– Ах ты, поганый чужак! – напыщенно завопил он. – Да как ты смеешь намекать, что офицер моего ранга не в состоянии потратить двести хлюпов? Двести пятьдесят!
– Пятьсот! – Генар-Хофен хлопнул по столу другой рукой.
– Шестьсот! – заорал Пятерик, ударив по столу третьим щупальцем, и удовлетворенно обвел глазами присутствующих.
Все разразились хохотом: у человека свободных рук больше не было.
Генар-Хофен, извернувшись на стуле, громыхнул левым ботинком о стол:
– Тысяча, и хватит прибедняться!
Четвертое щупальце Пятерика метнулось на стол перед Генар-Хофеном. Там становилось тесновато.
– Принято! – взревел Хам. – И считай, что тебе повезло, уродец мелкий, – я сегодня добрый! Если бы я повысил ставку, ты бы уже барахтался в мусорной яме! – Он захохотал и обвел взглядом соседей.
Те тоже засмеялись: младшие чины – по долгу службы, друзья и близкие сослуживцы Пятерика – слишком громко и отчаянно. Такая крупная ставка могла создать проблемы в отношениях с военным ведомством, банком, родственниками или со всеми сразу. Некоторые переглядывались с выражением, в котором Генар-Хофен уже научился видеть ироническую ухмылку.
Пятерик с воодушевлением наполнил сосуды своих соседей и затянул песню:
– Поджарим дрессировщика на медленном огне, пока уродец ластами не шлепнет…
Остальные подхватили.
– Так, – подумал Генар-Хофен, – модуль, о чем ты говорил?
– Знаешь, а ведь это довольно безрассудное пари. Тысяча хлюпов! Если Пятерик проиграет, то всю сумму выплатить не сможет, а если победит, то… нас сочтут транжирами.
Генар-Хофен, едва заметно усмехнувшись, решил, что это прекрасный способ испортить всем праздник.
– Ну что там за сообщение? – обратился он к модулю.
– Я сейчас попробую впихнуть его в то, что заменяет мозги твоему скафандру…
– Я все слышал, – сказал скафандр.
– …незаметно для наших друзей, – продолжил модуль. – Секретируй немного быстрячка и раскачайся…
– Прошу прощения, – вмешался скафандр, – но, по-моему, в данных обстоятельствах ему стоит хорошенько подумать, прежде чем секретировать такое сильное средство. Скопелль-Афранки, когда тебя нет поблизости, я в ответе за благополучие Генар-Хофена. И если честно, то тебе легко сидеть там, наверху…
– Не лезь не в свое дело, тупая ты мембрана, – заявил модуль.
– Что?! Да как ты смеешь?!
– Заткнитесь оба! – оборвал их Генар-Хофен, еле удержавшись, чтобы не выкрикнуть это вслух.
Пятерик что-то болтал про Культуру, но из-за препирательства двух машин Генар-Хофен пропустил первую часть фразы.
– …таким захватывающим, не правда ли?
– Правда! – отозвался Генар-Хофен, перекрикивая поющих, затем опустил свой гелеполевый прибор в один из контейнеров с пищей, поднес ко рту, улыбнулся и надул щеки.
Пятерик рыгнул, отправил в клюв кусок мяса размером с полголовы взрослого человека и снова повернулся к ловчей яме: две новые драгончие, присматриваясь, настороженно обходили друг друга. Генар-Хофен решил, что шансы на победу у них равны.
– Теперь мы можем поговорить? – спросил модуль.
– Да, – подумал Генар-Хофен. – В чем дело?
– Как я уже сказал, срочное сообщение.
– От кого?
– От всесистемника «Смерть и гравитация».
– Правда? – слегка впечатлился Генар-Хофен. – А я думал, старый шельмец со мной разговаривать не желает.
– Вот и мы так думали. А он взял и пожелал. Так ты примешь сообщение?
– Приму, приму. А зачем быстрячок секретировать?
– Сообщение длинное… а вдобавок интерактивное: набор сигналов с полноценным семантическим контекстом, снабженный умослепком и способный отвечать на твои вопросы. Если бы ты слушал все это в реальном времени, то остолбенело сидел бы до тех пор, пока гости не перейдут к восхитительному блюду «охота на официанта». К тому же сообщение срочное. Генар-Хофен, ты меня вообще слушаешь?
– Да слушаю я тебя, слушаю. А кратко пересказать можешь?
– Сообщение для тебя, а не для меня, Генар-Хофен. Я его не видел, оно будет расшифровываться по ходу пересылки.
– Ладно, ладно, я уже секретирую, давай.
– Я по-прежнему считаю, что это дурацкая затея… – пробормотал скафандр.
– ЗАТКНИСЬ! – произнес модуль. – Генар-Хофен, извини. Вот текст сообщения.
– От всесистемника «Смерть и гравитация» – Седдун-Браийсе Биру Фрюэлю Генар-Хофену дам Ойс, начало сообщения, – сказал модуль официальным тоном.
Потом заговорил новый голос:
– Генар-Хофен, не стану притворяться, что рад снова беседовать с тобой. Однако меня об этом попросили те, чьи мнения и суждения я высоко ценю, и, похоже, ситуация складывается таким образом, что я преступлю свой долг, если не подчинюсь их просьбе и не приложу все усилия, чтобы выполнить данное мне поручение.
