Там устроили засаду эленчийские боевые корабли – «Порог рентабельности» и два его спутника, готовые к бою.
Похвалив себя за предусмотрительность, ЭКК продолжил полет в избранном направлении, впервые за месяц удаляясь от Эксцессии.
Затем у него отказали двигатели.
IV
В мобильной капсуле Генар-Хофен обратился к пустоликому, тощему как скелет аватару:
– Меня предупредили, что здесь я проведу всего сутки. Зачем мне жилой отсек?
– Мы направляемся в зону боевых действий, – ответил аватар ровным голосом. – В ближайшее время, точнее, в промежутке от шестнадцати до ста часов высадить с борта «Серую зону» или любой другой корабль не представляется возможным.
Капсула пронеслась по громадной темной пещере внутреннего пространства «Спального состава» и свернула в очередной туннель. Генар-Хофен, уставившись на высокого угловатого аватара, раздраженно осведомился:
– Вы намекаете, что я тут на четыре дня застряну?
– Вполне вероятно, – ответил аватар.
Генар-Хофен гневно зыркнул на собеседника, отчаянно надеясь, что всем своим видом выражает подозрительное недоверие:
– А почему нельзя остаться на «Серой зоне»?
– Потому что «Серая зона» может внезапно улететь.
Генар-Хофен отвел взгляд и негромко выругался. Ну да, война войной, а ОО ведут себя как обычно. «Спальный состав» зачем-то взял на борт «Серую зону», хотя еще недавно об этом и речи быть не могло, а теперь еще какая-то фигня затевается… Он покосился на аватара, который взглянул на него с каким-то отстраненным любопытством. Четыре дня на «Спальнике». В модуле Генар-Хофен мечтал поскорее расстаться с Ульвер Сейк и ее дроном и переселиться на «Спальный состав», но теперь этого совершенно не хотелось.
Он представил, как губы Ульвер касаются его губ – несколько минут назад она поцеловала его на прощание, – и, охваченный сладостной дрожью, с улыбкой подумал: «Надо же, совсем как в юности». Они с Ульвер были любовниками всего две ночи и один день. Недолго. А теперь ему четверо суток на борту «Спальника» торчать…
Ну ладно. Могло быть хуже, благо этот аватар – не та блондинка, которую он в свое время в постель затащил. Интересно, увидится ли он с Даджейль? Генар-Хофен оглядел свой наряд: обычная бесформенная роба с «Серой зоны». Помнится, расставаясь с Даджейль, он был одет так же… Или не так? Все может быть… Ох, чего только подсознание не выдумает!
Капсула, понемногу сбавлявшая скорость, внезапно остановилась.
Аватар повел рукой, дверь открылась; за ней оказался короткий коридор и еще одна дверь. Генар-Хофен вышел из капсулы.
– Надеюсь, жилой отсек вам понравится, – негромко произнес аватар.
Послышалось тихое рычание, шею обдуло легким ветерком. Генар-Хофен озадаченно оглянулся: капсула исчезла, прозрачные двери транспортной системы закрылись, коридор опустел. Куда делся аватар, Генар-Хофен так и не понял. Он пожал плечами и направился к двери, за которой находилась кабина лифта. В кабине Генар-Хофен провел несколько секунд, затем дверь распахнулась, и он, недоуменно озираясь, вышел в тускло освещенное пространство, полное ящиков и какого-то смутно знакомого оборудования. И пахло здесь тоже знакомо. Двери лифта сомкнулись. В полумраке сбоку виднелись ступени, уходящие вверх по выпуклому боку каменной стены. Очень знакомая лестница…
Генар-Хофен, постепенно осознавая, где находится, начал подниматься по лестнице.
Из подвала он попал в коридор, ведущий к входу в башню. Дверь была распахнута настежь. Генар-Хофен подошел к двери и у порога остановился.
На сверкающий галечный пляж накатывали волны. Солнце стояло почти в зените; на хрупком голубом небосводе едва заметно бледнела скорлупка одной из лун. Пахло морем. Высоко в небе с криками кружили птицы. Спустившись по склону к самой воде, Генар-Хофен огляделся. Пейзаж, хотя и в ограниченном пространстве, выглядел весьма правдоподобно – впрочем, волны были чересчур правильными, слишком равномерными, – но в целом создавалось впечатление, что смотришь на бескрайний океанский простор. И башня, и низкие скалы за солончаковой топью тоже были точь-в-точь как те, которые помнились Генар-Хофену.
– Ау! – крикнул он.
Никто не отозвался.
Он вытащил свой терминал-авторучку и пробормотал:
– Что за дурацкие шутки…
Сигнальный огонек терминала не горел. Генар-Хофен нажал пару кнопок, чтобы проверить систему. Терминал не реагировал. Этого еще не хватало!
– Ах-ха-ха! – хрипло воскликнули у него за спиной.
Генар-Хофен обернулся. На горку камней неподалеку опустилась черная птица, сложила крылья и каркнула:
– А, пленника приволокли!
V
ЭКК «Фортуна переменчива» оставил двигательные поля на холостом ходу и провел ряд тестов и проверочных процедур. Поля сцепления проваливались сквозь Энергетическую Решетку, как если бы ее вообще не было. Корабль отчаянно пытался поведать Вселенной, что с ним происходит, но все сигналы бедствия, странным образом закольцовываясь, возвращались через пикосекунду после отправки. Он попробовал уйти в варп, но ткань реальности выскальзывала из его полей; хотел Переместить дрон, но червоточина коллапсировала, не успев толком сформироваться. Чего он только не делал – и структуры полей перестраивал, и конфигурацию сенсоров менял, – но так ничего и не добился.
