– Почему она такая злая? – спросила я в один из дней, когда мы сидели с Руф в тени крыльца.
– Она завидует, – пожала плечами Руф не отвлекаясь от плетения браслетика. – Энрея готовила ее на твое место, пыталась воспитывать как мальчика.
– Пусть забирает, – носком странной обуви местных я пнула камешек.
– В нашей стае так нельзя. Она не сможет, даже если попытается, вот и злится. Энрея так говорит.
– Разве она не твоя мама?
– Нет. Мои родители умерли в огне атлусов. А Энрея меня забрала, когда нашла. Мне она не нравится.
– Мне тоже. Никто из них.
– Эй, безлапый, – послышался голос колючки, выходящей из дома.
Я ее проигнорировала, продолжая наблюдать за тем, как ловко Руф плетет.
– Ты мало того, что безлапый, так еще и безухий? – Аз оказалась рядом и сильно меня толкнула.
Испугавшись, что сейчас покачусь по лестнице я случайно телепортировалась в ее начало. Но Аз была сильнее, лучше телепортировалась и у нее было две руки. Догнать меня не составило труда. Не помню, как началась драка, но помню обжигающий удар по щеке. Помню, что ударила в ответ как учил отец. Прямо в переносицу. Аз взвыла и отпрянула, капая на траву ярко-красной кровью. И потом ее глаза загорелись, и я поняла, что нужно бежать. Так глаза загорались только у тех, кто обращался и терял контроль. В мгновение ока за мной гналась уже не Аз, а черная красноглазая волчица. Побег в такой ситуации был еще безнадежнее, но мне удалось добежать до тренировочного поля, пока я не споткнулась и упала. Обернувшись, я тут же попыталась встать, но тело не послушалось и смогло лишь медленно ползти.
Аз была уже совсем рядом и готовилась к прыжку, но между нами возник белоснежный волк, громко зарычавший на Аз. Он возвышался надо мной, защищая от взбесившейся сестрицы, и только немного отойдя от шока я узнала папу.
Затормозив Аз, посмотрела на моего отца и поджав хвост попятилась, тут же обращаясь назад. Но врезалась в свою маму, а через пару минут подбежала Руф, у которой не было способности к телепортации.
Разогнав нас в разные стороны, отец увел меня в дом, и привел в их с мамой комнату, находящуюся напротив моей. Мама лежала на низкой кровати, читая книгу, но заметив нас напряженно привстала.
– Что такое?
– Полюбуйся, – отец повернул мою голову за макушку, чтобы мама увидела горящую щеку. – Но к его достоинству нос Аз пострадал сильнее.
Мама тут же оказалась передо мной, убирая мои волосы и рассматривая лицо.
– Она первая начала, – шмыгнув носом ответила я. – Она меня ненавидит.
Мама с папой переглянулись и у них состоялся как будто мысленный диалог, в конце которого отец кивнул:
– Я с ними поговорю и попрошу кого-нибудь принести льда.
Он ушел, оставив нас с мамой, и почувствовав свободу я плюхнулась на кровать устремив взгляд в потолок, а она легла рядом и начала перебирать мои волосы мягкими пальцами.
– Когда мы уедем?
– Скоро, милый, скоро.
– Мне здесь не нравится. Они все тут злые. Кроме Руф. Она добрая.
– Можешь мне кое-что пообещать?
Я повернулась к ней, сдувая упавшую прядку.
– Пообещай, что не позволишь никому и никогда говорить тебе в чем твое предназначение и что ты кому должен. Ты сам волен выбирать как тебе жить.
Это звучало не сложно, и я с радостью пообещала.
– Наше с тобой место не здесь, мы с тобой городские волки, – она защекотала меня, и я с визгом скрутилась в калачик. – И мы не будем слушать что нам говорят эти выскочки. Ты запомнил? Ты принадлежишь этой стае ровно настолько же насколько и моей.
– И никто не может лишать меня права выбора кем быть, – закончила я хихикая.
– И если твой папа опять будет упираться как баран, мы вернемся в Нью-Йорк и будем ждать его там.
Кто-то принес лед и мама, обняв меня так, чтобы не потревожить руку прикладывала лед к горящей щеке.
– Я не хочу убивать, мам, – призналась я. – Никого. И атлусов тоже.
– Значит не убивай, – ответила мама. – Они такие же жертвы, как и мы.
– А еще у них красивые крылья.
– Очень красивые, – согласилась мама.
– Расскажешь ту историю про крылья Те, которыми он создал для нас небо? Пожа-а-алуйста.
Это была одна из моих самых любимых историй, и мама неустанно рассказывала ее, возможно, потому что, она нравилась ей так же, как и мне.
Папа долго не возвращался, и мы с мамой устав его ждать уснули на их кровати. Но разбудила меня Руф и холодная темнота.
– Идем, – она потянула меня с кровати за рукав.
– Куда? – я кое-как села, ища глазами маму.
– Взрослые на совете, поэтому мы можем зайти в зал трофеев.
– Что за трофеи?
– Увидишь, – она снова потянула меня за рукав.
Поежившись, я пошла за ней, продолжая зевать. Руф воровато оглядываясь побежала вперед, ориентируясь в доме так, словно жила в нем с рождения. Возможно, она частенько бегала тут по ночам и за неимением возможности телепортироваться изучила дом идеально, чтобы не тратить время и безошибочно находить самые короткие пути.
