– Контакт послал меня за вами приглядывать, – чуть смущенно призналась Верлиэф Шунг. – Я понимаю, вам это ни к чему, но если что, обращайтесь… Надеюсь, вы не в обиде.
Ее голос завораживал.
Генар-Хофен широко улыбнулся и с полупоклоном произнес:
– Ну что вы!
Она рассмеялась, прикрыла ладонью рот – разумеется, зубы идеальные – и сказала:
– Как мило с вашей стороны. – Она протянула руку. – Давайте вашу сумку.
– Нет, спасибо, сам справлюсь.
Она выразительно пожала плечами:
– Что ж, Фестиваль вы пропустили, но нас здесь таких много собралось, вот мы и решили устроить свой праздник. Присоединяйтесь. Особых развлечений не обещаю: роскошные апартаменты, приятнейшая компания и соблазнительные удовольствия на самый взыскательный вкус. Если вы готовы пожертвовать своим временем, мы вас всемерно отблагодарим. – Она призывно шевельнула бровью, но тут же напустила на себя притворно испуганный вид, чуть искривив уголки невообразимо прекрасных губ.
Вдоволь налюбовавшись ее лицом, он коснулся ее руки и с неподдельной искренностью произнес:
– Спасибо за приглашение, но принять его я не могу.
– Правда?! – огорченно спросила она.
– Увы, у меня много дел, – с нескрываемым сожалением ответил он. – Хотя искушение, конечно, велико. – Он подмигнул Верлиэф Шунг. – Я весьма польщен и весьма признателен ОО за заботу, так им и передайте. Но я не хочу упускать единственный шанс пару дней погулять без присмотра. – Он рассмеялся. – Не волнуйтесь, на корабль я не опоздаю. – Он вытащил из кармана терминал в форме авторучки и предъявил красавице. – Вот видите? Я с ним не расстаюсь, – заверил он и спрятал терминал в карман.
Женщина пытливо посмотрела ему в глаза, на мгновение отвела взгляд и едва заметно пожала плечами. На лице возникло ироническое выражение.
– Что ж… – с сожалением проговорила она неожиданно изменившимся, серьезным тоном. – Желаю приятно провести время, Бир. Если вдруг передумаете, наше предложение остается в силе. – Она лукаво усмехнулась. – Мы с коллегами желаем вам удачи. – Оглядев людный вестибюль сектора, она прикусила нижнюю губу, наморщила лоб и жалобно спросила: – А вы не хотите выпить или перекусить?
Он со смехом покачал головой, поклонился Верлиэф Шунг и, вскинув сумку на плечо, направился к выходу.
Генар-Хофен прибыл спустя несколько дней после окончания ежегодного Фестиваля. Казалось, Ярус впал в сонное оцепенение, сродни ленивой истоме жаркого лета или обессиленной дремоте поздней осени: жизнь возвращалась в нормальное, спокойное русло после шумных праздничных гуляний. Генар-Хофен направил предварительный запрос в «Панораму», лучшую гостиницу Третьего Уровня, снял там пентхаус с садом и попросил прислать туда эротруппу.
В конце концов, ради этого стоило отказаться от слишком настойчивых предложений идеальной женщины (ну не то чтобы стоило… нет, стоило, поскольку идеальная женщина, во всем отвечающая вкусам и предпочтениям Генар-Хофена, – наверняка агент ОО, которой специально изменили внешность и поручили за ним приглядывать, ублажать и оберегать, хотя ему больше всего хотелось разнообразия, захватывающих приключений и соприкосновения с неведомой опасностью, нисколько не похожей на Культуру; да, его идеальная партнерша, возможно, и выглядела бы совсем как ослепительно прекрасная Верлиэф Шунг, но не принадлежала бы ни к ОО, ни к Контакту, а, скорее всего, была бы не из Культуры. Наверное, никто так и не поймет его тяги к странному, необычному, чуждому!).
В сладостной усталости он растянулся на кровати – расслабленные мышцы время от времени подрагивали, – окруженный спящими красотками; в голове шумело после серьезного вброса гормонов. На экране, зависшем перед деревом неподалеку, показывали новости Яруса (канал явно отдавал предпочтение Культуре); звук транслировала крошечная гарнитура в ухе.
Основное внимание, как и прежде, уделялось распрям Блиттеринге и Делугера. Затем сообщили об участившихся случаях Флотации кораблей Культуры. Разумы прибегали к Флотации, когда им надоедало и одиночество, и общение с коллегами исключительно путем обмена неким подобием текстовых сообщений; для Флотации корабли физически собирались в одной области пространства, что, безусловно, было малоэффективно с оперативной точки зрения. Отдельные Разумы постарше, тревожась, как бы их товарищи, построенные позже, не впали в пагубное размягчение нравов, требовали, чтобы это декадентское проявление слабости и чрезмерного дружелюбия исключили из настроек по умолчанию.
Местные новости; краткий отчет о безрезультатном пока расследовании странного происшествия в доке 807 на третий день Фестиваля. Крейсер Хамов «Яростная решимость» получил незначительные повреждения в ходе небольшого энергетического взрыва – образно выражаясь, отделался легким повреждением обшарпанной обшивки корпуса. Подозревали, что на Фестивале какой-то шутник несколько увлекся своими проказами.
