– Слышь, Кратен, ты прям как тот журналюга из новостей вещаешь, – хихикнул Ян.
– А вы, что здесь делаете вы? – мне было странно видеть этих ребят, хоть и поношенной одежде, здесь, почему-то казалось, что они намного умнее, чем создают видимость. Или это потому, что они младше? – Где ваши родители, семьи?
– А мы и есть семья, – сурово ответил Савва. – И сами себе родители.
«Беспризорники», – подумала я, и мне стало по-настоящему жалко ребят. Дети, которым пришлось повзрослеть слишком рано.
– Вы не местные, ничего не знаете, но как вы сюда попали? – Труба начал размышлять вслух.
– Не знаем, мы…
– Вы не помните? – закончил за меня Ян, выкручиваться дальше было бесполезно, эти парни нужны нам, и помогут, если почувствуют в нас родственные души. И я очень страстно желала этого, смотря каждому из парней по очереди в глаза.
– Да, нам нужна помощь, мы не помним ничего до того момента, как оказались в вашем городе, кроме своих имен. Навыки, отработанные до автоматизма, я так полагаю, остались, если так же естественны, как дышать или говорить.
– Но вы говорите с нами на одном языке, значит вы все же отсюда? – спорить тут было не с чем, вывод Саввы был логичен.
– А может вы разработка военных? – Ян округлил глаза. – Вдруг они вам память стерли и хотели заставить работать на правительство, чтобы таких же как вы ловить?
– Яго, не смотри на ночь больше «Большого брата», этот сериал тебя до добра не доведет, – закатил глаза Кратен. – Ладно, пойдемте, познакомитесь с остальными, да подумаем, чем мы сможем друг другу помочь.
.Глава 10
Ребята достаточно быстро добрались этажа до пятого, прошли по длинному коридору, завернули в закуток, что был предбанником на три квартиры и очутились таком бедламе, который и представить сложно.
– Вот здесь мы и живем, – тяжело вздохнул Савва окидывая взглядом кучу-малу из детей лет восьми-двеннадцати. – Что здесь происходит?! – громко сказал он строгим голосом, от которого мороз пробежал по коже, а малышня рассыпалась в разные стороны. Теперь я поняла, почему он главный среди них.
– Кратен, Валька опять отобрал у меня куклу и сломал ей голову! – заныла девочка, которую я среди мальчишек и не сразу увидела. Ведь одеты они были в одинаковые бесформенные штаны и толстовки, где только взяли в таком количестве?
– Валентин? – Парень выцепил за шкирку одного из пацанят. – Сегодня помогаешь на кухне, остальные марш убирать тот бардак, что навели, не позорьте меня! – удивительно, но мне кажется, что далеко не все родители так справляются со своими детьми, как этот паренек с беспризорниками. – Не обращайте внимания, им энергию девать некуда, уже не знаю, чем занять, лишь бы не барагозили. Вы есть хотите?
– Нет…
– Да, мы не помним когда нормально ели, – одновременно сказали мы с Сашей, причем он явно продолжал не доверять местным жителям, а я прониклась к ним родственными чувствами.
Они были такие же как мы, потерянные дети, никому не нужные, фактически без прошлого и будущего. Хотя, последнее зависит только от нас.
– Ладно, – рассмеялся Савва. – Идем, посмотрим, чем нас сегодня хозяюшки порадуют.
– Кратен, вы вернулись? Кто там был? – послышался звонкий девчачий голос, а навстречу нам вышла девушка лет семнадцати, в такой же одежде, как и все остальные, только у неё поверх толстовки был накинут милый розовый передничек, заставивший меня улыбнуться. – Кто это? – девица прищурила глаза и оценивающе посмотрела на меня, потом на Сашу и вдруг широко улыбнулась, вызвав у меня странное желание вцепиться ей в лицо. – Добро пожаловать.
– Здравствуйте, Саша, это моя подруга, Алиса, – мой спутник сделал акцент на предпоследнем слове и кровожадность меня отпустила. А мне стало стыдно.
– Добрый день, – постаралась поздороваться я как можно доброжелательней.
– Привет, Катя, – в дверном проеме показалось еще несколько девочек, – а это Леся и Марина, тот клубок сорванцов, что вы видели это Валек, Витька, Галя и Петро.
– Вас тут так много? – удивилась я.
– Нет, нас еще больше, парни дежурят на основных подступах к дому, чтобы если вдруг что случиться, все успели убраться отсюда.
– Очень продумано, – похвалил его Саша.
– Я за них в ответе, так же, как ты за неё.
– С чего ты взял? – удивился парень и на секунду повернулся ко мне.
– Я такие вещи нутром чую, – усмехнулся Савва. – Все, хватит разговоров. Катька, корми. Потом новеньким все объяснять будем.
Жизнь у ребят была нелегкая, но как сказал Ян, лучше, чем в детдоме, почему-то тут дети держались друг за друга и особо стычек-то не было, лишь у малышей, но это нормально, они. А в детдоме драки, наказания и вообще жестокость была нормой. Вот только жизнь и там и там была экзаменом на выживание. Старшие иногда подрабатывали нелегально, младшие попрошайничали, когда рядом не было представителей власти, и те, и другие воровали, если придется.
Но пока ни у них, ни у нас не было выбора, и мы остались, стараясь помогать по мере возможностей.
