– Пойдем, тут мало на что есть посмотреть.
Чак нырнул, а я, еще раз осмотрев поверхность, рыбкой нырнула за ним, помогая хвостом.
Под водой, чем темнее становилось, тем ярче Чак светился. По его панцирю и щупальцами пробежали сложные узоры, похожие на племенные татуировки. От каждого гребка за рукой тянулись искорки, похожие на россыпь звезд. Это было так красиво…
Вскоре мы приблизились к устрашающему на вид оврагу, но мой проводник ни секунды не думая, нырнул туда и, поежившись, я последовала за ним.
– А вы могли выходить на поверхность?
– У нас были специальные костюмы для этого. Там мы собирали кристаллы, и некоторые ингредиенты из существ суши. Со временем Рениш научился выращивать растения суши под водой. Мы даже создали специальные фермы для турринов, но к тому времени Рен во всю строила народ против нас.
– А были другие советники?
– Нас было пятеро. Герд был старшим, а я с моим братом младшими. Но они отвернулись от нас, а в итоге Рен их убила, чтобы заполучить власть.
– Мне жаль твоего брата…
Почему-то слова Чака о брате отдались странным одновременно тоскливым и теплым ощущением. Может у меня был брат?
Мы огибали торчащие острые камни, спускаясь все ниже, и вокруг осталась лишь непроглядная тьма. Давление от скал, сужающих проход все больше, становилось ощутимым.
Но внезапно нас подхватил поток и рванул вниз. Я взвизгнула, группируясь, чтобы не удариться, но поток осторожно пронес нас сквозь скалы, выбросив в что-то похожее на пещеру. Огромный потолок вмещал под собой стремящийся вверх, остроконечный город из белого металла. Он светился приятным голубым светом, и даже издалека было видно кипящую в нем жизнь. Нас окружали светящиеся растения и кораллы самых причудливых форм, а вокруг плавали мелкие существа, похожие на коньков с щупальцами и длинными красными мордами.
– Добро пожаловать в столицу нуксов, – сказал Чак, выплывая передо мной. – Это был один из крупнейших и красивейших городов. Все его население, состоявшее из ученых и послов, было убито во время бунта.
Он говорил абсолютно спокойно, возможно, примирившись с этой трагедией за столько веков. Но разве с таким можно примириться? Хоть когда-нибудь?
Злость на Рен лишь усилялась с каждой новой деталью. Разве можно было сотворить такое с этим прекрасным миром? Разве можно было просто уничтожить свой мир? Обречь стольких нуксов на скитание по галактике, гонимых и преследуемых отовсюду. Как она может считать себя хорошим правителем? Господин бы никогда не сделал такого. Даже с Землей он обходится уважительнее, чем она обошлась с родной планетой.
– Древо, – Чак указал на центральную, самую высокую башню. – Находилось в парке при дворце. К нему могли приходить все нуксы.
– Мы вернем его, – я подплыла ближе.
– Не сомневаюсь в тебе, Ангел.
Меня отдернуло назад, словно кто-то дернул за поводок. Все вокруг мгновенно исказилось и изменилось, и я оказалась снова в камере пыток. С моего лица сдернули тряпку, через которую лили воду, давая секунду на вдох. Легкие горели, будто до этого я не дышала. Сквозь капли воды и мокрые пряди, прилипшие к лицу, я увидела улучшенную, устрашающую версию костюма нуксов. Это нукс из армии Рен.
Не дав себя рассмотреть детальнее, он пнул меня, от чего я перекатилась на другой бок, издав сдавленный стон от искрившей боли, разливающейся по всему телу. Руки были связанны за спиной, крылья тоже, а хвост привязан к ногам. Я валялась на полу, не в силах даже сесть.
Нукс приподнял меня за ткань на груди и склонив голову спросил:
– Миссия?
В этот раз я не сдамся. Не дождешься.
Прижав уши, я оскалилась, и нукс, не ожидавший другой реакции, снова бросил меня на пол, прижав тряпку к моему лицу и начал лить ледяную воду. Она заливала все, не давая ни намека на возможность вздохнуть. Она жгла рот и нос, щипала глаза. Я кашляла и задыхалась, все больше паникуя и ощущая, как тону. И за мгновение до того, как я вновь бы потеряла сознание, он убрал тряпку, позволяя мне откашляться и вдохнуть.
Это продолжалось и продолжалось, но я упрямо повторяла себе, что справлюсь. Но с каждым разом, ощущение, что я вот-вот захлебнусь становилось сильнее, как и паника. Веревки были слишком тугими, а соленая вода, казалось, проела мне кожу. Я продержалась ненамного дольше прошлого раза, но все равно сдалась.
Услышав, что я готова рассказать про миссию, нукс пнул меня, и я покатилась по полу, но пол камеры превратился в мягкую траву. Веревки исчезли, но тело помнило, что долго было связано, и подняться удалось не сразу. Я приподнялась на руках, оглядываясь, где на этот раз оказалась, каждый раз забывая, что вокруг все нереально.
Трава была странного, оранжевого цвета с крапинкой, а земля гораздо теплее, чем земная почва в обычный день. Вокруг был океан, в котором я признала океан планеты нуксов. Это был узкий порог на скале, а далеко внизу простирался остров с маленькими зданиями и космическими кораблями.
