ать не додумалась продиктовать участковому фамилию и имя Насти прежде, чем врачи скорой увезли ее с собой. Ну или просто не успела.
Анастасия смотрела на Вовчика волком. Сидеть по ту сторону решетки — так себе удовольствие. Еще и невиновной.
В полном молчании Скворцов вывел девушку из здания полицейского участка. Двинулся к машине такси, которое уже успел вызвать. Понял, что Стася идет в противоположном направлении.
— Насть! — позвал Скворцов. — Ты куда?
— Домой! — не оглядываясь ответила девушка, но тут же притормозила, обернулась, яростно взглянула на собеседника. — Сам корми своего кота! Ясно?! И матушку свою угомони! Я не воровка! Я никогда ничего чужого не брала! Никогда!
Владимир видел, как вся дерзость, бравада, смелость испаряются из глаз девчонки. И вот-вот нагрянет истерика.
— Я ничего в твоей квартире не трогала! Ничего! — продолжала кричать Стася.
— Я знаю, — кивнул парень.
— Я просто кормила Кефира, — шмыгнула носом девчонка.
— Он тебе за это очень благодарен, — заверил Вовчик, — и я тоже.
— А ты — дебил! — Стася ткнула в его грудь пальцем. — Зачем приперся? Тебя же не выписали еще!
— Тебя спасать, — оправдался Вовчик.
— Я и сама прекрасно справляюсь! Без тебя! Позвонила бы Егору, или Власу! Кому угодно, но явно не тебе! — фыркнула Настя. — Вали в свою больницу.
Тихоновская развернулась и собралась от него уйти.
Возможно, Скворцов ее бы и отпустил.
Но…
Всю неделю он не видел ее. Соскучился. Думал всякое разное, и непристойное, и глупое. И глупо-непристойное.
А еще представлял, что вечера Анастасия Тарасовна проводит в компании какого-нибудь мажора, что ей там весело, хорошо. А он, Вовчик, скучает и валяется в больничной палате. И что совести у Стаси нет. Могла бы разок проведать и его, а не только Кефира.
— Стась? Я, кажется, сам не доберусь, — вдохнул Скворцов и включил все свое актерское мастерство, недаром ведь в школе он ходил в театральный кружок. Вот и пригодилось. — Как-то все плывет…
— Скворцов!
— Я серьезно, Стась, — пробормотал парень и приобнял девушку за плечи, навалившись на нее.
— Вот только врать не нужно!
— Я не вру.
— Сейчас скорую вызову.
— Не нужно. Мы так, своими силами. Проводишь меня домой?
— В смысле, в психушку?
— В смысле, домой.
— Вон такси, сам доедешь, — процедила девчонка и попыталась сбросить его руку со своих плеч. — Тебе мама разрешила ко мне подходить?!
— С мамой я сам разберусь, — уже серьезно ответил Владимир. — Стась? Я правда очень домой хочу. Ну проводи, а? Раз уж я все равно сбежал из больницы. Смысл туда возвращаться?
— Все-таки сбежал?! — вымученно вздохнула Стася. — Ладно. Но только до подъезда. По лестнице сам будешь подниматься!
Вовчик кивнул. Ладно, главное, согласилась и не убежала. А там Скворцов придумает, как ее уговорить зайти в квартиру. В крайнем случае, у него есть Кефир. Уж кота Стася не бросит.
***
— Настенька! А мы так участковому и сказали, что все это ошибка! — всплеснула руками соседка, когда Владимир придерживал двери в подъезд. — Ту скандалистку мы знать не знаем! А вот нашу Настеньку знаем. А он нам говорит, мол, есть сигнал, обязан реагировать! Что за милиция нынче пошла?! Какие еще сигнал?! Никто у нас не сигналил! Все тихо и спокойно.
— Спасибо, Елена Аркадьевна, не волнуйтесь, все хорошо, — улыбалась Стася старушке.
— Недоразумение, Елена Аркадьевна, — подал голос Владимир, признаться, он и не знал полного имени соседки, ее все звали баба Лена, — мы все решили.
— Решили, как же! — ворчливо отмахнулась старушка. — Настеньку вон, перепугали, бледная вся. Сахар небось упал, да? Я сейчас пирогов принесу. Как раз напекла. А ты, Владимир, порядок наведи. Что это еще за новости такие, чтобы добропорядочного человека в кутузку увозили!
— Наведу, Елена Аркадьевна, — пообещал Вовчик.
Старушка вынесла пакет со свежими пирожками, пока Владимир открывал двери в свою квартиру. Стася натянуто улыбалась. И, судя по тому, как прятала взгляд, проходить в квартиру не планировала.
— У меня там телефон, — наконец произнесла девчонка и кивнула на дверь. — Заберу и поеду.
— А как же Кефир? И пирожки? — нахмурился Скворцов.
— Это без меня, — отвернулась Стася.
Елена Аркадьевна вернулась к себе, попрощавшись с молодежью. Владимир впустил Настю в квартиру первой.
И закрыл дверь на ключ, а связку убрал в карман.
— Скворцов? Ты чего?
Вовчик прислонился спиной к двери. Походу, он переоценил свои силы. И, да, рано сбежал из больницы. Но обстоятельства вынудили. И потом, было у парня чутье, что именно сейчас нужно что-то кардинально менять.
Все менять. Иначе упустит он свое счастье. Упорхнет оно от него. И что потом делать?
— Насть, сил нет спорить, — признался Владимир. — Давай назавтра отложим?
***
Стася напряженно следила за Скворцовым. Испарина на лбу, бледность на небритом лице. Выглядел мужчина неважно. Поэтому девушка и решила не спорить.
