о свое, корпоративное правосознание, поэтому преступлением признавалось лишь то, что наносило ущерб самому казачеству.
Выше всего они ценили свою свободу и самоуправление. При этом идеал «природного царя» играл для них второстепенную роль. Это и привлекало к ним обиженное крестьянство, именно поэтому у них в то время было так много самозванцев. С этим было связано и отсутствие своего собственного постоянно ведущегося хозяйства. Однако, помимо разбоя, казаки занимались также охотой, рыболовством, бортничеством. Лишь затем появилось скотоводство и гораздо позже – земледелие.
Так же медленно налаживался и семейный быт. Первоначально донцы не женились из принципа, но впоследствии стали обзаводиться «временными» женами из пленных турчанок, татарок, калмычек, которых могли запросто продать или отдать другому. Церковный брак прививался крайне тяжело, как и вообще религия.
Переход к оседлой жизни казаков связан с династией Романовых. Царь Михаил первым начал отпускать донскому войску большое количество хлеба, вина, боеприпасов и денег, причем делал это регулярно.
За короткий срок казакам удалось освоить огромные просторы степи, закрепленной за ними царским указом. Земля состояла из частных наделов и войсковых угодий, находившихся в общей собственности. При этом все более усиливалось имущественное расслоение казачества: из него выделились «домовитые» казаки, из которых выбирались старшины. Одновременно возрастало число «голытьбы», т. е. беднейших людей. Вот среди них, естественно, все шире распространялось недовольство таким положением вещей. В этом их поддерживали и крепостные крестьяне, которые хлынули на Дон из Руси после введения там крепостного права.
Их привлекало сюда то, что, по казацкому обычаю, «с Дона выдачи нет». Приобщение к казачеству делало крепостного свободным человеком, автоматически снимало наказание за все провинности и уголовные преступления. Эту привилегию казачества какое-то время вынуждено признавали и московские цари, так как ссориться со столь влиятельной вооруженной силой им не было никакого резона. Поэтому и не зарастала «вольная сиротская дорога» на Дон.
Но по-настоящему утвердиться среди казачества бывшим крепостным было непросто. Вновь пришедшие объединялись с местной голытьбой и шли грабить русские деревни, разжигая там пламя бунта среди недовольных. Из них потом возникали целые группы, «шайки», становившиеся впоследствии инициаторами крестьянских войн. Предводителями таких бунтов стали, к примеру, Стенька Разин и Емельян Пугачев. Эти движения объединяли большинство казачества вокруг их идеалов вольности, уравниловки и вседозволенности.
Но реальных успехов восставшим достигнуть не удалось. Это было связано с тем, что казаки придерживались как устаревших идеалов, так и примитивных форм ведения вооруженной борьбы. На Западе крестьянин, стремясь избавиться от крепостничества, шел в город, где он становился свободным «через год и один день». При этом он растворялся в более цивилизованном обществе, зарождались демократия, гражданское общество, рыночное хозяйство.
В России же переселение на бескрайние степные просторы или бегство к казакам вело из мира феодализма назад, в первобытную среду обитания. При этом укреплялось стремление вернуться к древним, родоплеменным идеалам общественной жизни.
Таким образом, на Западе социальные движения были формой прогрессивного развития. В России же крестьянские бунты, или войны, играли лишь роль клапана, предохранявшего Московское государство от очередного разрушительного взрыва.
Участие в крестьянской войне под руководством Степана Разина дорого стоило казачеству. Разгром его войск под Симбирском, обнищание казаков, переставших получать царское жалование, заставило их в 1671 г. присягнуть на верность царю, что превратило их из добровольных союзников в часть царского войска, обязанную участвовать в войнах по приказу царского правительства. С этого времени началась утрата казацких вольностей, все более редкими стали самостоятельные походы казаков, а потому все большее значение стало в их жизни приобретать ведение оседлого образа жизни, все большее значение приобретало собственное хозяйство как основной источник доходов.
Важным фактором русской истории XVII в. стал также церковный раскол, явившийся результатом церковной реформы патриарха Никона. Реформа была направлена на устранение разночтений в церковных книгах и корректировку некоторых церковных обрядов. С необходимостью реформы поначалу были согласны все: и Никон, и его будущий оппонент Аввакум, только каждый понимал эту реформу по-своему. Было не ясно, что брать за основу – переводы на старославянский язык византийских богослужебных книг, сделанные до падения Константинополя в 1453 г., или сами греческие тексты, исправленные после падения Константинополя. По приказу Никона в качестве исходного материала послужили греческие книги, причем в новых переводах появились и существенные разночтения с древними. Это-то и послужило формальным поводом для начала раскола русской православной церкви.
