– Какое сознание?
– Ты же сказала, что нас обманул человек. Значит, ты с сознанием. Мы возьмем его.
– Что? Вы в своем уме?
– Мы – да. А ты скоро будешь не в своем, – сказал правый, и они захохотали.
Ушли.
Оставили меня с суровой правдой жизни, в которой есть только я и мои силы, сообразительность. Если оплошать, поддаться панике…
А Пиппи обязательно сказал бы что-нибудь про зеленый цвет и желтые глаза. И про зудящую пятку упомянул бы. Возможно, самих дирлингов попросил бы не дышать в нашу сторону, чтобы не воняли тут, зубы сначала почистили бы, ибо непочтительно так с великими.
Я подавила вздох. Попыталась не думать о кузнечике, неожиданно ставшим неотъемлемой частью моей жизни. Постоянно рядом, что-то говорил, возмущался, раздражал порой. Но я уже привыкла. И теперь мне было слишком тихо, грустно, волнительно… Так, рано переживать за него. Самой бы сперва выбраться.
Внимательно осмотрела углы клетки, надеясь, там найдется надломанное крепление, какой-нибудь сгиб, который можно использовать для своего освобождения. Проверила на себе наличие пояса. Засунула пальцы в сапоги и достала из своего хранилища маленькую отмычку.
Но что делать дальше? Меня отвлекал звук беснующихся дирлингов, капающая сверху слюна. Сердце неровно билось от страха.
А еще Пиппи где-то там наедине с мучителем.
Я отбросила прочь лишние мысли, сосредоточилась на главном. Вытерла неприятную влагу с лица, вовремя убрала локоть, чтобы меня снова не царапнул зверь.
Что я могла? Дверца сверху, прижатая. Спереди свободный край клетки, которая выглядела достаточно прочной – не развалится от удара, не подарит свободу благодаря обычной грубой силе. Значит, выход один…
Я начала ковыряться в замке. Делала все одной рукой, потому как животные продолжали ко мне тянуться, пытались царапнуть, клацали тяжелыми челюстями. Мой план казался невыполнимым. Однако я не могла бездействовать.
Вскоре щелкнул механизм. Я судорожно выдохнула. Попыталась толкнуть дверцу, но находящийся сверху дирлинг задался целью поймать мою конечность, будто я ему еду предлагала.
Пришлось залечь на дно. Выжидать удобного момента. Я долго не шевелилась, старалась не реагировать на бешеных зверей, которые ни на миг не замолкали.
Когда спина затекла, в комнату зашел гоблин с ведром, полным мяса. Бросил несколько кусков каждому дирлингу. Остановился передо мной, оскалился и выплеснул на меня ошметки из ведра и скопившуюся там воду. Будем думать, что именно воду, потому что красное, вонючее, еще больше привлекающее внимание…
Чтоб тебя, магия!
Я вдруг вспомнила, что являлась носительницей искры.
Более внимательный осмотр комнаты ничего не принес. Я вернулась к своему изначальному плану, но, так как с помощью грубой силы точно не отброшу клетку, решила добавить воздуха. А что? Нужно пользоваться, пока дают.
Подгадала момент, когда дирлинг сверху возьмется за второй кусок и отвернется ко мне задом. Уперлась в дверцу ногами. Сосредоточилась на своих внутренних ощущениях, нащупала воздух вокруг себя и резко толкнула.
Клетка подпрыгнула до самого потолка. Я даже присвистнула, но не позволила себе медлить и быстро выбралась на свободу.
На шум моментально прибежали гоблины. Двое. С вилками и ножами в руках.
Да сколько можно есть, куда в вас лезет?
Я уже приготовилась драться, даже ринулась на них, намереваясь обмануть и, воспользовавшись магией, попросту перескочить их. В моих мыслях это выглядело просто. Но не успела я сделать пары шагов, как в голове щелкнуло. Рьян?! Нет, пожалуйста, только не сейчас!
Мне удалось оттолкнуться от пола хлестким ударом воздуха сзади, но я полетела не вверх, а вперед. Сбила гоблинов, мы покатились по полу. Я попыталась не позволить брату завладеть моим сознанием, но проиграла.
Провал и…
Холодно.
Ноги онемели, руки вообще не чувствовались. Я вроде бы очнулась, пришла в себя после крайне несвоевременного пробуждения Рьяна, однако что-то мешало окончательно пробудиться.
Звуки. Смех, скрежет. Металлический звон.
Я даже открыла глаза, но голова раскалывалась. Лишь темные силуэты. Яркий свет. Топот, снова смех.
Ко мне приблизились, взяли за подбородок. Говорили. А я не слышала.
Больно. Везде!
– Магиня… – прорвалось. – Нам бы таких…
– Маленькая… Человечка!
– Зато зубастая…
Во рту сразу стал различим неприятный привкус. Я ощутила что-то на языке, попыталась выплюнуть.
– Мое ухо…
– Зато сознание хорошее, боевое.
– Да, нам подходит.
Они отошли от меня. Я еще силилась побороть слабость, но вдруг поняла, что она какая-то неправильная. Если боль, то сильная. Если затуманенность рассудка, то яркая. А здесь… другое, с примесью, будто…
Я прислушивалась к себе, старалась разобраться в происходящем. Слышала шаги, металлический звон, пыталась почувствовать свои руки, которые были закреплены над головой.
Ругала магию, взывала к ней, намеревалась принести сюда свежего воздуха, который помог бы очнуться окончательно. Но все было тщетно.
