Небольшое помещение с рядом порталов было почти пустым, за исключением двух дежурных и спящего туррина рядом с ними. Главное тихонько, чтобы его не разбудить и не испытывать судьбу…
Развернув сумку, я на ощупь достала маленькие шайбочки, которые должны были взорвать каждый портал по отдельности, и начала крепить их к углам порталов.
Когда я преодолела середину комнаты, туррин резко поднял одну из голов, и, проворчав что-то, встал. Я пригляделась к нему, и узнала Эдду. Хм, может повезет, и она на меня не нападет?
Но назад путь отрезан. Здесь, в конце комнаты, где-то должен быть вентиляционный люк для быстрого перемещения турринов и других помощников, можно будет уползти через него.
Эдда принялась обшаривать вход и медленно двигаться вдоль порталов, нагоняя меня. Но, слава богам, она не рычала и не привлекала особого внимания дежурных.
Когда она нагнала меня на последнем портале, то заискивающе тявкнула, склонив головы.
– Лежать, Шубутная, – приказала я.
Она завиляла хвостом и легла.
Пронесло.
Я потрепала ее по шапке центральной головы, и, найдя глазами новый выход, исчезла там.
Петляя по памяти, я спустилась на этаж ниже, и вылезла в пустом коридоре, прежде чем столкнулась с новым туррином.
Альфа всегда была довольно пустой, но сегодня было ощущение, что все вымерли.
До двигателя осталось пройти в конец этого коридора и спуститься на лифте в командный пункт.
Лифт открылся благодаря старому Нео, и я беспрепятственно спустилась вниз, и почти так же легко, установила бомбы под панелями, петляя между пятью работающими координаторами.
А лаборатории будут еще ниже.
Выбравшись из двигательного отсека, я снова воспользовалась коридорами турринов и оказалась там, где началось мое путешествие по Альфе. Здесь по-прежнему завывали, скреблись и рычали мутанты, которым Рениш еще не нашел применения.
Коридор длился вечность, и от волнения сердце колотилось так быстро, будто за мной кто-то гнался. Я заглядывала в камеры, где было тихо, но чаще всего они оказывались пустыми. Пока мне не повезло.
Я нашла камеру с капсулой с мутным раствором по центу, и, прикоснувшись к информационной панели на ней, увидела имя «Андреа Карлайт».
Забыв об осторожности, я тут же выхватила Асазреф и со всей силы ударила по стеклу. От удара побежали трещины, и ему в тон снаружи завыли мутанты, но потом стенка не выдержала, и поток раствора плеснул на пол, тут же шипя и испаряясь. Я выстрелила в панель, сигнализирующую о нарушении работы капсулы, и тут же, отпинывая осколки, влезла внутрь, чтобы снять маму с поддерживающих шлангов.
Она едва заметно пошевелилась, и я ускорилась, осторожно беря ее вес на себя и вытаскивая из капсулы. Мама попыталась вырваться, испуганно распахнув глаза, но я сняла маску, и обняла ее лицо ладонями.
– Мам, мам! Все хорошо. Это я. Я пришла.
– Сирена? – нахмурилась она, точно пытаясь вспомнить.
Но потом ее ноги подкосились, и я едва успела ее поймать, чтобы она не растянулась на осколках.
– Мам? Как ты себя чувствуешь? Ты меня слышишь?
– Тебе не нужно было за мной возвращаться, – она махнула рукой, словно не видела ничего вокруг себя.
– Да ни за что, мам. Давай, нужно отсюда выбираться.
– Нет, – она нашла мою руку и на удивление крепко сжала. – Уходи. Я не смогу.
– Я понесу тебя, – возразила я, осторожно приподнимая ее.
Но тут ее одолел кашель, скрутивший всю ее ослабевшую фигурку в судороге. Только сейчас я заметила проплешины седины, ставшие слишком заметными, как высохла ее кожа, словно из нее вытянули все жизненные силы.
Отняв руку ото рта, она посмотрела безжизненными глазами на капающую кровь.
– Что он с тобой сделал? – утопая в накатившей ярости, спросила я.
– Ничего. Он… Ничего. Аут, она… Она говорила, что так будет.
– Аут?! Ты с ней виделась?
Потом. Это можно выяснить потом! Нужно уносить ее отсюда.
– Найди отца, Сирена. Поговори с ним, – прошептала она.
Я попыталась снова ее приподнять, но стоило ее пошевелить, как она снова заходилась в кашле. На грани паники, я бегала глазами туда-сюда, пытаясь придумать, что можно сделать.
– Мам? – позвала я, поворачивая ее лицо. – Ты должна мне помочь. Мы с тобой должны отсюда выбраться.
– Для меня слишком поздно… Баланс свое забрал. Прав был твой агвер… Прав.
Я слышала ее слова, но никак не могла сопоставить с реальностью. Это походило на бред, но слишком логичный.
Пока я пыталась понять, что делать, я не заметила, как ее рука опустилась рядом с моим поясом и вынула нож. И слишком поздно осознала, что она собирается с ним сделать.
Замахнувшись, она распорола свои вены на второй руке вдоль, почти до подмышки, и уронила нож.
– НЕТ! – завопила я, и эхом мне вторили мутанты снаружи.
Нет. Нет. Нет.
Я зажала ее рану, ничего не понимая, но она уперлась нетвердой рукой мне в грудь, пытаясь оттолкнуть.
– Не смей, – прошипела я. – Не смей умирать!
– Так было нужно, – улыбнулась она окровавленной от кашля улыбкой. – Посмотри на меня, Лилия.