Новости из отдаленных мест: продолжалась дискуссия о сооружении новой Заповедной Сферы в нескольких тысячах световых лет против направления вращения Галактики. Заповедная Сфера представляла собой область пространства, где запрещались все сверхсветовые полеты, за исключением чрезвычайных ситуаций, и жизнь в целом текла неспешней, чем в Культуре. Генар-Хофен недоуменно покачал головой – надо же, буколической жизни им захотелось!
Новости из мест, не столь отдаленных: корабль поддержки всего в сутках пути от возможной аномалии близ Эспери. ЭКК-первооткрыватель артефакта продолжает докладывать, что никаких изменений в поведении не отмечено. Вопреки просьбам секции Контакта несколько Вовлеченных цивилизаций сочли необходимым отправить в этот район исследовательские экспедиции, но Ярус от этого воздержался. К удивлению большинства обозревателей, Хамы раскритиковали излишнее любопытство Вовлеченных и утверждали, что облетают аномалию самой дальней дорогой, хотя неподтвержденные сообщения указывали, что активность Хамов в области Верхнего Листовихря растет, а сегодня четыре корабля…
– Выключись, – тихо произнес Генар-Хофен.
Экран послушно дематериализовался. Одна из девушек эротруппы шевельнулась, и Генар-Хофен взглянул на нее. Лицо красотки было точной копией лица Зрейн Трамов, бывшего капитана корабля «Трудный ребенок», однако тело отличалось от оригинала, поскольку его искусно подкорректировали под вкусы Генар-Хофена. Две девушки труппы изображали Зрейн Трамов, а еще три – знаменитую актрису, известную певицу и законодательницу мод. Итак, Зрейн и Энхофф, Шпель, Пай и Гидинлей. Все они обладали прекрасными способностями к имперсонации и неподдельным обаянием, но Генар-Хофен решил, что к тем, кто добровольно и постоянно – каждые несколько дней – изменяет свою внешность в соответствии с чужими (как правило, но не всегда, эротическими) пристрастиями, следует относиться с некоторой осторожностью. А может, он несколько отстал от жизни. Кто знает, может, без этого им скучно, или они, в отличие от других, получают больше удовольствия от разнообразия.
Как бы то ни было, сейчас все пятеро, после ужина, вечеринки и постельных утех, из приличия уснули в антигравной кровати. Гакич и Лелириль, Образцовая Пара эротруппы, спали в объятиях друг друга на мягкой, как ковер, лужайке между кроватью и ручейком, вытекавшим из пруда с журчащим водопадом. Расслабленный член мужчины выглядел почти обычно. Генар-Хофена и самого клонило в сон, однако он твердо вознамерился бодрствовать все выходные и, секретируя прибыток, отгонял сонливость. Конечно, после трех дней такой наркоподдержки придется долго отсыпаться, но на борту «Серой зоны/Мозгодрала» предстояло провести неделю, так что времени на отдых предостаточно. Прибыток шумел в голове, прочищал сознание и мысли, отгонял усталость. Генар-Хофена омывали волны приятного, расслабленного умиротворения.
Он закинул руки за голову, удовлетворенно разглядывая голубое небо с редкими облачками, мелькавшими сквозь раскидистые кроны деревьев. Легкость, с которой совершались любые движения в стандартной силе тяжести Яруса, доставляла ему почти ребяческое наслаждение. Сила тяжести в мире Хамов была вдвое больше той, которая в Культуре считалась нормальной для людей; впрочем, Генар-Хофен так быстро привык к условиям жизни в Божьей Дыре, что давно уже не замечал повышенных нагрузок на организм.
Тут он кое о чем вспомнил и ненадолго смежил веки, быстро перейдя в состояние полутранса, которым при желании или при необходимости пользовался любой среднестатистический взрослый в Культуре для проверки своего физиологического состояния. Генар-Хофен просмотрел различные образы своего тела и отыскал тот, где его подобие стояло на небольшой сфере с нормальной силой тяжести. Поскольку он вот уже несколько часов находился в постоянном поле более низкого тяготения, подсознание скорректировалось соответствующим образом, и теперь, предоставленный сам себе, организм понемногу начнет терять костную и мышечную массу, утончать стенки кровеносных сосудов и выполнять сотни других тонких последовательных операций, приспосабливающих скелет, ткани и внутренние органы к ослабленной силе тяжести. Ну что ж, подсознание выполняло свою работу, однако же всего через месяц Генар-Хофену предстояло вернуться к стандартной для Хамов силе тяжести. Он увеличил диаметр сферы, добиваясь тяготения, равного 2.1 нормы – именно такие нагрузки испытывал человеческий организм в Божьей Дыре. Вот, теперь хорошо. На всякий случай он проверил свое внутреннее состояние, хотя тревожных симптомов и не предполагалось – предупреждения о них поступали автоматически. Да, все в порядке; организм справляется с усталостью, секретирует прибыток, постепенно возвращает к норме уровень сахара в крови и восстанавливает гормональный баланс.
Генар-Хофен вышел из полутранса, открыл глаза и посмотрел на терминал в форме авторучки, лежавший на кряжистом, до блеска отполированном древесном пеньке в изголовье кровати. Пока что терминал служил в основном для проверки сообщений от контактов в Контакте, подтверждавших то, что ему и без того было известно о своей весьма необременительной миссии. О новых сообщениях терминал уведомлял мерцанием светового сигнала. Генар-Хофен ждал новостей от всесистемника «Сторонняя разработка», Координатора Инцидента, связанного с Эксцессией. Но пока сигналов не поступало. Новых сообщений не было. Ну ладно.