А потом мне вдруг стало ясно. Они блокировали мои способности, отсюда подобное состояние. Я просто оказалась выключена, как затухающий огонь, лишенный кислорода. То, что могло стать спасением, превратилось в погибель.
И я ничего не могла сделать. Ничего!
Только бороться, срываться, слушать, не слышать, не видеть, пытаться…
А ведь смешно. Да, верно, пришло время посмеяться. Если из меня достанут сознание, если оно будет перенесено вместе с душой, то останется Рьян. Он разберется, справится.
Или нет?
Но ведь меня еще освободят, поведут куда-нибудь, чтобы переселить сознание, тогда-то я…
Бороться становилось все сложнее. Я надеялась, что еще будет шанс, старалась не тратить силы, оставляла их на последний рывок.
Думала.
Надеюсь, мы еще увидимся, Пиппи. Как ты там, жив хоть, цел?
Глава 5
Стемнело. Я томилась в напряженном ожидании, берегла силы для последнего и самого ответственного рывка. Настанет мой час, мне нельзя расслабляться… Но в какой-то момент к рукам кто-то прикоснулся.
Дернулась. Зазвенели цепи.
– Тише, смертница, – шепот, от которого внутри все перевернулось.
Я нашла в себе силы поднять голову, всмотрелась перед собой, но ничего не увидела. Замычала бессвязно, не в состоянии выдать ничего толкового. Подалась к темному силуэту, который с трудом просматривался в этом лишенном света помещении.
– Говорю же, тише. Да, это я. Не шуми, прошу.
Мне не верилось. Я вроде бы чувствовала, как Овиан возился с моими руками, но до последнего не хотела принимать. Просто… очередная помощь, совершенно незаслуженная, с которой будет сложно расплатиться, но от которой я отказаться не могу. Потому что другой не предвидится, потому что сейчас напоминала овощ.
Но почему он здесь, зачем пришел? Я ведь его прогнала.
Руки оказались на свободе. Они упали на плечи парня. Я и сама вскоре на него навалилась, не имея возможности держаться ровно. Лекарь заскользил по моему предплечью ладонью. Между нами появилось желтое свечение. Магия прошлась по мелким ранам, окутала ноющие запястья, напитала бодрящей энергией, но до конца не исцелила.
– Держись крепко, – встал он с колен и подкинул меня вверх, заставил обвить ногами свои бедра.
Я вцепилась в него, словно в свешенный с обрыва канат. Если отпустить, то точно упаду. А что будет внизу – неизвестно.
Прижалась носом к его шее, втянула запах шоколада, обволакивающий, теплый, родной, и беззвучно заплакала.
Просто все это казалось нереальным. Неправильным! Овиану нет смысла меня спасать. Я брежу, во сне. Вот-вот очнусь, и снова окажусь в злосчастной клетке с рычащими и брызжущими слюной дирлингами или подвешенной за руки в каком-нибудь углу, лишенная магии.
Но вот мы бесшумно переместились к стене. Я оторвалась от парня, попыталась рассмотреть, что он сейчас делал. Наверное, прислушивался к звукам, доносящимся из-за двери. Грохот в другой комнате, наше отступление. Он задел что-то – раздался металлический звон, послышался скулеж. Сразу появились голоса и полоска света на полу.
– Лари? – почему-то предположила я, пытаясь высмотреть, кто оказался под нашими ногами.
Шевеление, лязг, громкий лай и шумное дыхание. Угадала?
– Только этого мне не хватало, – процедил Овиан.
– Нужно его освободить, – прошептала я, погладив шею парня.
Это ведь сон, верно? Здесь можно все. Даже в самый ответственный момент, когда нас почти обнаружили, отвлекаться на какого-то Лари, друга моего Пиппи. Все равно происходящее – выдумка. Мозг таким образом боролся с осознанием, что шанс выбраться собственными силами запредельно мал.
– Смертница, ты в своем уме?
Дверь распахнулась, ослепив. В проеме показалось два темных силуэта.
– Лари хороший, – усмехнулась я и наотмашь выпустила поток воздуха.
Сильный порыв ветра ударил в гоблинов, отбросил далеко в комнату. Я хихикнула, снова умостила голову на чужом плече и придвинулась к шее и восхитительному запаху. Даже глаза ненадолго закрыла.
Он выругался. Сказал что-то про отмороженную бабу, потом наклонился, под громкий лай расправился с замком. Мохнатая собака сорвалась, с рычанием понеслась в светлое помещение, где гоблинов стало больше, и просто прыгнула на них, будто скатывающийся с горы валун на хлипкие кусты. Мы же, то есть Овиан, поспешил следом и вскоре пробрался к выходу, в то время как зеленокожие пытались справиться с лохматым чудищем.
– Здесь где-то мои вещи, – сонно протянула я. – В этом углу, наверное, – указала на кучу тряпья.
Парень не стал спорить. Подбежал, быстро отыскал мою сумку, зимний плащ. Накинул мне на плечи и, обернувшись на шум, поспешил скрыться на улице.
В окнах дома загорался свет. Я все глубже вдыхала в себя морозный воздух. В какой-то момент стало совсем ярко, а потом вспыхнуло…
Я окончательно очнулась, выпрямилась. Из окон и дверей начали вываливаться мелкие гоблины, в то время как мы, то есть лекарь, уносил ноги от этого проклятого дома. Я хваталась за него, смотрела во все глаза на полыхающее здание, пыталась сродниться с мыслью, что никакой это был не сон, а вполне настоящая реальность. И мохнатое чудище, несущееся за нами, тоже не мерещилось.