Наиболее «наглядными» нововведениями, которые утвердил Церковный собор 1654 г., были замена крещения двумя пальцами троеперстием, произнесение славословия Богу «алилуя» не дважды, а трижды, и движение вокруг аналоя в церкви не по ходу солнца, а против него. Все они касались чисто внешних, обрядовых сторон православия, а не существа его. Однако под предлогом возвращения к старой вере в борьбе с нововведениями объединялись люди, не желавшие смириться со всем тем, что казалось им отступлением от традиционных идеалов «правды». Любопытно, что раскол православной церкви на Соборе 1666–1667 гг. пришелся на канун крестьянской войны Стеньки Разина. Но если крестьянская война была попыткой сохранения или даже возвращения социального строя страны к старорусским временам, то раскольники пытались возродить духовный мир Руси. Но в обоих случаях с бунтовщиками жестоко расправлялись. С 1667 г. раскольников предавали суду «градских властей», которые сжигали их за «хулу на Господа Бога». В 1682 г. погиб на костре главный противник патриарха Никона протопоп Аввакум.
Именно этот человек стал одной из наиболее ярких личностей в русской истории. Он с детства приучался к аскетизму и усмирению плоти. Стремление к святости он считал настолько естественным для человека, что не мог ни с кем ужиться ни в одном приходе из за неустанного преследования им любых мирских потех и отступлений от обычаев церкви, поэтому многие считали его святым и чудотворцем. Поначалу вместе с Никоном он участвовал в исправлении богослужебных книг, но вскоре был отстранен от этого дела из-за незнания греческого языка.
Затаив обиду, Аввакум становится ярым противником Никона и одним из главных основоположников старообрядческого движения. Он начал обвинять власти в осквернении русской церкви, а затем пришел к мысли о воцарении в мире дьявола и скором пришествии антихриста, ненависти ко всему «неправославному» и всякой «внешней мудрости», т. е., науке. Идеи протопопа Аввакума и легли в основу старообрядничества, а смертный приговор ему был вынесен за открытое осуждение протопопом царской власти.
Старообрядничество объединило самые разные социальные силы, которые выступали за сохранение в неприкосновенности традиционной русской культуры. Старообрядцами становились князья и бояре, например боярыня Морозова (героиня известной картины И. Сурикова) и княгиня Урусова, монахи и белое духовенство, отказывавшиеся от исполнения новых обрядов. Однако основу старообрядничества составляли простые люди – горожане, стрельцы, крестьяне. Они видели в сохранении старых обрядов самый действенный способ борьбы за древние народные идеалы «правды» и «воли». Наиболее радикальным поступком старообрядцев стало решение о прекращении молитв за здоровье цари. Это означало полный разрыв старообрядцев с обществом, в котором они жили.
Удаление от мира зла, нежелание жить в нем – вот главная идея старообрядцев. Поэтому они предпочитали самосожжение компромиссу с властями. Только за 1675–1695 гг. было зарегистрировано 37 «гарей», во время которых погибло не менее 20 тыс. человек. Другой формой протеста было бегство от власти царя, поиск находящихся под защитой самого Бога «сокровенного града Китежа» или же утопической страны Беловодье.
Благодаря именно этим поискам старообрядцы заселили значительную часть Сибири и прежде всего Алтай. Особенно большую роль в освоении Сибири сыграли выходцы с русского Севера – трудолюбивые земледельцы, привыкшие к жизни в условиях короткого лета и суровой зимы, а также прекрасные охотники.
Однако уход от цивилизации так и не помог им найти идеальное общество, которое они решили создать сами. Община требовала от старообрядцев не только обучения грамоте – чтобы самостоятельно читать Библию, – но и соблюдения норм личной честности и умеренности в мирских потребностях. При этом у них повышалась роль личности в спасении души от вечной смерти и попадания ее в рай.
Любопытно, что именно в среде старообрядцев вызрели крупнейшие династии купцов и промышленников центра России: Морозовы, Прохоровы, Солдатенковы и др. К 1917 г. предков-старообрядцев имело 64 % торгово-промышленного населения России.
Предпринимателям-старообрядцам община выделяла льготные кредиты для покупки предприятий и в случае их разорении из-за произвола государственной власти. Эти ссуды были в основном беспроцентными и безвозвратными, а убытки погашались за счет завещаний богатых купцов. «Духовные стены» старообрядческой веры создавали в крепостническом, самодержавном государстве защищенное пространство, без существования которого новые тенденции в обществе и экономике не могли бы утвердиться. Так, парадоксальным образом радетели старого образа жизни помогали рождению нового русского общества.
Но содействие старообрядничества процессу модернизации было недолгим. Помогая созданию классов нового буржуазного общества в России, старообрядничество в то же время утверждало между ними традиционные, общинные отношение. Тем самым оно тормозило процесс развития и углубления реформ, мешало превратить отношения предпринимателя и рабочего в чисто рыночные.