забывая использовать монокль. Когда добралась до дальней стены, заметила стол, где ровненько лежали знакомые предметы. Мои! Я даже потянулась к ним, но застыла, понимая, что лучше не забирать, хоть и являлась их хозяйкой.
Остановила взгляд на игле, отражающей свет вспыхнувших с моим приходом ламп. Достала из пояса припасенную ей замену.
Как же колотилось сердце! Я давно так не волновалась. Вот только не позволила пальцам дрогнуть, действовала осторожно, меняла местами два похожих друг на друга предмета очень аккуратно, чтобы пустышка оказалась точно-точно на том же месте.
– Ох, – выдал Пиппи, когда я выпрямилась.
– Вот именно, – прошептала и спрятала артефакт в своем поясе.
Двинулась назад, как вдруг различила странный шум, даже крики. Спешно выскочила из тайника, вернула все книги-рычаги на место, прислушалась.
Поняв, что голоса знакомые, поспешила к двери и приоткрыла ее, а там Васиана с Овианом отчитывал какой-то мужчина в переливающейся мантии, точно не ректор. Лекарь заметил меня. Ухмыльнулся и как закричит на воздушника:
– Тупой упырок, считаешь, что сильнее меня?!
Навалился на него, замахнулся кулаком. Я на миг опешила, но потом поняла, что он так отвлекал магистра, чтобы дать мне возможность выбраться. Не теряя драгоценных мгновений, я покинула кабинет. Повозилась совсем чуть-чуть с замком. На носочках побежала к ближайшему повороту и перевела там дыхание. Выглянула.
Парней уже развели в разные стороны. Оли прикоснулся к губе, с вызовом посмотрел на лекаря. А тот выглядел на редкость довольным. Заметил меня, улыбнулся шире.
Отшибленный на голову!
Я спряталась, усмехнулась. Решила не дожидаться их здесь и побежала в свою комнату, чтобы пристроить иглу в укромное место рядом с кинжалом и сделать вид, будто провалялась все время в кровати с ужасной болью в животе. Вот только по пути замедлилась возле двери коменданта.
Он там? Может, стоит зайти, попросить у Гизнибера прощение за нашу старую драку? Нехорошо как-то вышло.
Я даже двинулась в том направлении.
– Мелкая, я вот что подумал. Хочу быть великим, но и молчать очень долго не хочу. Можно я немножечко поговорю?
– Давай.
– Ух! – выбрался на мое плечо кузнечик. – Я хочу себе подушечку. Отдельную, с висюльками. Чтобы мягенькая и вся моя.
– Зачем тебе она? – спросила, передумав идти к коменданту.
Занят, конечно же, а я потревожу его своими глупостями. Нет, лучше не беспокоить уважаемого гоблина.
Развернулась, направилась в свою комнату.
– Так я же Октониус дир Пиппероли Великий, мне по статусу полагается.
– А мои волосы тебя больше не устраивают?
– Мелкая, ну что ты такое говоришь? Твои волосы лучшие, они созданы специально для меня. А подушечка – это для сна. На ней я буду лежать лапками кверху.
– Так лежат мертвые.
– Они просто за мной повторяют.
Я зашла в комнату, сразу начала снимать с себя все лишнее и прятать, чтобы соседки не увидели. Кузнечик тем временем перепрыгнул на стол и забрался на баночку с мазью, да так, словно на трон сел.
– И, вообще, мне еще отдельная кровать полагается. Но, – поднял лапу, – так и быть, подушечки хватит, не стану тебя утруждать.
– Где я для тебя ее возьму? – не стала спорить, потому как не видела смысла. Это ведь Пиппи!
После случая с мучителем я вообще фамильяра иначе воспринимала. Да, болтун, каких еще поискать надо, и порой выдавал совсем не то, что нужно, но ведь мой болтун. Самый… великий и быстролапый!
– Хотя знаю, – подняла палец и побежала к выходу.
Правда, вернулась к зеркалу, осмотрела себя с ног до головы. Может, заколку какую в волосы добавить, чтобы красиво выглядеть? Рубашка недостаточно ровно сидела на мне, ее не мешало бы разгладить. И юбка не складочка к складочке. Эх. Ладно, я ведь не на свидание шла, в самом-то деле.
– Эй, ты куда?
– За твоей подушкой!
Выскочила в коридор. Вскоре заметила, что Пиппи меня догнал. За считанные минуты добралась до двери коменданта и остановилась. Подняла руку. Поняла, что сердце отчего-то стучало неровно, будто от приятного волнения. Все-таки постучала, нажала на ручку и вошла.
– Добрый день, к вам можно?
– Мелкая, а что с твоим голосом?
– Все нормально с моим голосом, – проворчала и улыбнулась, когда заметила Гизнибера. – Здравствуйте.
– Вот опять. Ты заболела?
Я шикнула на Пиппи, проследила, как гоблин отставил в сторону лейку, потрогал политый цветок. И столько нежности было в этом движении, что мне вдруг захотелось оказаться на месте растения.
Так, стоп, что за розовые мысли?
Я мотнула головой, напомнила себе, зачем пришла, и проговорила быстро:
– Прошу прощения за инцидент, случившийся по вине-е моей, – сказала, скосив взгляд на важного кузнечика, уже готового заявить, как он не любит желтоглазых. – Надеюсь, смогу как-нибудь ее загладить.
– Эй-эй! Мелкая, ты чего так улыбаешься?
– Ничего я не улыбаюсь, – прошептала ему и снова повернулась к гоблину.
