Радмила поняла, что отца не переспорить. Психанула. Развернулась. Умчалась из столовой. Была бы дверь, хлопнула бы и ею.
Оказавшись в спальне, Рада привалилась спиной к стене. Да что за день такой, а?! И он ведь толком не успел начаться.
***
Рада собрала конспекты, планшет. Упаковала все в рюкзак. Привела себя в порядок и поехала в мастерскую, невзирая на запрет отца.
Здание, которое с детства обожала Рада, относилась к историческому наследию города. Потому, несмотря на угрозы отца, продавать это строение он не стал бы. Да и в завещании четко прописано, что продавать старую мастерскую деда нельзя.
Внутри все осталось так, как было при жизни дедушки. Радмила всего лишь навела порядок, выкрасила стены, заменила старенькие окна на современные, обшила мягкую мебель новой тканью. И купила несколько огромных зеркал, для работы.
На весь нехитрый ремонт девушка копила средства пару лет. Официально работать не могла, потому что отец запрещал вести какую-либо деятельность вне семейной фирмы. А работать логистом Рада не хотела. Девушка брала заказы на пошив одежды, ведь это и было ее увлечение с ранних лет. Бабушка научила ее обращаться со швейной машинкой, шить, вязать. Вот и пригодились эти умения.
Из старенькой мастерской, где под умелыми пальцами деда рождались уникальные деревянные изделия, Рада переоборудовала собственное ателье. Стеллажи и полки сохранились. А все инструменты Рада спрятала под стеклянные короба. Получилось очень даже стильно. Да и света хватало. Одна из стен выходила на солнечную сторону, с огромным окном. Здесь менять раму было слишком дорого, потому Рада попросила ученика деда, и тот восстановил все окно.
Рада подняла тяжелые шторы. Просторное помещение тут же залило ярким светом. И настроение моментально улучшилось. Ссора с отцом стала казаться пустяком.
Филатова вернула на полку книгу, которую читала вечером, чтобы отвлечься от мыслей об экзамене. Рядом, на стеллаже, лежал большой альбом с кожаным переплетом. Сюда Рада вносила свои лучшие эскизы. То, что можно было бы показать бабушке. Она бы одобрила.
В животе заурчало от голода, напомнив, что Радмила толком не ела ничего со вчерашнего вечера. Стряпню мамы можно смело не считать.
Радмила прихватила кошелек, телефон, теплую куртку и отправилась в небольшую уютную кофейню через дорогу.
Заведение открывалось в восемь утра. Здесь подавали вкусные завтраки и выпекали хрустящую свежую сдобу.
Рада сделала заказ и заняла любимый столик у окна, в которое просматривалась вся улица, в том числе и мастерскую. Вывески не было. Но это пока. Радмила мечтала о том, что рано или поздно, сможет открыть свое ателье, а чуть позже запустить собственную линейку одежды. Пока что мечты оставались мечтами, потому что денег на все это не было. Отец не поддерживал увлечение Радмилы. Считал, что дочь должна помогать ему в компании, а не заниматься чужими шмотками.
Радмила окунулась в собственные мысли, воспоминания, грезы. И не обратила внимание на девчонку, лет тринадцати, которая направлялась к соседнему столику. В руках незнакомка несла небольшой поднос с чашкой кофе и пирожным. За плечом — огромный рюкзак. Казалось, он вот-вот перевесит девушку, и та упадет.
В принципе, так и случилось. Рада попыталась увернуться от летящей в нее чашки горячего кофе и одновременно поддержать девочку.
— Ой…, — испуганно выдохнула та и перевела взгляд на Раду, — п-п-простите, пожалуйста! Я не специально.
— Верю, — ответила Филатова.
— Мне о-о-очень жаль! — шмыгнула носом девчушка.
— Ты что, рыдать собралась? — нахмурилась Рада. — Сядь, пока ничего не снесла.
Рюкзак за спиной подростка был и вправду огромным. Горячий кофе расплескался по столу и полу. А пирожное оставило шоколадный отпечаток на свитере Радмилы.
— Я вам химчистку оплачу, ок? — спохватилась девушка. — И кофе. Могу кофе купить!
— Я уже купила, — улыбнулась Рада. — А вот тебе нужно купить еще один. А лучше, какао или чай. Ты еще маленькая для кофе.
— Вот и старший брат тоже так говорит, — шмыгнула носом девчонка и протянула руку, — меня Стася зовут. Мне правда жаль, что я такая неуклюжая.
— Бывает, — приветливо улыбнулась Радмила.
Пожалуй, впервые с тех пор, как эта мастерская перешла в собственность Радмилы, здесь появились гости. Были родители. Вовчик однажды помог ей с коробками и мебелью. А вот гостей здесь прежде не было.
Оказалось, что это очень приятно. Особенно, если первый гость, вернее, гостья, такая забавная.
Стася с большим интересом изучала каждую мелочь на стеллажах и в стеклянных коробах. Раде было приятно рассказывать обо всем, что было по-настоящему ценным для нее. Девочка задавала вопросы. А после, увидев машинку и отрезы ткани, с восторгом принялась все это изучать и примерять на себя. В не меньший восторг девочку привели манекены с уже готовыми нарядами.
