Изнер в страхе рванул по опустевшей улице. Коляска, оставшаяся на обочине, дернулась, и Флин с Генар-Хофеном повалились на ремни сбруи.
– Сволочь! – завопила Флин.
Бум! Их шмякнуло о мостовую.
От сильного удара по голове Генар-Хофен на мгновение отключился, а когда пришел в себя, то увидел жуткую морду с ярко-голубыми фасеточными глазами. Потом в поле зрения возникло женское лицо. Лицо Даджейль Гэлиан с разбитыми в кровь губами. Она ошарашенно поглядела на него, повернула голову и уставилась на огромную морду. Что-то загудело; у Генар-Хофена отнялись ноги. Женщина обмякла у него на коленях. Его замутило. Небо пересекла алая прерывистая черта. Генар-Хофен зажмурился, но алые вспышки словно бы отпечатались под веками. Он с усилием приоткрыл глаза и снова увидел женщину, похожую на Даджейль Гэлиан, но не Даджейль Гэлиан. И не Флин. Женщина была выше ростом, одета иначе, и выражение лица… совсем другое. Вдобавок Флин все еще лежала на коленях у Генар-Хофена.
Совершенно не понимая, что происходит, он помотал головой. Напрасно – голова раскалывалась от боли.
Незнакомка – не Даджейль и не Флин – наклонилась, отпихнула неподвижное тело Флин в сторону, сорвала плащ с плеч и, ловко расстелив его на мостовой, перекатила на него Генар-Хофена. Он слабо сопротивлялся, но руки не слушались.
Черные складки сомкнулись вокруг его тела; плащ, отвердев, воспарил к небу. Генар-Хофен кричал и брыкался, но тут снова раздалось гудение, и свет в глазах померк.
8Время убивать
I
Чтобы объяснить это явление, обычно прибегают к аналогии, понятной даже детям. Представьте, что где-то в пространстве существует огромная, почти идеально ровная планета, населенная существами, состоящими из одного-единственного слоя атомов, то есть фактически двумерных. Эти существа рождаются, живут и умирают, подобно нам, и обладают сопоставимым интеллектом. Поначалу они понятия не имеют о третьем измерении и беспечально существуют в своих двух. Для них линия – все равно что стена поперек мира (или точка, если смотреть на ее конец). Замкнутый круг соответствует запертой комнате.
Соорудив высокоскоростные механизмы для движения по поверхности, двумерные существа могли бы обогнуть планету (которую считают вселенной) и вернуться в исходную точку. Более вероятно, что они, пользуясь теоретическими расчетами, пришли бы к выводу, что их вселенная замкнута и искривлена и что существует третье, недоступное им измерение. Существа эти, привычные к идее круга, вероятно, окрестили бы свою вселенную гиперкругом, чтобы не выдумывать новых слов. Обитатели трехмерного мира, естественно, назвали бы ее сферой.
Для трехмерного мира ситуация складывается аналогично. На каком-то этапе развития любая цивилизация осознает, что если улететь в космос по линии, которая кажется идеально прямой, то когда-нибудь вернешься в исходную точку, потому что трехмерная вселенная на самом деле четырехмерна; обитатели трехмерного мира, привычные к идее сферы, называют подобный объект гиперсферой.
Обычно на этом этапе развития общества становится понятно, что пространство (в отличие от планеты двумерных существ) не просто искривлено в гиперсферу, а расширяется, постепенно увеличивается в размерах, как мыльный пузырь, куда вдувают воздух через соломинку. Четырехмерное существо, взглянув на гиперсферу издалека, увидело бы трехмерные галактики отпечатанными на расширяющемся пузыре, причем каждая из них не только удалялась бы от всех прочих, влекомая общим расширением гиперсферы, но и способна была бы – как радужные разводы на мыльном пузыре – скользить и смещаться по этой поверхности.
Конечно, у четырехмерной гиперсферы нет эквивалента соломинки, через которую в пузырь вдувают воздух. Гиперсфера расширяется сама по себе, в процессе четырехмерного взрыва, откуда следует, что некогда она представляла собой точку, крохотное зернышко, которое и взорвалось. Взрыв создал – или произвел – материю и энергию, время и законы физики как таковые. Впоследствии, остывая, коалесцируя и меняясь в ходе колоссального расширения за колоссальное время, гиперсфера преобразилась в холодную упорядоченную трехмерную вселенную.
Технологически развитое общество, продолжая прогрессировать, обретает ограниченный доступ в гиперпространство либо случайно, либо благодаря теоретическим выкладкам и приходит к осознанию того, что мыльный пузырь на свете не один. Расширение вселенной происходит внутри пузыря побольше, который, в свою очередь, заключен в пузырь пространства-времени еще большего диаметра. То же касается вселенной, в которой обитают трехмерные существа; в ней, подобно слоям подарочной обертки шара, заключены молодые вселенные меньших размеров.