Генар-Хофен мысленно вздохнул и подпер подбородок сложенными руками; быстрячок распространялся по центральной нервной системе, придавая всему происходящему вид замедленной съемки. Когда Генар-Хофен впервые столкнулся со всесистемником «Смерть и гравитация», тот уже был старомодным велеречивым занудой, и его манера общения с тех пор нисколько не изменилась; даже голос остался таким же напыщенным и монотонным.
– Исходя из этого, с учетом твоей склонности к противоречиям, привычки к препирательствам и извращенной натуры, я посылаю тебе интерактивное сообщение. Как мне известно, ты сейчас исполняешь обязанности одного из наших послов в этой банде ребячески жестоких выскочек и невеж – Хамов. К несчастью, должен заметить, что, хотя эта должность должна была стать небольшим наказанием для тебя, ты с прискорбной легкостью приспособился если не к выполнению трудной миссии, то к здешней обстановке, с обычной для тебя смесью беззаботной наглости и небрежной самонадеянности…
– Раз уж сообщение интерактивное, – перебил его Генар-Хофен, – не мог бы ты наконец перейти к делу?
На противоположном конце ловчей ямы гончие медленно преследовали друг друга.
– Дело в том, что радушным хозяевам придется на некоторое время лишиться твоего общества.
– Что? Это еще почему? – насторожился Генар-Хофен.
– Принято решение – спешу добавить, что я не имею к этому никакого касательства, – о том, что твои услуги нужны в другом месте.
– Где? И надолго ли?
– Не могу сказать, где именно и надолго ли.
– Ну хоть предположи.
– У меня нет ни права, ни желания делать предположения.
– Модуль, прерви сообщение.
– А надо ли? – спросил Скопелль-Афранки.
– Погоди! – сказал голос всесистемника. – Допустим, я сообщу, что тебе придется отлучиться примерно на восемьдесят дней. Тебя это устроит?
– Нет, ни в коем случае. Мне и здесь хорошо. Хватит с меня этой мути от Особых Обстоятельств – мол, проверни для нас одно дельце и все такое. Я сыт этим по горло.
(Это было не совсем так: Генар-Хофен выполнил только одно поручение Особых Обстоятельств, но слышал о множестве случаев, когда люди вляпывались в неприятности, согласившись поработать на эту организацию – отдел Контакта, отвечавший за шпионаж и прочие темные дела.)
– Я не…
– К тому же у меня есть работа, – напомнил Генар-Хофен. – Через месяц на очередной встрече с Великим Советом мне предстоит потребовать, чтобы они повежливее вели себя с соседями, иначе получат по ластам. Ну, колись! Если не расскажешь, в чем состоит твое интригующее предложение, я на него не соглашусь.
– Я не говорил, что выступаю от имени Особых Обстоятельств.
– А что, это не так?
– Не совсем, но…
– Вот и не вешай мне лапшу на уши. По какой еще причине одаренного и успешного посла хотят выдернуть из…
– Генар-Хофен, мы теряем время.
– Ах мы?! – подумал Генар-Хофен, наблюдая, как гончие медленно прыгают друг на друга. – Ладно, продолжай.
– Предлагаемое тебе задание будет очень деликатным, и поэтому я считаю тебя абсолютно непригодным для такой работы. Без настоятельной необходимости весьма неблагоразумно делиться всеми подробностями со мной, твоим модулем и твоим скафандром.
– Ага, вот ты себя и выдал. Поэтому вы пойдете лесом. Типичная болтовня ОО – мол, все узнаешь, когда мы решим, что тебе это нужно. Плевал я на вашу деликатную работенку. Даже думать о ней не буду, пока не узнаю, о чем речь.
Драгончие взвились в прыжке. «Ну вот, – подумал Генар-Хофен, – вполне возможно, что все решит первая схватка: победит тот, кто первым перегрызет горло противнику».
– От тебя требуется, – сказал голос сообщения тем тоном, которым всесистемник «Смерть и гравитация» пользовался в сильном раздражении, – потратить восемьдесят дней, причем на протяжении девяноста девяти или даже девяноста девяти целых и девяти десятых процента этого времени ты будешь, без всякого риска и напряжения, перемещаться из точки А в точку Б. Первая часть твоего путешествия пройдет, как я полагаю, в максимально комфортных условиях на борту корабля Хамов, который мы попросим предоставить в твое распоряжение (вероятно, за плату); вторая – в гарантированно комфортных условиях, на борту ЭКК Культуры, после чего тебе предстоит ненадолго оказаться на другом корабле Культуры, где ты и должен будешь выполнить возложенную на тебя задачу. Говоря «ненадолго», я имею в виду, что ты, скорее всего, уложишься в один час и в любом случае потратишь на это не больше дня. Затем ты вернешься сюда и сможешь вновь приступить к своим делам в компании твоих добрых друзей и союзников, Хамов. По-моему, работа не слишком обременительна, даже для тебя.
Драгончие, раскрыв челюсти и примериваясь к глоткам друг друга, зависли в метре над центром ямы. Пока сложно было что-то утверждать, но Генар-Хофену казалось, что гончей, на которую поставил Пятерик, не светит ничего хорошего.
– Да-да-да, я это все уже проходил, «СиГ». При чем тут я? С какого перепугу я должен… Ах ты, дрянь…