери что хочешь. На целых четыре каюты.
– А мои подруги?!
– Давай я тебе покажу, сколько там места.
– Ой, ладно, – расстроенно вздохнула она.
По нейрокружеву дрон переслал в мозг Ульвер убедительные визуализации внутренних помещений бывшего боевого корабля.
У девушки перехватило дыхание. Когда трансляция прекратилась, Ульвер, широко раскрыв глаза, поглядела на автономник.
– Это – каюты?! Они же маленькие! – воскликнула она.
– Вот именно. Ну как, все еще хочешь подруг пригласить?
– Да! – выкрикнула Ульвер, стукнув кулаком по подносу с завтраком; поднос заколыхался, пытаясь не пролить фруктовый сок. – В тесноте, да не в обиде!
– А если вы поссоритесь? – возразил дрон.
Ульвер задумалась и, поднеся палец к губам, уставилась вдаль.
– Не обращать внимания на окружающих я могу и в транспортной капсуле, и в постели, – наконец заявила она, склонившись к дрону, потом обвела взглядом серую стену поля и ехидно добавила: – И даже в таком тесном пространстве. – Она подбоченилась, закинула голову и, прищурив глаза, понизила голос: – И вообще, никуда я не полечу.
– Как хочешь, – со вздохом ответил дрон. – Но в Контакт тебя после этого не возьмут, а ОО придется отправить на Ярус синтетическую копию женщины. Что, несомненно, вызовет неудовольствие местных властей и создаст для ОО большие проблемы.
Ульвер посмотрела на автономник и со вздохом покачала головой:
– Ну ты и мудак! – Она схватила с подноса стакан и брезгливо глянула на пролитую лужицу фруктового сока. – Ненавижу эти взрослые заморочки. – Ульвер залпом проглотила сок и, вернув стакан на поднос, облизала губы. – Ладно, полетели!
Прощание затянулось. От раздражения Чурт серел все больше и больше, пока его аура не превратилась в мглистую сферу; потом дрон вообще отключил поле и, вылетев в распахнутое окно, заметался снаружи. Скакуны, потревоженные ударной волной его полета, едва не обратились в бегство.
Наконец Ульвер, распрощавшись со всеми, приняла нелегкое решение оставить всех своих животных и два чемодана одежды, а потом, несмотря на всеобщую суматоху и рыдания Клатсли, невозмутимо прошествовала в транспортную капсулу вслед за морозно-голубым Чурт Лайном; транспортник доставил их в просторный, ярко освещенный ангар носового дока, где Ульвер дожидался «Честный обмен мнениями» – демилитаризованный скоростной наступательный корабль класса «Психопат».
– Ой, на фаллоимитатор похож! – расхохоталась Ульвер.
– Еще бы! – сказал Чурт Лайн. – С оружием на борту он солнечные системы по полной программе отымеет.
Однажды, когда Ульвер была совсем малышкой, мама привела ее на мост над узким ущельем в одном из внутренних пространств обиталища; в руке девочка сжимала камень размером с ее кулачок. Мама приподняла ее над парапетом. Девочка посмотрела через край, поднесла камень к одному глазу, а другой зажмурила: камень заслонил все вокруг. Потом бросила.
Ульвер с Чурт Лайном стояли в небольшом корабельном ангаре, в окружении чемоданов, сундуков и кофров, а также невзрачной, но внушающей невольный страх полуразобранной боевой техники. Фаговая Скала безмолвно удалялась от старого военного корабля, как падает в темную воду брошенный камень.
Впрочем, на этот раз всплеска не последовало.
Когда Фаг полностью пропал из виду, Ульвер отключилась от нейросетевой картинки и повернулась к автономнику, собираясь задать вполне очевидный вопрос, который пришел бы ей в голову гораздо раньше, если б не суматошные сборы и подготовка к путешествию.
– Слушай, а когда и откуда этот корабль прибыл на Скалу?
– А ты его сама спроси. – Дрон указал полем в сторону небольшого корабельного автономника, летящего к ним через нагромождение оборудования.
– Чурт? – позвала девушка по нейросети.
– Да?