Вместе мы незамеченными спустились в подвал, где горели редкие свечи. Длинное помещение с колонами было наполнено аккуратно расставленными трофеями. По двум сторонам они стояли друг напротив друга, освещенные колеблющимися свечами, из-за чего танцующие тени были жуткими. Руф скрылась из виду, исчезнув в тени, но вскоре вернулась, таща на себе нечто лохматое.
Видимо ей казалось это чем-то невероятно забавным, поэтому представ передо мной в огромной шкуре какого-то животного она рассмеялась. Это нечто имело белый мех, на нем были сотни косичек из священных нитей и оберегов, а в глаза вставлены стеклянные шарики, ярко сверкавшие в полутьме.
– Что это?
– Церемониальный наряд, – удивленно сказала Руф, приподнимая шкуру, чтобы хоть немного меня видеть. – Когда мы отправляемся на священную охоту или благословляем молодых оборотней найти свою пару, Альфа надевает ее и проводит ритуалы. В городах так не делают?
– Нет, – уверенно заявила я. – Мы так не делаем.
– Ну и глупо делаете, – возразила Руф, снимая шкуру. – А что вы делаете? Расскажешь про города? Правда, что здания там упираются в облака?
Я улыбнулась и кивнула. Руф, кроме мамы, единственная, кто разделял мою любовь к Нью-Йорку и охотно слушала рассказы про большой город.
Но что-то было не так. Что-то висело в воздухе. Какая-то опасность, она просачивалась отовсюду и с каждой секундой я чувствовала ее все отчетливей.
Беги наверх, маленький призрак.
Я удивленно обернулась, ища взглядом женщину, которая это сказала, но вокруг были лишь пляшущие тени.
– Ты слышала?
– Нет. Что?
– Кто-то сказал бежать наверх.
– Это, наверное, была она! – воскликнула Руф, снова нахлобучивая шкуру и вытягивая руки с прорезавшимися коготками.
– Нет, Руф, – нахмурилась я. – Пошли назад. Что-то не так.
– Ладно. Но ты зануда, – обиженно пробурчала Руф, снимая шкуру и унося ее на место.
Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, ожидая ее появления, а когда она вернулась, то взяла за руку и бегом поднялась наверх.
И тут начался кошмар.
Сильно воняло дымом и откуда-то были слышны крики. Мы ничего не видели перед собой и остановились, кашляя и оглядываясь.
– Идем! – Руф схватила меня за руку и побежала вперед, что было сил.
Я, спотыкаясь и кривясь от боли в руке пыталась успеть, но ноги делались непослушными, а горло горело от едкого дыма. Слезящиеся глаза не позволяли ничего разглядеть, но Руф удавалось находить путь. Деревянный пол протяжно скрипел и доски качались от наших шагов, а бумажные стены начали резко вспыхивать.
Огонь словно живой преследовал нас и вскоре обогнал, загнав в ловушку. Мы замерли, не зная куда бежать.
– Руф! Лео! – послышались крики, кажется, Энреи.
– Мы здесь! – крикнула Руф, срываясь с места в сторону криков прямо в огонь.
– Руф! – только и успела крикнуть я, прежде чем она исчезла, а проход за ней закрыла стена огня.
– Вот и ты, маленький призрак.
Я обернулась на жуткий, скребущий голос, исходивший из конца коридора.
Оттуда ко мне приближалась крылатая тень, медленно превращаясь в жуткую, высоченную фигуру в колючей броне, похожей на самурайскую, украденную из зала с трофеями. У фигуры были горящие красные глаза, выглядывающие из шлема, и стоило ей качнуть кистями, с которых что-то капало, как оттуда появились когтевидные клинки.
В ужасе, с криком, я бросилась куда глаза глядят, но фигура появлялась из каждого всполоха огня, пытаясь схватить меня руками, от которых разило кровью. Кровью призрачных агверов.
Я бежала, спотыкаясь и падая, ощущая каждой клеточкой тела, как эта фигура гонится за мной и если я остановлюсь хоть на секунду, то ей удастся меня схватить. Коридор за коридором. Я падала и тут же вставала, забывая про боль и несясь вперед, по одинаковым проходам, словно по кругу. Пока не уперлась в завал, образовавшийся из-за рухнувшей стены. Из-под завала торчала рука и я узнала эту руку, но посмотрев на лицо погибшей, слишком знакомой женщины упала на пол.
– Мама? – прохрипела я, пытаясь встать.
Холодные руки, неожиданно мягкие и осторожные, подняли меня и через секунду кожу обжог ледяной ночной воздух. Хрипя, я упала на землю, пытаясь протолкнуть в легкие хоть каплю кислорода.
– Дыши, – приказал женский голос, тот же, что я слышала в трофейном зале.
Женщина прикоснулась ко мне и тут же стало легче. Кожа перестала так гореть, исчезла колющая боль по всему телу и у меня даже получилось вдохнуть. Подняв глаза, я увидела атлуса. Не просто атлуса, а ксуера. Ее прямые серебряные волосы красиво спадали на внимательное лицо с рунами на скулах и глазами цвета лунного камня. А темно-синие крылья закрыли весь окружающий мир, хотя по отсветам я угадала, что мы совсем рядом с горящим домом.
На мгновение я залюбовалась ей, но потом нас окликнул женский злой голос.
– Отойди от него! – крикнула Энрея.