— А мне можно…? Я всегда мечтала, что у меня будет вот такое платье! А я их не очень люблю! Но вот твое носила бы. Можно? — с щенячьим восторгом в глазах спросила девочка.
— Ты хочешь, чтобы я сшила для тебя платье? — на всякий случай уточнила Рада. Но мысленно она уже «увидела» этот наряд. И получалось очень даже мило. Классно получалось.
— Я заплачу! Честно-причестно! — кивала Стася.
— Вот этого не нужно, — покачала головой Радмила. — Давай снимем мерки. Раз с фасоном мы решили. Но учти, у меня еще сессия не закрыта. Потому готовое платье увидишь через недельку, если не больше.
— Идет! У брата как раз день рождения. Сражу всех гостей наповал, — захлопала в ладоши девочка.
— Главное, не насмерть. Нынче сложно спрятать трупы, — рассмеялась Рада.
— Пф! Мой брат и не такое сможет. Он у меня, знаешь, какой! Ух! — похвасталась девочка.
Рада даже не сомневалась. Справляться с таким активным ребенком — это нужно уметь. А как Стася уже успела рассказать Радмиле, ее родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. И старший брат сам воспитывал ее.
Признаться, Рада заочно уже начала уважать мужчину. В ее глазах он стал для нее героем, ведь Стася рассказывала о брате с обожанием и любовью. Этого не скрыть. Было ясно, что между братом и сестрой доверительные отношения.
Рада сняла с девочки мерки, обменялась со Стасей номерами телефонов.
— Ой, мне уже пора бежать, — с грустью вздохнула девочка. — А можно я буду иногда приходить к тебе? У тебя здесь классно.
— Конечно, — кивнула Радмила и проводила гостью до дверей.
Знакомство с девочкой заставило Раду задуматься о собственной семье. Грустно стало, ведь Филатова осознавала, насколько сложные у нее взаимоотношения с родными. Но родные у нее есть, живы и, слава богу, здоровы.
Радмила вздохнула и взяла телефон в руки. Набрала номер телефона мамы.
Разговор был недолгим, да и не особо содержательным.
— Я поговорю с отцом, детка, — пообещала мама на прощание.
— Спасибо, — поблагодарила девушка.
Что ж, было бы неплохо, если бы отец сменил гнев на милость, не осуществил свою угрозу насчет мастерской. А Рада, в свою очередь, постарается не завалить экзамен.
***
У Тихоновского день был отвратительным. Ни минуты покоя. Мужчина окопался в собственных делах. И университет никак не вписывался в его планы.
Однако отказать профессору Влас не мог. Игнат Игнатович, близкий друг покойного отца, многое сделал для карьеры молодого перспективного адвоката. И вот наступил черед отдавать долг.
К тому же, что уж скрывать, а подработка в университете Власа слегка взбодрила. Разнообразила адвокатскую рутину.
Тихоновский, докурив, выбросил сигарету в урну на парковке. В окнах квартиры, где жил Влас с младшей сестренкой, горел свет. Настасья уже дома. Марфа Васильевна прислала сообщение с подробным рассказом о том, что ела девочка на обед и на ужин.
Влас прихватил рабочий портфель из багажника, документы, пальто, и пошел домой. Квартира прежде принадлежала родителям. Влас сделал здесь ремонт, сам перебрался в большую спальню, которая прежде принадлежала отцу и маме. Настасье досталась бывшая его, Власа. Третью спальню строители объединили с лоджией, а дизайнер превратил все это пространство в рабочий кабинет.
В гостиной и кухонной зоне ничего не изменилось. И здесь многие вещи остались так, как были при жизни родителей.
Возможно, Влас поступал неправильно. Но он хотел, чтобы сестренка помнила маму и папу. Влас не пытался заменить ей родителей, роль старшего брата его вполне устраивала. Однако мужчина переживал, что в возрасте Настасьи у него было куча друзей. А у сестры очень узкий круг доверенных лиц. Подруг и вовсе почти нет.
Открыв дверь своим ключом, Тихоновский невольно улыбнулся. Свет горел на кухне, в гостиной и в комнате сестры. И оттуда были слышны звуки работающего телевизора.
Первым делом, сбросив обувь, Влас пошел к сестре. Настю он видел в последний раз вчера вечером, потому что рано умчался в офис, когда девочка еще спала.
— Привет, — поздоровался Влас.
Мужчина остановился в дверях, не перешагивая порога. Удивленно вскинул брови.
По всему полу были разбросаны смятые листки бумаги. Сестренка рисовала, и у нее что-то никак не получалось. И, кажется, Настасья начинала злиться.
Сестра, сидя в центре кровати, торопливо наносила короткие штрихи на белоснежный лист бумаги. Руки у девочки, как и щеки, и кончик носа, были испачканы черным.
— О, вот, смотри! — радостно подскочила Настена с постели и подлетела к Власу. — Вот! Наконец-то! Нравится?
Влас внимательно взглянул на набросок. Портрет молодой девушки требовал доработки. Это всего лишь эскиз, но очень красивый.
И девушка, почему-то, казалась Власу знакомой.
— Очень, — кивнул Тихоновский и, вынув платок из кармана брюк, принялся стирать черные пятна с лица Настены. — Как день прошел? Где была? Чем занималась?
***
— Ты даже не представляешь, какая она классная! И очень, просто очень красивая! — выражала свое восхищение сестренка.