Тогда он погрузился в размышления – не лихорадочные, а на удивление спокойные и бесстрастные.
Он отключил все системы и лег в дрейф; едва ощутимое давление излучений Решетки постепенно выталкивало корабль сквозь четырехмерный гиперобъем навстречу ткани реального пространства. Аватары объясняли экипажу, что происходит; оставалось только надеяться, что люди спокойно воспримут объяснения.
Внезапно Эксцессия разбухла, разрослась, словно под гигантским увеличительным стеклом, потянулась к ЭКК и обволокла его своим исполинским присутствием.
«Ух ты, – успел подумать корабль. – Интересно…»
VI
– Нет.
– Прошу тебя, – сказал аватар.
– Я все обдумала. – Даджейль помотала головой. – И с ним видеться не желаю.
– Я же его специально отыскал и сюда доставил! – вскричал аватар, изумленно глядя на Даджейль. – Ради тебя! Если б ты знала… – Он умолк, подтянул колени к груди и скорчился в кресле.
Они сидели в копии башни, возведенной для Даджейль на ЭКК «Желчный нрав». Аватар прибыл сюда с главной палубы – после конверсии внешней избыточной массы корабля в двигатели именно там установили оригинал башни, в которой Даджейль Гэлиан прожила сорок лет, и именно там сейчас находился Генар-Хофен. Аватар думал, что Даджейль обрадуется, узнав, что башня уцелела и что Генар-Хофена наконец уговорили вернуться.
Даджейль продолжала смотреть на экран, где воспроизводилась запись, некогда сделанная дроном в неглубоких прибрежных водах уже несуществующего моря: женщина с огромным животом неуклюже плыла в стае гигантских треугольных скатов, которые грациозно взмахивали огромными крыльями.
Аватар не знал, что ей еще сказать.
Ему на помощь пришел корабль.
– Даджейль, – негромко произнес он через аватара.
Услышав, что голос и тон Аморфии изменились, она обернулась:
– Что?
– Почему ты не хочешь с ним видеться?
– Я… – Она замялась. – Слишком много времени прошло. Поначалу… мне хотелось с ним встретиться, чтобы… чтобы… – Она потупилась, сдавила кончики пальцев. – Не знаю. Затем, чтобы попытаться все вернуть и исправить… Ох, все это так глупо звучит! – всхлипнула она и перевела взгляд на прозрачный купол. – Я думала, что между нами осталось нечто недосказанное и что если мы окажемся вместе хотя бы ненадолго, то сможем… все уладить. Забыть о случившемся. Во всем разобраться… Понимаешь? – Она посмотрела на аватара ясными глазами.
«О Даджейль, – подумал корабль, – какая боль в твоем взоре».
– Понимаю, – ответил он. – А теперь ты решила, что слишком много времени прошло?
Она провела рукой по раздутому животу и медленно кивнула, глядя под ноги:
– Да. Слишком давно это было. Он обо мне забыл. – Она снова посмотрела на аватара.
– Однако же он здесь, – сказал Аморфия.
– Он ищет встречи? – печально спросила Даджейль.
– Нет. И да, – ответил корабль. – У него есть еще одна причина. Но здесь он именно из-за тебя.
– Нет, – произнесла она, помотав головой. – Нет… Слишком давно…
Аватар встал с кресла и, подойдя к Даджейль, опустился на колени, заглянул ей в глаза и робко коснулся ее живота. Даджейль стало не по себе: Аморфия никогда к ней не притрагивался – ни по своей воле, ни под контролем «Спального состава». Она накрыла ладонью руку аватара – неподвижную, мягкую, холодную.
– И все же в некотором смысле время остановилось, – сказал аватар.
– О да, – с горечью рассмеялась Даджейль. – Я ведь ничего не делала, только старела. А он… он… Как он прожил эти сорок лет?! – с неожиданным возмущением воскликнула она. – Кого любил?! Скольких?!
– Это не имеет значения, – тихо сказал корабль. – Он здесь. Ты можешь с ним поговорить. Побеседуете, все обсудите, придете к какому-нибудь решению. – Аватар едва ощутимо надавил ей на живот. – Хотя бы об этом.
Она поглядела на свою руку и тяжело вздохнула:
– Не знаю. Надо подумать. Я не… Мне надо подумать.
– Даджейль, – произнес корабль; аватар взял ее руку в свои ладони, – я и рад бы дать тебе время на размышления, но, увы, сейчас не могу. Дело спешное. Своего рода неотложная встреча в системе Эспери. Задерживаться здесь я больше не могу, а тебе со мной туда отправляться слишком опасно. Мне бы очень хотелось, чтобы ты незамедлительно улетела на «Желчном нраве».
Кораблю показалось, что Даджейль обиделась.
– Не принуждай меня, – сказала она.
– Не буду, – ответил он и снова коснулся ее руки, изобразив подобие улыбки. – Что ж, утро вечера мудренее. Подождем до завтра.
VII
Атакующий корабль набросился на заслон кораблей прикрытия, которые даже не успели переместиться с исходных позиций; впрочем, их орудия вовремя навелись на противника, внезапно оказавшегося в гуще флотилии. «Время убивать», окруженный пузырями плазмы, расчищал себе путь россыпью яростных вспышек, снарядами с антиматерией и нанобоеголовками, будто колоссальная шутиха, брызжущая фонтаном сцинтилляционных сполохов. Пламенеющие капли обращались в смертоносные вихри гиперпространственных бурь, искрившие боезарядами, и мощнейшие взрывы следовали один за другим, разрушительными волнами прокатываясь по кораблям флотилии.