Владимир похлопал ладонью по своему карману. Внутри звякнула связка ключей.
— Остаемся, — невнятно пробормотал Вовчик и, оттолкнувшись от двери, пошел в спальню.
— Не вздумай лезть под душ! — рявкнула Стася, боясь, что этот идиот намочит бинты и станет еще хуже.
И, да, девушка не стала говорить Скворцову, что запасной ключ от его квартиры у нее все еще в кармане.
***
Вовчик проснулся от того, что выспался. Было удобно, комфортно, уютно.
И дело было не в привычной постели. Вернее, не только в ней.
Скворцов бодро поднялся на ноги, прислушался к звукам из соседних комнат.
Гробовая тишина.
Выходит, Стася от него сбежала? Вот же…
Ладно, найдет, вернет, все выяснит. Это вечером его вырубило почти мгновенно. Они с девчонкой не поговорили. Сейчас Владимир решил, что двери не откроет, пока Стася не узнает о его чувствах. Возьмет, и выдаст ей всю информацию прямо в лоб.
В конце концов, он взрослый мужик. А не пацан сопливый, чтобы юлить и ходить вокруг да около.
Скворцов прошелся по комнатам. И выдохнул, оказавшись на кухне.
Настя гладила Кефира, пока тот сидел на подоконнике. На плите что-то кипело в сотейнике. На столе виднелась тарелка с горкой блинчиков. И аромат стоял необыкновенный.
Но не он завладел вниманием парня, а девушка.
Она стояла напротив окна. Яркие лучи утреннего солнца обрисовывали девичий силуэт, просвечивали длинную футболку, которую Стася позаимствовала перед сном.
Волосы у малышки собраны в небрежный высокий хвост. Да, жаль, что Стася срезала их. Владимиру очень нравились эти темные пряди. Иногда Вовчику даже казалось, что он чувствует, как они скользят сквозь пальцы.
— Позавтракай обязательно, — отвернувшись от Скворцова, произнесла Стася.
И закрылась от него. Вовчик ощутил невидимый занавес. Железобетонный. Сложно такой пробить.
— Что я делаю не так? — заговорил Скворцов. — Насть? Посмотри на меня!
Стася упрямо отворачивалась. Вообще казалось, что девочка отчаянно хочет сбежать подальше от него. Но он ведь ничего не сделал. Не приставал к ней. Слова не сказал. Просто не выпустил из квартиры.
— Мне пора домой, — девушка игнорировала Вовчика, потискала кота, разжала руки, выпустив того на подоконник. — Ты попроси кого-нибудь другого присмотреть за Кефиром, если вернешься в больницу.
— Насть, ты притащила кота, выходит, он твой, — возразил Владимир.
— Неправда, — откликнулась Стася.
— Правда! Мы в ответе за тех, кого приручили, — покачал головой Вовчик, он медленно приблизился к Насте, почти вплотную. — Бросишь нас с Кефиром на произвол судьбы?
— А ты здесь при чем?! — фыркнула Тихоновская.
— Я тоже твой, малышка, — негромко произнес Скворцов и, наконец, сделал то, о чем неистово мечтал вот уже несколько месяцев.
Ладони легли на девичьи плечи, скользнули ниже, огладили предплечья. Вовчик притянул Стасю к себе. И теперь прижимался к напряженной спине грудной клеткой.
— А ты моя, — шепнул он на ухо и сжал руки, обнимая девушку. — Моя маленькая любимая девочка.
— Не шути так, Вов, — негромко, на выдохе, произнесла Стася.
— Это правда, — Скворцов потерся носом о девичий висок, кайфуя, прикрывая глаза от блаженства. — Я тебя люблю. Ты моя девочка. Мы не просто друзья. Смирись.
— Все вот так просто? — нервно хмыкнула она.
— А зачем усложнять? — улыбнулся Владимир.
Он развернул малышку, обхватил нежное личико ладонями.
Парню хотелось зацеловать ее, съесть, раствориться в ней. Но и пугать Стасю нельзя. Сбежит еще. Потом придется догонять.
Хотя, за любимой он готов и на край света бежать.
— Скворцов, ты дурак! — всхлипнула, улыбнулась, накрыла своими ладошками ее руки. — Почему раньше молчал?
— Потому что дурак, да, — согласился Владимир.
Кто первым начал поцелуй, было уже не важно. Главное, они вместе. И ничего не волновало. Даже то, что хитрый Кефир воспользовался ситуацией, стянул пару блинов со стола и съел всю сметану. Но никто не собирался его наказывать. Хозяева были слишком заняты друг другом.
***
— Вов, я ухожу.
— Нет, не уходишь, — возразил Скворцов и сильнее сжал руки. С нее станется, сбежит. А у него потом бессонница. — Спи!
— Мне, правда, нужно, — вздохнула Стася.
— Мне тоже нужно, — пробормотал парень и придавил бедра любимой кленом, чтобы не убежала от него.
Между ними все просто и сложно одновременно. У них отношения, да.
Но близкие люди эти самые отношения не поддерживают. Вся родня раскололась на два фронта: «за» и «против».
Впрочем, тех, кто «против» было всего двое. Влас и матушка. А если учесть, что именно эти люди считались самыми близкими, их мнение перевешивало.
В итоге Стася регулярно ругалась с братом, Владимир — с матерью.
По большому счету, плевать. Стася, и уж тем более, Скворцов, взрослые, совершеннолетние. Вправе сами решать, с кем им быть, встречаться, заводить семью.