– Ну вот, я так надеялась, что представитель корабля окажется юным красавчиком! А этот похож на…
– Ты помнишь, что сам корабль и служит маршрутизатором нашего разговора? – укоризненно напомнил ей дрон.
– Ой, – подумала она и, покраснев, с улыбкой взглянула на автономник: – Я не хотела вас обидеть.
– Я не обиделся, – произнес дрон тоненьким, но приятным голоском.
– Между прочим, – продолжила она, заливаясь смущенным румянцем, – по-моему, ты похож на шкатулку для украшений.
– Могло быть хуже, – добавил Чурт Лайн. – Ты бы слышал, как она меня иногда величает.
Автономник опустил переднюю панель корпуса в подобии поклона и сказал:
– Рад знакомству, госпожа Сейк. Позвольте приветствовать вас на борту сверхскоростного сторожевика «Честный обмен мнениями».
– Благодарю, – кивнула Ульвер. – Я тут как раз интересовалась, откуда вы прибыли и когда.
– Ниоткуда, – ответил корабль. – С Фаговой Скалы.
– Правда? – изумленно спросила она.
– Да, – лаконично ответил корабль. – И ответы на ваши следующие три вопроса таковы: во-первых, я был очень хорошо спрятан, а в скоплении вещества размером с Фаговую Скалу спрятаться нетрудно; во-вторых, я провел там почти пятьсот лет; в-третьих, там осталось еще пятнадцать моих собратьев. Надеюсь, что вас это не встревожит, а успокоит, и полагаю, что мы можем надеяться на ваше благоразумие.
– О, в полной мере, – кивнула Ульвер, с трудом подавив желание щелкнуть каблуками и отдать честь.
V
Даджейль теперь проводила куда больше времени с животными: плавала с огромными рыбами, морскими млекопитающими и рептилиями; парила, раскинув широкие крылья летного костюма, в мощных воздушных потоках меж облаков над морем, среди дирижаблеподобных созданий, а порой, облаченная в гелевый скафандр с антигравом, пролагала путь в ядовитой газовой среде, в кислотных облаках и ураганах верхних слоев атмосферы газового гиганта, зачарованная смертоносной, жутковатой красотой его экосистемы.
Она даже прогуливалась в заповедных парках верхнего яруса, которыми «Спальный состав» обзавелся еще в ту пору, когда числился обычным добропорядочным всесистемником секции Контакта; заповедники эти – леса, поля, холмы, реки и озера, заброшенные селения, курорты и гостиницы – покрывали все плоскости верхнего яруса огромного корабля и в совокупности занимали более восьмисот квадратных километров. Когда люди покинули корабль, в заповедниках расплодилась дичь – травоядные, хищники и падальщики.
Даджейль никогда прежде не уделяла им особого внимания, поскольку интересовалась более крупными плавающими созданиями потоковых сред, но теперь им, вероятно, грозила та же участь, что и остальным, – беспамятство или изгнание. Она с запоздалым, почти виноватым интересом исследовала их, хотя и сокрушенно признавала, что ее внимание никак не отражается на поведении животных и ничего для них не значит.
Аморфия должен был ее посетить по обычному графику, но пропустил визит.
Прошло несколько дней.
Аватар явился в тот день, когда она отправилась плавать с треугольными пурпурными скатами, что плескались на мелководье у почти отвесной трехкилометровой скалы, которая была частью кормы корабля. К башне Даджейль возвращалась на флайере, но попросила высадить ее на каменистом склоне под скалой.
День выдался ясный и студеный, морозный воздух пощипывал язык; в этой части корабля наступала зима. Все деревья, кроме вечносиних, сбросили листву. Скоро пойдет снег.
Воздух был так чист и прозрачен, что с кручи виднелись островки Краевого Архипелага в тридцати километрах от берега, а за ними – внутренняя стена ограничивающего поля, пересекавшая море от края до края.
Под ногами шуршали сухие ручейки песка, поскрипывала галька. Даджейль, давно приспособившись к своему смещенному центру тяжести, ни разу не упала. Она спустилась с кручи; сердце гулко стучало, мышцы ног ныли, кожа покрылась испариной. Даджейль быстро шагала через топкие солончаки по проложенным для нее тропинкам.