– Ты снова провалилась, – в своей раздражающей, скучающей манере заметил Герд позади.
Прижав уши, я обернулась к нему, складывая распростершиеся крылья. Он сидел с шахматной доской, на которой стояли нетронутые стеклянные фигурки.
– Я бы на тебя в этой ситуации посмотрела.
Он усмехнулся, переставив свою белую пешку.
– Садись давай. Поучу тебя уму разуму и стратегии.
Я убрала волосы назад, удивляясь, что они сухие и передернув плечами и обняв себя руками села напротив за черные фигуры. Сначала мысли путались, но я присмотрелась к фигуркам и поняла, что знаю, как играть. Видимо и раньше умела.
– Как ты думаешь, какая ты фигура?
– Это важно?
– Тебе важно понимать, какую роль ты играешь, потому что если ферзь будет вести себя как пешка, а конь как слон, то команда обречена на поражение.
– Хм… – хмыкнула я, бездумно касаясь места, где раньше висела подвеска. – Мне нравится слон.
– Запомни эту фразу, – усмехнулся Герд. – Потом пригодится. Но ты у нас ладья, вторая фигура по опасности. Причем белая.
– Почему белая, если играю за черных? – развела уши в разные стороны я, приподнимая брови.
– Потому что предпочитаешь нападать, а не защищаться. Но, по секрету скажу, – его голос стал тише, и как будто живее. – При удачных для тебя обстоятельствах ты можешь стать и черным ферзем.
Не успела я спросить ни что он имеет в виду, ни почему черным, ни про эти обстоятельства, как проекция Герда дернулась, как от помех, и он продолжил:
– Так вот, по секрету всему свету – Рениш хочет сделать из тебя генерала нашей армии, но к большому сожалению, ты больше тактик с хорошей импровизацией, чем дальновидный стратег. На твое счастье, есть мы с Чаком. Поэтому вместо того, чтобы разрабатывать планы вместе с нами, по окончанию подготовки, будешь бегать с заданиями на поле боя и решать проблемы там.
– Делаете из меня оружие прицельного действия?
– Делаем тебя максимально полезной. Но сейчас мы с тобой сыграем партию, и я посмотрю вблизи, как ты действуешь. Из этого уже будем думать, чему тебя стоит поучить.
Ты говоришь обо мне вещи, которые я сама не знаю, и еще думаешь, что будешь готов к исходу? Ладно, старик, давай сыграем.
***
И все это двигалось по одному бесконечному кругу. Я просыпалась в своей каюте, шла на подготовку, где в симуляции для меня могли проходить дни. Меня пытали, учили стратегии и вождению космического корабля в разных условиях, я сражалась со всеми возможными союзниками Рен, вспоминая, как убивать. Дольше всего длились пытки, а остальное было как будто передышкой перед следующей. И с каждым разом я держалась все дольше, но в итоге все равно сдавалась. И каждый раз было что-то новое. Меня били током, дробили пальцы, закапывали заживо, подвешивали за руки, чтобы приходилось подтягиваться за каждым вдохом. Вход шли и ментальные пытки, в которых насильно копались в моих мыслях, выворачивая мозг наизнанку, и мне приходилось через адскую боль путать их ложными и придуманными воспоминаниями в хаотичном порядке.
Я потеряла ощущение времени, даже не всегда понимала, вернулась ли в реальность. Единственным маяком оставалась лампа в кабинете над головой. Вокруг нее в реальности всегда было двенадцать синих огоньков.
И в последний день моей подготовки новой пыткой стал ультразвук. Я даже не представляла, что еще могу почувствовать новый уровень боли от перекрученных мозгов. В железной маленькой, абсолютно пустой камере было некуда прятаться, и нечем заглушить этот звук. Сжавшись в комочек, я тихонько билась головой об стену, про себя считая секунды. Но, как и всегда, сил мне не хватало.
И раз за разом я попадала именно в эту пытку. Видимо, остальные решили, что она самая эффективная, и, если я ее пройду, значит, я готова.
Поэтому, проходя очередной адский круг, я снова оказалась в той же камере, слушая эту прекрасную мелодию, плавящую мне мозги.
Однако в этот раз у меня был план. С самого начала я попросила Чака не выключать пытку сразу, как только я сдамся и дать мне время.
Я позвала тюремщика, говоря, что готова все рассказать, при условии, что он это выключит. Нукс из армии Рен появился, стоило тишине окутать комнату. Я не поворачивалась, ожидая пока он подойдет ближе. Он наклонился ко мне, требовательно спрашивая информацию, но выхватив глефу, которая оказалась спрятана в браслете, я ударила его в уязвимую часть механизма ног, едва успевая отскочить от падающего робота. Голова сильно кружилась, из-за чего движения были нечеткими, но я, опираясь на глефу, смогла подняться и добить его.
В этих же симуляциях я научилась четко повреждать их костюмы в самых уязвимых местах и убивать их так же легко и быстро, словно человека.
Постояв пару минут, опираясь на глефу, я стерла кровь, капающую из ушей, и побрела к открытой двери, и через яркую вспышку снова вернулась в реальность, по привычке считая синие лампочки, прежде чем снова с кем-то говорить.
Сев в кресле, я потерла висок, стреляющий от головной боли.