В рубашечке, жилеточке, с бабочкой. Такой аккуратный, ухоженный. И пахло от него приятно. Или это не от него? Не суть! Да, кожа зеленая, но ведь я тоже не красавица.
– Прощаю, – сказал комендант и с важным видом запустил руку в кармашек своих брюк.
– Подскажите, пожалуйста, а можно у вас найти подушечку для моего кузнечика?
– Подушечку? – переспросил он, чаруя меня звучанием своего голоса.
– Да.
– Мелкая, – перебрался мне на голову Пиппи и постучал лапкой по лбу.
– Для него? – указал гоблин на моего зеленого.
– Да-да.
– Он тебя околдовал! – охнул фамильяр. – Или сознание вынул!
– Не говори ерунды, – выдала я извиняющуюся улыбку этому невысокому мужчине. – Такой хороший… гоблин не стал бы так поступать. Простите моего кузнечика, он порой не думает, что болтает.
– Ничего, – заулыбался Гизнибер. – Идемте.
– За подушечкой?
– Вы ведь за ней пришли.
– Да-да.
Какой он понимающий!
Комендант завел меня в свое хранилище. Мы шли среди стеллажей, шкафов, где на полках находилось много разного. Я смотрела по сторонам, не могла сдержать улыбку, просила Пиппи молчать, потому что он никак не хотел угомониться.
– Вот, – достал с полки гоблин одну из подушек, протянул мне.
– Спасибо, – приняла я и случайно задела его руку.
Меня будто молнией прошибло. Я даже охнула. Отступила.
– Пр-ростите, – выдавила и поняла, что вдруг стало очень душно, тесно, неуютно. Что это со мной?!
Я поспешила покинуть помещение. Сразу бросилась в свою комнату, где заперла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце бухало в груди. Я не могла успокоиться. Перед внутренним взором видела коменданта, такого красивого, галантного, уступчивого, и не могла понять, как раньше не замечала, какой он хороший. Ну и пусть гоблин, зато в целом очень приятный мужчина. Глаза красивые, словно медовые. Ушки, наверное, мягкие очень. Вот бы потрогать их…
– Ах, – выдала я и только сейчас заметила, что мои соседки уже вернулись с собрания и с подозрением косились на меня.
– Кьяра, влюбилась в кого? – с прищуром поинтересовалась Хлоринда.
– Я?! – спросила возмущенно. – Вот еще!
Не надо мне приписывать этих сопливых достижений.
Я оторвалась от двери, направилась к кровати, села. Встала, поняв, что не взяла то, ради чего к коменданту пошла. Поспешила обратно.
– Эй, нам сказали не покидать своих комнат! – крикнула мне вдогонку соседка. – На собрании…
– Я быстро! – не стала слушать.
– Мы опять на дело? – поинтересовался кузнечик.
– Нет, за твоей подушкой.
– Ой, а я уже не хочу. Что-то на твоей шее нормально спится. Она мягкая. – Потыкал меня лапой Пиппи. – Вот здесь особенно, за ухом.
Я фыркнула. Остановилась у помещения коменданта. Поправила волосы, вдруг поняла, что выгляжу плохо. Нужно бы приодеться, платье какое там, туфли. Розовое… Да, такое мне было бы к лицу. Чтобы длинное, подчеркивающее мою талию. О, и венок на голову, чтобы казаться сказочной и легкой.
Дверь сама открылась. Гизнибер посмотрел на меня снизу вверх, и я будто поплыла.
– Мелка-а-ая, мне не нравится твое лицо.
– У тебя оно тоже не очень, – произнесла и встрепенулась. – Ой, простите, это я не вам, я кузнечику.
– Вы подушечку не забрали, я нес ее вам, прелестная дева. – Показал гоблин сверток с розовым бантиком.
– Ой, какая красота. Мне, да?
– Да.
– Можно? – потянулась я к своему подарочку и нечаянно задела руку коменданта.
И снова молния, которая прошибла тело. Сердце пропустило удар. В груди стало тесно-тесно.
– Вы… – выдохнула, не в состоянии слова сказать от затопивших меня чувств.
– Караул! – прокричал мне на самое ухо кузнечик. – Эй, ты кто такая и куда дела мою двуногую?!
Я отмахнулась от Пиппи, поняла, что сверток так и не забрала. Дотронулась до него и вдруг заметила боковым зрением, что ко мне приближались до боли знакомые фигуры. Притом с таким видом, будто я что-то обоим должна.
– Не смотри на него! – крикнул Овиан, и я решила, что пора от них спасаться.
Затолкала коменданта в комнату, поскорее закрыла дверь.
– Эй! – почти моментально ударили с той стороны.
– Норкси, тут кое-что произошло, – послышался голос Васиана. – Выходи скорее, а то нам самим здесь быть нельзя.
– Вот и не будьте!
– Кьяра! – дернул дверь Овиан. – Немедленно выходи, не зли меня.
Я фыркнула, отмахнулась на вопросительный взгляд гоблина.
– Не обращайте внимания, они немного не в себе. Что вы там говорили про подушечку? – наклонилась к нему, не в силах отвести взгляда от прекрасных глаз.
Да в них вся вселенная!
Смотреть бы и смотреть. Ближе, чтобы разглядеть эти маленькие крапинки. Дотронуться, но только до руки, потому что боязно, ощутить, как он сжал мои пальцы, как потянул на себя. Слышать где-то на фоне крики двух парней, от ударов которых опасно сотрясалась дверь.
Я была очарована. Сердце билось все чаще. Щеки пылали от понимания, что этот замечательный гоблин вот-вот поцелует меня. Наши губы совсем близко, осталось немного, чтобы почувствовать их на себе, поддаться Гизниберу.