[17]: ужас сколько деньжищ, если в современные соли перевести. А на самом сосуде глиняном – эмблема: чёрная морда с горящими глазами и два больших рога. Подмастерье обнял этот кувшин обеими руками да так и сел, прямо на грядку. Поначалу мелькнула мысль: небось разыграл его подлый Красавчик, сам это золото зарыл, знал ведь про огород! Но нет-нет-нет-нетушки. Не стал бы наш барчук в живого человека ради дешёвых шуток кинжал втыкать. Тогда и убедился Подмастерье, что всё получится… Свяжутся они с грозными силами Уку Пача, и те помогут им завоевать любовь. Относительно своей дальнейшей судьбы Подмастерье не особенно волновался… Любовь сама выберет, с кем из двоих ей быть, а проигравший уедет из страны, дабы не мешать сказочному счастью. Окончательно Подмастерье поверил в подземную страну, когда через два дня повозка, где ехал его отец, сорвалась в пропасть. Папа чудом выжил, зацепившись за дерево на склоне, но сломал обе ноги. Всё стало на свои места: обитатели Уку Пача намекнули, что, пусть испанцы и заперли их намертво в недрах Земли, они по-прежнему принимают жертвы. Нерождённые охотно выпьют дарёной крови и честно выполнят заказ. Ему ещё повезло. Как правило, триумф того, кому помогли подземные жители, недолог, – скоро нерождённые утащат душу к себе, в скалистые разломы Уку Пача… Как императоров Атауальпу и Манку, как великих конкистадоров Писарро и Альмагро… Однако, следует отдать должное Красавчику, умный сукин сын и это предусмотрел. Он предупредил: проигравший добровольно берёт на себя обет «мутэльма» – несчастья, а там уж пусть обитатели подземелий разыскивают беднягу по всему свету. Подмастерье согласился без лишних экивоков – предложение честное, чего уж там. Если любовь выберет Красавчика, ему всё равно такое не пережить, а драться за неё с другом он не станет: выбор любви священен, насильно мил не будешь. Уедет в Чили или в Боливию, а то и, того гляди, подастся в Северо-Американские Штаты, пока час расплаты не пробьёт. В том, что он пробьёт, Помощник не особо сомневался. Но… Впрочем, ещё не вечер. Очень может быть, фортуна изменит своему баловню Красавчику. Барчук слишком сахарный, слишком изнеженный, слишком беспомощный без своих денег… Случись неприятность, разве он заработает на горсточку риса? Ведь любовь привыкла к определённому стилю существования, более того – к богатству, и не захочет жить иначе. Подмастерье парень надёжный. Он будет грабить за неё. Убивать. Мучить. Сделает всё, что угодно, – но любовь продолжит купаться в роскоши. И, если уж откровенно, девки вешаются на него куда охотнее, нежели на Красавчика, так и не познавшего сладость бабской конфетки. Что такое деньги? Мятая бумага, амиго. В Подмастерье женщины чувствуют горячего мачо, самца, способного вцепиться зубами в загривок и поволочь спариваться в логово. Именно это девочки по-настоящему ценят в мужчинах, а не какие-то вшивые фантики с солнцем[18]. Пусть, пусть Красавчик радуется своей грядущей победе, – всё ещё не так однозначно: финальная битва впереди. Одержав верх, Подмастерье встанет на колени и подаст любви на ладонях своё сердце. Ох, но всё-таки тяжело. Кто бы раньше сказал, через какие муки придётся пройти. Нет, девок ему не жалко. Его самого не очень-то жалели, так почему он должен сострадать незнакомым людям? А вот вся эта суета: выпотрошить, слить кровь, омыть, поместить в соляной раствор – семь потов сойдёт, пока справишься. Красавчик, разумеется, помогает по мере сил, иногда полностью берёт на себя разделку, как во время отъезда сообщника за лепестками магнолии… Однако толку-то с этих белоручек – больше вреда, чем пользы. Правда, как чучельнику ему следует отдать должное, Красавчик настоящий мастер. У него природный талант создавать великолепие: обволакивает всей душой, иначе не скажешь. Подмастерье отошёл и, откинув голову, откровенно залюбовался последним творением своего приятеля. Тереза стояла как живая. Она глядела на него с холодной улыбкой, неприступная, подобно снежной королеве, щёки отсвечивали ледяной синевой: дабы выкрасить кожу, Красавчик смешал кровь с толчёными фиалками – эстет, ну просто куда деваться. Впрочем, Подмастерье согласен: надо не бояться экспериментировать, в Уку Пача не терпят однообразия… Требуется лишь одно – кукла обязана быть безумно красива, пуста внутри и ароматизирована… По слухам, магнолию в подземельях любят больше всего. Надо же, сколь много сходства у испанцев и кечуа, недаром оба верования так быстро смешались. Культ Девы Марии – это Пача Мама, мать всего живого у инков, воскрешённый из мёртвых Виракоча – Иисус, ну а Уку Пача – разумеется, ад. С той разницей, что у христиан про нерождённых вообще не сказано ни слова (умершие младенцы становятся ангелами), а вот у инков – довольно много. Нерождённые вечно остаются в подземельях, никогда не видя солнечного света, они слепы и всю жизнь обитают во тьме. Эти создания – самые страшные демоны, каких только можно себе представить. Напрямую к существам тьмы Красавчик и обращался, они уже доказали своё могущество Подмастерью с помощью золотых монет. Скоро, даже очень скоро демоны разрешат давний спор двух безнадёжных романтиков и подарят любовь одному из них. А большего и не надо. Золото хорошая штука, и дублоны Подмастерью пригодились, однако продаваться за деньги – неразумно. У нерождённых жёстче, чем у банкиров: они всегда возьмут свой процент. Несмотря на условия сделки, в клиентах у демонов недостатка не было: и тогда, и сейчас люди готовы расстаться со всем, что имеют, ради сиюминутного триумфа. Разве не так, сеньоры? Любой заплатит жизнью за соблазн хоть два-три месяца побыть властителем страны… Эх, не зря испанцы завалили ходы в Уку Пача. По сути, оно и есть сущий ад.