Саша почти со мной не разговаривал и почти все время пропадал на «рейдах», тах мальчишки называли вылазки за едой или деньгами, а я присматривала за малышней и помогала девочкам, которые приняли меня радушно. Все, кроме Кати, она изо всех сил пыталась оказаться поближе к единственному, кто мог меня понять, чем жутко бесила, а я, вероятно, раздражала её тем, что, по общему мнению, была парой Саши. И с чего они взяли?
– Марин, а как ты здесь оказалась? – светлая, с кудряшками, она казалась ангелочком, хоть и выглядела старше своих лет, когда вылезала из серых штанов и худи. При желании могла хладнокровно стащить у засмотревшегося на нею мужчины всю наличность или зашить распоротую конечность кому-нибудь из парней.
– Сирота я, как и многие тут.
– Прости, не хотела тебя расстроить, – я мысленно ругала себя за любопытство.
– Да ничего, мы привыкшие, когда попадаем в «стаю», все равно рассказываем, проживаем всю боль, знаешь, легче становится. У нас есть правило, мы не испытываем жалости друг к другу, чтобы не расклеится, но любой из нас готов выслушать другого, если тот сорвался. Это важно, – она задумалась на секунду. – Моя мама умерла, когда мне было пять, сначала просто кашляла, потом свалилась с температурой, её забрали в больницу и оттуда она уже не вернулась. Отец женился через год, а через еще два начались какие-то протесты, честно, я даже не знаю, в младших классах еще не очень понимаешь, о чем говорят взрослые. Он был пожарным, его машину отправили тушить офисный центр, что подожгли протестующие. И оттуда уже не вернулся он. А мачехе я не была нужна, родных больше нет, и служба опеки отправила меня в детский дом. Там я познакомилась с Катей, она хорошая, хоть вы не ладите, всегда меня защищала, потому у меня не возникло даже сомнений бежать с ней или оставаться.
– Я сожалею, – от её истории хотелось плакать.
– Ты что. Кратен вон на границе жил, в его дом попал снаряд, никто не выжил кроме него. Ему было три. Вальку тетка просто отвела на вокзал, сказав, что прихлебатели ей не нужны. Леську избивал отчим, и она сбежала. Друг в друге мы нашли семью, настоящую, понимаешь?
– Понимаю, – я всхлипнула.
– Ой, прости, – бросилась ко мне Марина. – Я совсем забыла, ты же даже не помнишь, есть у тебя семья или нет. Это жестко, – она обняла меня и погладила по голове, а я расплакалась. – Надеюсь, ты вспомнишь, может даже они ищут тебя? Слышишь? Все образумится.
По щекам текли слезы, а я думала, как странно иногда поворачивается жизнь, девочка с неизвестным будущим, тяжелым настоящим и невыносимым прошлым, успокаивает меня, у которой нет ничего, даже воспоминаний. И я реально не знаю, что хуже.
– Спасибо, Мариш.
– Да брось, лучше иди, покемарь часок, ты же с малышней вымоталась уже, они и статую достать могут со своими играми.
Я прилегла в соседней комнате, но одна осталась ненадолго, младшие облепили меня буквально через пять минут, создавая ощущение уюта и защищенности, не смотря на жуткое неудобство, ведь локоть Петро утыкался мне в бок, а Галя усиленно сопела, пытаясь оттеснить от меня Вальку. Устроившись поудобней, я приобняла девочку, и взгляд упал на браслеты. Вспомнился Василий Андреевич и его слова: «Вдохни в них силу, и ты увидишь настоящее, думай, вспоминай, пройди рубеж», – что они значат? Но тело оказалось умнее головы, я выдохнула, изо всех сил мечтая о хоть каком-то знаке, и вселенная поняла меня буквально. На бусинах начали проявляться символы. Я точно знала, что они знакомы, осталось только вспомнить откуда, вот только сон сморил меня раньше, чем что-то значимое пришло на ум.
Глава 11
Я снова в саду, солнце нещадно печет, и если бы не крона раскидистого дерева, то солнечный удар был бы мне обеспечен.
– Элис, ты меня слышишь?
Я обернулась на голос, у самого ствола дерева сидела девушка, моя подруга, Карина, а вокруг неё скакала белка, борясь за внимание с двумя бурундуками и стайкой желтых пичуг. Карина кидала им какие-то зернышки, иногда доставая из кармана орешки для грызунов.
– Слышу, – улыбнулась я, радуясь, что она рядом.
– Тогда чего молчишь? Разве ты не хочешь быть с ним?
– Хочу, но это не значит, что я должна первая сделать шаг, – сказала я, даже не понимая, о чем идет речь.
– Но у нас с Марком все сладилось и без этих предубеждений, – пожала плечами подруга.
– Ты не я, Карин.
– Ах, простите, Ваше Высочество, – поморщилась она, а белка повернулась ко мне застрекотала и воинственно задергала хвостом.
– Прекрати паясничать, знаешь же, что не все так просто.
– Знаю, и от этого мне только печальнее. Неужели мои лучшие друзья не могут быть вместе из-за устаревших взглядов?
– У Алекса они не такие уж и устаревшие, судя по сплетням.
– Да ни с кем он не встречается, – начала защищать парня подруга.
– Ага, случайно ночью сталкивается в собственной постели.
– А что ему остается делать? Ты же от него нос воротишь, а он молодой и здоровый, симпатичный и с титулом, они сами на него вешаются, он каменный что ли отказываться? – припечатала подруга.