Он осторожно приподнял голову. Три устройства замерли у дверей шлюза. Гестра шмыгнул носом. Машины, отодвинувшись от дверей, опустились на пол. Гестра не сводил с них глаз.
Что-то сверкнуло, громыхнуло – и центральные двери шлюза сорвало. Облако дыма заполнило весь коридор, а потом опало, словно втянулось туда, где прежде были двери. На месте дверей зияла черная дыра.
Воздух заколыхался, его движение усилилось, превратилось в настоящий ветер, а потом в ураган. Ревущий вихрь поволок Гестру к дыре. Человек завизжал от ужаса, ухватил ковер здоровой рукой, но воющие потоки воздуха тащили его по коридору; пальцы скользили, не находя опоры. Наконец ногти за что-то зацепились, и пальцы сомкнулись на обрывках ковра.
Он услышал какой-то грохот и, задыхаясь, глянул в гостиную, хотя от ветра отчаянно слезились глаза. Сквозь освещенный дверной проем видно было, как по круглой гостиной что-то мечется, отскакивая от стен. В коридор вылетел диван и, ударившись об пол метрах в двадцати от Гестры, пополз к дыре, увлекаемый потоком воздуха. Гестра выкрикнул что-то бессвязное. Диван еще раз подпрыгнул и закувыркался по коридору, неумолимо приближаясь к человеку.
Гестра надеялся, что его не заденет, но край дивана врезался в ноги, сорвал его с места. Человек завопил что было сил, а вихрь подхватил тело, швырнул о стену и вынес в дыру мимо трех безмолвных машин. Гестру с размаха ударило о рваный край воздушного шлюза, острой зазубриной отсекло ногу под колено. Он с воплем вылетел в ангар, и вакуум тут же вытянул воздух из груди.
Гестра упал метрах в пятидесяти от искореженного шлюза; кровь, хлещущая из ран, моментально замерзла. Над ним сомкнулось холодное безмолвие; легкие сдавило, в горле забулькало, а голова разрывалась от жуткой боли, будто мозг пытался вырваться наружу через ноздри, уши и глазницы; невыносимая боль ослепительной вспышкой накрыла все тело – и угасла.
Он смотрел в надвигающуюся мглу, на возносящиеся к потолку ангара невозмутимые громады причудливо разукрашенных кораблей.
В глазах сформировались кристаллики льда, картинка раскололась, множась, будто в калейдоскопе, а потом все потускнело и почернело. Он не мог ни вскрикнуть, ни застонать – горло сдавил ужасающий холод – и даже шевельнуться не мог, потому что примерз к полу огромного ангара, обездвиженный ужасом и смятением.
Холод его в конце концов и убил; мысли отключались концентрическими слоями: сперва замерзла кора головного мозга, его рациональная система, отвечающая за высшие функции, затем более примитивная часть мозга, унаследованная от млекопитающих, и лишь потом – глубинные слои, древний ретикулярный комплекс, наследие рептилий. Последнее, что ощутил Гестра, – сожаление, что он никогда больше не увидит свои модели парусников и так и не узнает, что означают затейливые узоры боевых космических кораблей в темных ангарах.
Победа! Ясный Месяц Сухостой IV из племени Дальнозоров, командир «Чужакоборца», направил скафандр к дыре в стене ангара и вплыл внутрь. И правда, корабли. Класса «Гангстер». Командир крейсера оглядел стройные ряды боевых кораблей. В этом ангаре – шестьдесят четыре. Надо же, а ведь он считал, что это какая-то хитроумная ловушка, подстроенная Культурой.
Офицер боевого управления, сопровождавший командира, проплыл над трупом к ближайшему кораблю. Телохранитель командира придирчиво оглядел ангар.
– Подождали бы минуту, – устало сказал корабль Культуры через коммуникатор скафандра. – Я бы вам шлюзы открыл.
– Не сомневаюсь, – ответил командир. – Разум под вашим контролем?
– Полностью. До самого конца оставался в трогательном неведении.
– А корабли?
– Они бездействуют. Дремлют. Спят. Они поверят всему, что им скажут.
– Отлично, – сказал командующий. – Разбудите их.
– Уже начал.
– Никого нет, – доложил по коммуникатору офицер безопасности, проверявший остальные помещения жилой секции.
– Нашлось что-нибудь интересное? – Командир, следуя за офицером боевого управления к ближайшему кораблю, с трудом сдерживал восторг. Получилось! Получилось! Пришлось резко затормозить: от возбуждения он чуть не врезался в подчиненного.
В разрушенной жилой секции арсенала офицер безопасности внимательно разглядывал одежду, мебель и какие-то замысловатые устройства – похоже, модели.
– Нет, – наконец доложил он. – Ничего интересного.
– Хм… – сказал корабль.
Его тон командиру не понравился: слишком встревоженный.
– Командир? – произнес офицер боевого управления.
Луч, скользнув по мгле, уперся в корпус корабля. В метровом круге света виднелись замысловатые переплетения странных узоров. Офицер повел фонарем по ближайшим участкам выпуклого корпуса – повсюду сплошные спирали и завитки.