– Мам, нет! Нет! Нужно зажать рану! Нужно…
– Я люблю тебя, Лилия. Люблю больше всего на свете. Ты самое дорогое сокровище в моей жизни… Самый ценный подарок… И если бы у меня был шанс на вторую жизнь…
– Замолчи! – завопила я, глотая слезы.
Кровь течет слишком быстро. Просачивается сквозь пальцы. Я не могу ее остановить… Ее слишком много. Так много…
– Запомни, что ты ни в чем не виновата, – свободной рукой она провела по моей щеке, стирая льющиеся слезы.
Я посмотрела ей в глаза, ничего не видя перед собой. Она улыбалась и умирала. Умирала у меня на руках. И я ничего не могу сделать. Ничем не могу помочь. Не могу. Не могу. Не могу.
Крови слишком много. Слишком много…
Нет.
Я должна…
Должен быть выход.
Хоть какой-нибудь.
Ее рука медленно оторвалась от моей щеки и опустилась на пол.
Я слышала последний удар ее сердца, а после него наступила оглушающая тишина.
Ее остекленевшие глаза смотрели в мою сторону, но больше ничего не видели.
– НЕТ!
Я кричала, заплакав навзрыд, прижавшись к ее груди, в которой больше ничего не билось. Кровь вокруг растекалась отвратительным горячим цветком, а кожа была теплой и мягкой, словно она еще была жива.
Но это было не так.
Она была мертва.
Мертва.
Мертва.
Моя мама умерла.
И это моя вина.
Я не знаю, сколько я прорыдала над ее телом, содрогаясь от горя, и не в силах остановиться. Но потом сквозь эту пелену, я услышала голос, и кто-то, коснувшись моего плеча, что-то сказал.
Обернувшись, я увидела Лео, но не могла понять, почему он здесь. Он должен был уйти. Мы договаривались не возвращаться друг за другом.
– Мне очень жаль, – снова повторил он. – Но нам нужно уходить.
Я хотела накричать на него, сорваться, ударить, обвинив во всем. Его тут быть не должно.
Он осторожно закрыл ее глаза, снова посмотрев на меня с мольбой.
– Идем, скоро тут все рванет.
– Я не могу… – прохрипела я.
– Сирена, ты можешь. Я тебе помогу.
Наконец, за шумом в голове, я услышала шум сигнализаций, и какой беспорядок творится вокруг. Сюда, вероятно, уже бегут нуксы, а до точки эвакуации еще предстояло добраться.
Дернув ушами, я позволила последним слезам скатиться и отпустила ее руку. Она еще была теплой… И… Какая-то проступившая руна на ладони. Раньше я никогда ее не видела.
Я даже не смогу ее похоронить.
Руки сами собой подняли окровавленный нож.
Пошатываясь, я встала, приняв помощь, когда Лео помог мне быстрее бежать к выходу. Коридоры вокруг никогда не казались такими холодными. Словно в гробнице.
Выбежав к перекрестку коридоров, мы остановились, поняв, что нас сейчас окружат. Я по очереди посмотрела на каждую толпу нуксов, и Асазреф сам собой оказался у меня в руках.
– У нас нет на это времени.
– Так убирайся! – прорычала я, поворачиваясь к ближайшим нуксам и те попятились.
Не давая мне броситься на них, Лео телепортировал нас прямо к порталу, потратив вероятно все силы на это, но, не позволяя ему выпрямиться, я приставила Асазреф к его горлу, плотно прижав уши.
– Я тебе не враг, – он поднял руки, показывая, что драться со мной не собирается.
– Ты должен был уйти! Таков был план!
– И снова тебя бросить?! Мы с тобой уже поклялись вместе идти по этому дерьму до конца! И я не собираюсь просто смотреть, как ты сдаешься.
Я надавила на лезвие, борясь с противоречивыми эмоциями, дергая хвостом.
– Давай уже. Убей меня. В моей жизни не так много вещей, за которые можно держаться.
– В моей их вообще не осталось!
Я отвела Асазреф в сторону, обрушивая его на какой-то прибор.
– Еще появятся, – Лео протянул руку. – Поверь моему дерьмовому опыту жизни.
Борясь с собой, я все-таки шагнула навстречу, принимая руку и исчезая в портале.
Взрывная волна догнала нас на середине, заставив коридор пошатнуться. Спотыкаясь и едва волоча ноги, мы почти выпали из него на пол нашего логова.
Отпрянув в сторону, я побрела прочь, не видя дороги. Мир вокруг продолжал качаться и судя по звону Асазреф выпал из моих рук. Еще два шага. Дверной косяк. Я схватилась за него чтобы не рухнуть, но сползла, ударившись коленями. Жгучие слезы и сдавленный крик снова прорывались наружу. Обезоруженная этой болью, я вцепилась в косяк, сжавшись в комочек, не в силах остановить истерику.
Я не смогла.
Она мертва.
Я прошла через всю галактику.
Но она все равно…
Мертва.
– Сирена, эй-эй, посмотри на меня, – Дони обнял меня за плечи. – Только дыши, спокойно…
– Не трогай меня! – я оттолкнула его крылом и, подорвавшись, побежала прочь, куда глаза глядят.
Глава 28.
Не помню, как я добралась до какой-то крыши одного из самых высоких знаний в Нью-Йорке, и сидя на самом краю пыталась собраться. Слезы больше не текли, кажется, они просто закончились, и глаза щипало от усталости. Была глубокая ночь и очень холодно, но я не могла подняться. Даже думать было сложно. Где-то в груди зияла огромная дыра… Черная и глубокая и оттуда текла боль, с которой бороться больше не было сил. Вся накопленная тьма выходила наружу, напоминая о каждой смерти или убийстве, которое я совершила только, чтобы ее спасти.