В самом центре концентрических расширяющихся вселенных находится место, откуда все они берут свое начало; там периодически вспыхивает космический огненный шар и, взрываясь, порождает еще одну вселенную – эти последовательные вспышки творения напоминают пульсирующие выхлопы огромного двигателя внутреннего сгорания.
Но и это еще не все; в семи измерениях и на более высоких уровнях мироздания трехмерную вселенную можно представить в виде круга на огромной тороидальной поверхности, в свой черед содержащей тороидальные поверхности поменьше и заключенной в тороидальные поверхности побольше, что подразумевает целые множества подобных метареальностей… но для начала достаточно ограничиться возможными импликациями модели множественных, концентрических, последовательно возникающих вселенных.
Итак, всем хотелось знать, нет ли способа перемещаться из одной вселенной в другую. Между любой парой вселенных лежало не пустынное гиперпространство, а нечто, именуемое Энергетической Решеткой, из волокон которой черпали энергию корабли. Вдобавок Решетка могла служить оружием, но, как утверждали все проведенные исследования, представляла собой непреодолимую преграду. Некоторые черные дыры были каким-то образом связаны с Решеткой и, возможно, служили выходом в другие вселенные, но проникнуть в них не представлялось возможным. Белые дыры, с жаром тысячи солнц выплескивающие в пространство яростные потоки энергии, тоже были как-то связаны с Решеткой… но из их разверстых пастей никогда и ничего не появлялось – ни кораблей, ни разумных существ, ни простейших бактерий, ни слов, ни фраз, никакой информации, а лишь бурлящая лавина каскадной энергии и ультраэнергетических частиц.
Все Вовлеченные и технологически развитые цивилизации с почти религиозным рвением жаждали в один прекрасный день открыть способ путешествия между вселенными – для того, чтобы передвигаться вверх или вниз по расширяющимся пузырям и, помимо иных соображений, не исчезнуть вместе со смертью родной Вселенной. Наверное, это и означало настоящую Сублимацию, подлинный переход в состояние непревзойденной Исключительности, полное и окончательное всемогущество.
В бескрайних просторах космоса «Фортуна переменчива» – экспедиционный корабль Контакта класса «Нагорье» – пребывала в локально стационарном положении относительно Эксцессии, которая, в свою очередь, пребывала в покое относительно звезды Эспери. Артефакт, находившийся в нескольких световых минутах от корабля, на ткани реального пространства выглядел крохотным, едва заметным пятнышком, соединенным с нижним и верхним слоем Энергетической Решетки двумя тонкими, непримечательными пучками перекрученных, сжатых волокон пространства-времени.
Две недели наблюдения результатов не принесли: Эксцессия не предпринимала ровным счетом ничего. «Фортуна переменчива», выполнив все стандартные процедуры сканирования объекта, с усилием воздерживалась от любых попыток вступить в прямой контакт и не высылала на разведку ни зондов, ни дронов. Теоретически корабль мог действовать всецело по своему усмотрению, но на практике разумно следовал советам тех, кто знал если не больше, то лучше.
Коллективная ответственность. Она же круговая порука.
Итак, после первоначального восхитительного момента славы, когда все воспылали желанием узнать, что именно тут обнаружено, «Фортуна переменчива» парила в пустоте, вроде бы в самом центре событий, но на деле чувствуя себя незаслуженно забытой.
Отчеты. Корабль составлял отчеты. Он уже давно бросил попытки придать им некую оригинальность и отличия друг от друга.
Кораблю было скучно. А еще он испытывал подспудный страх; это чувство, в зависимости от настроения, казалось то удручающим, то постыдным, то бессмысленным.
Корабль ждал. Корабль наблюдал. Вместе с ним ждали и наблюдали многочисленные объекты его флотилии: модули, спутники, автономники, приспособленные к действиям вне корабля, и некоторые специализированные устройства, сконструированные для этих целей. Члены экипажа обсуждали ситуацию, отслеживая потоки данных, поступавшие от корабельных сенсоров и от рассеянных в космосе устройств. Корабль коротал время, играя с людьми в замысловатые игры, вел наблюдение за Эксцессией, сканировал окружающее пространство и терпеливо дожидался прибытия кораблей группы поддержки.
Спустя шестнадцать дней после того, как корабль Культуры обнаружил Эксцессию, и через шесть дней после объявления о находке главный сенсорный массив ЭКК «Фортуна переменчива» известил о появлении первого корабля группы поддержки. ЭКК повысил уровень готовности на один пункт, отправил сообщение «Этическому градиенту» и «Сторонней разработке», сфокусировал следящий сканер на поступившем сигнале, приступил к осторожной переконфигурации своих удаленных сенсор-платформ и, отправившись к новоприбывшему по условно установленному безопасному периметру Эксцессии со скоростью, которая занимала удачное промежуточное положение между учтивой неспешностью и тревожным броском, послал гостю стандартный запрос идентификации.
Выяснилось, что к Эксцессии прибыл «Здравый совет», исследовательский корабль эленчей-зететиков из Пятой флотилии клана Звездочетов. «Фортуна переменчива» немного успокоилась – эленчи были друзьями Культуры.