– Что это? – обеспокоенно спросил командир.
– Все это очень сложно, – растерянно произнес офицер.
– И не только снаружи, – добавил корабль Культуры.
– Тут… – Офицер приблизился к боевому кораблю, почти касаясь его скафандром. – Да это целую вечность сканировать придется! Узоры продолжаются на атомарном уровне!
– На каком?! – резко переспросил командир.
– Техническое наименование этой процедуры – бароккация, – вежливо пояснил корабль Культуры. – Мы так и предполагали. – Он испустил подобие вздоха. – На корпус нанесен фрактальный, отчасти рандомизированный, непредсказуемый узор, на который приходится чуть меньше процента от общей массы корабля. Есть вероятность, что в комплексе узоров скрыты независимые наноустройства безопасности, которые активируются одновременно с основными системами и запрашивают дополнительные проверочные коды, а в противном случае либо перехватывают управление, либо уничтожают корабль. А чтобы этого избежать, как верно заметил ваш офицер боевого управления, каждый корабль следует просканировать до уровня индивидуальных атомов. Вот как закончу перепрограммировать Разум базы, так этим и займусь. Да, это нас задержит, но корабли просканировать необходимо в любом случае. Вдобавок о нашем присутствии здесь никому не известно. Так что, командир, не волнуйтесь попусту: свой флот вы получите, но через несколько дней, а не через несколько часов.
Офицер боевого управления повернулся к командиру и выключил фонарь, освещавший узоры. В его движениях сквозил брезгливый скептицизм.
– Кха! – презрительно бросил командир и стремительно подлетел к дыре на месте воздушного шлюза.
Ему срочно нужно было что-то растерзать. В жилой секции наверняка найдется что-нибудь подходящее для этой цели, не слишком важное. Телохранитель с оружием наготове последовал за ним.
Пролетая над неподвижным, примерзшим к полу трупом (толку от него никакого!), Ясный Месяц Сухостой IV из племени Дальнозоров, командир боевого корабля «Чужакоборец» во временном подчинении чужацкому судну «Миротворец», вынул из кобуры одно из внешних боевых устройств своего скафандра и стер труп в порошок, усыпав холодный пол ангара бело-розовыми кристалликами льда.
7Ярус
I
Такие расследования требуют времени. Даже информации, передаваемой по гиперпространственным каналам, нужно время, чтобы пересечь значительную часть Галактики, а ведь нужно еще и сложные маршруты рассчитать, с другими Разумами побеседовать, иногда – предварительно условившись о встрече, если те уже давненько зависли в Стране Бесконечного Развлечения. Затем – ублажить их, обменяться либо сплетнями, либо шутками, либо размышлениями на взаимно интересные темы и лишь после этого посылать запрос или предложение, маршрутизированные и замаскированные под поиск информации; а если Разумы-посредники считают своим долгом досконально разобраться в проблеме или же привлечь кого-то еще, то возникает необходимость в дополнительных петлях маршрутизации, так что зачастую совокупный маршрут становится ужасно запутанным – его ветви переплетаются, схлестываются и сходятся еще тесней, пока наконец нужный вопрос не будет транслирован; ответ – если его дадут – проделывает столь же тернистый путь назад, к спрашивающему. А для исполнения некоторых, чрезвычайно щекотливых миссий приходится отправлять простые поисковые агенты или целые абстракты личностных слепков, давая им подробные инструкции – где искать, что искать, кого спрашивать и как заметать следы.
Обычно расследования так и ведутся: с помощью Разумов, ядер памяти ИИ и бесчисленных публичных систем хранения, информационных резервуаров и баз данных с планами, расписаниями, перечнями, каталогами, реестрами, таблицами, списками и повестками дня.
Но порой, если этот путь – относительно простой и быстрый – по каким-то причинам оказывается недоступен (как правило, в случае, если дознаватель желает сохранить сам факт поиска в секрете), приходится все делать медленно, тягомотно, физически.
Иногда другого выбора нет.
В кристально ясной ночи, под светом луны и звезд к парящему острову приближался вакуумный дирижабль – гигантский утолщенный диск диаметром в полкилометра, с поверхностью, похожей на матированный алюминий. Дирижабль морозно поблескивал в голубовато-сером свете, хотя теплая ночь была напоена пьянящими ароматами винных лоз и горного плюща. Сверху и снизу к корпусу дирижабля крепились два диска поменьше – гондолы высотой всего три яруса каждая; они медленно вращались в противоположных направлениях; по краям их мерцали огни.
В темном, почти черном океане под дирижаблем кое-где едва заметно поблескивали огромные стрелоподобные дорожки фосфоресцирующего планктона, потревоженного исполинскими обитателями вод, которые поднимались к поверхности за новой порцией воздуха или за добычей.
Остров парил высоко над рябью волн; его основание – каннелированная колонна – на километр уходило в соленые воды океана, а острые пики горных массивов на километр вздымались к безоблачному небу. На острове – в поселках и деревнях, в отдельно стоящих особняках и на побережье – ярко сверкали огни; над островом сновали летательные аппараты, приветствуя вакуумный дирижабль.