Подмастерье не отрывал взгляда от мёртвого лица Терезы.
Да. Пусть и шлюха, а всё-таки красавица. И ведь выбрали её совершенно случайно. Она могла уцелеть, если бы не предложила им своё тело, пока Красавчик и Подмастерье вместе шагали до бойни в Баррио де Чино. Едва отошли от Терезы, Подмастерье осенило: хороший вариант, народу на улице никого, давай заберём девицу, а попозже вместе пристально рассмотрим – годится или нет. Сказано – сделано: забежал вперёд, подстерёг в переулке, тряпку с эфиром на морду, и всего делов. Надо было видеть глаза дурёхи, когда она узнала Красавчика. Эх, все бы такие ангелочки попадались – гораздо меньше потом возни с требухой. Это уже третья кукла. Осталась последняя, друзья стараются успеть к определённой дате. Он предупреждал Красавчика: под них копает русский легавый, очень опытный, раскрывший массу преступлений. Однако Красавчик лишь отмахивался: нас, говорит, не посмеют тронуть, наверняка полиция ищет маньяков вроде Хищника из Трухильо и думать не думает о человеческих жертвоприношениях во славу религии инков… Здесь не Гаити, мы добрые христиане. И зря… Честное слово, лучше от греха убрать русо, пока тот не разузнал самого важного… Хотя вот в одном Красавчик прав: времени у русо почти не осталось.
Ведь праздник уже скоро начнётся.
А после праздника, когда придут нерождённые, расследование русо станет бессмысленным. Избранный уедет со своей любовью в свадебное путешествие, неудачник так или иначе погибнет ужасной смертью. Подмастерье взглянул на часы. Ровно два ночи. Пора ставить куклу на подмостки, а Красавчик запаздывает. Уж не случилось ли с ним что-нибудь? Нет, опасаться не следует: Красавчик никогда не сдаст друга легавым, но если вдруг творца арестуют, Подмастерье в одиночку не завершит создание новой красотки. Не сошьёт, не выкрасит – и, таким образом, не привлечёт внимание демонов Уку Пача. Ему останется вечно смотреть на свою любовь издалека и, скрипя зубами, наблюдать, как она улыбается другим мужчинам и щедро дарит им поцелуи. А такого больше быть не должно! Подмастерье почувствовал острую нервозность. Ну, где же шляется этот идиот? Вероятно, пора звонить ему на бойню. Иногда он просто сидит там, медитируя над кусочками кукол в соляном растворе. Эстет придурочный. Тут с ума сойдёшь, пока…
В дверь деликатно постучали – условным стуком.
Раз-два-три. Два. Раз-два-три. Два. Подмастерье улыбнулся. Надо же, наконец-то.
О, сладкая ночь чудес. Они поедут дарить нерождённым Уку Пача третью куклу…
Глава 5Царство майонеза
(100 км от Сталинграда, кинокопия Москвы)
…Панорама прекрасного летнего города в очень ярких красках. Бьют, искрясь водой, фонтаны, гуляют девушки с мороженым, модно одетые люди на экране вообще, судя по виду, крайне довольны жизнью. Их причёски уложены лучшими стилистами, у всех на лицах широкие улыбки, прекрасные белые зубы без признака кариеса, многие смеются, некоторые даже пританцовывают. Словно невзначай в центре съёмки проходит широкоплечий блондин с чёрно-жёлтым шарфиком (он странно смотрится летом, но тем не менее), и камера фиксирует шарфик крупным планом. Юноши даже на первый взгляд очень красивы, а девушки с кудряшками и идеальным макияжем так и вовсе просто неотразимы. Камера приближает двух людей, сидящих на скамейке у ВДНХ. Оба одеты в форму бойцов Красной армии, но прохожие мало обращают на это внимание. Наверное, где-то рядом снимают кино. Зрители в зале усмехаются: они обо всём догадались. Какая-то женщина начинает пересказывать подруге на ухо мысли по поводу следующей сцены, на неё шикают. Она смотрит фильм с надменным лицом, делая вид, будто ей ничуть не интересно.
Петров не устаёт ошалело оглядываться вокруг. Он матерится (разумеется, в стиле цензуры нового российского кино с запретом мата: «ёрш твою медь» и «япона мать») и одновременно крестится. Кстати, бойцы в Сталинграде исключительно верующие, все с иконками и обязательными крестами: мода на религию началась с фильмов Михалкова.
– Я даже не чаял, шо такое существует, – обалдело говорит Петров. – Нет, наши, хто на разведку сюды ходил, часто рассказывали, но я думал: ить, собаки, завираются же…