Разум Куэйла, никогда не отличавшийся остротой, окончательно его покинул. Происходящее с ним было настолько невероятным, что он уже ничего не понимал и в результате решил, что это следствие лихорадки, развившейся после простуды.
«Я все еще в постели, и у меня кошмар», — подумал он, а затем безжалостные пальцы великана проникли ему в живот, разрывая внутренности. Мучительная боль обрушилась на Куэйла, ему не хватало воздуха, и он начал отчаянно дрожать — ни на что другое его тело уже не было способно.
Статуя покопалась в его внутренностях, потом вытащила окровавленные пальцы и засунула их в куртку. Каменный воин достал диковинный диск, который Куэйл носил под рубашкой, бросил несчастного на землю и подставил диск свету луны. В мертвенном сиянии ночного светила на нем начала переливаться радуга.
Смерть уже готова была принять Куэйла, но он еще успел бросить взгляд на огромное существо, стоявшее над ним. На грубом лице каменного изваяния, державшего в своих руках тонкий диск, появилось какое-то странное радостное выражение, а потом оно повернулось и опустило свою ногу на лицо Куэйла, расколов его череп, как мягкий панцирь краба.
То, что осталось от тела Куэйла, нашли на следующий день — сначала чайки, а потом Брукинс, оросивший песок всеми жидкостями, содержащимися в его теле.
Впервые за всю свою недолгую жизнь Фарон испытал радость.
Он перестал быть бесформенным и бесполым существом, заключенным внутри статуи, и ощутил, как части его доселе расколотой личности начинают собираться вместе: теперь он стал мужчиной, великаном, созданным из живого камня и огня. Сыном демона, благословенным и проклятым воспоминаниями о древних сражениях и победах, смысл которых оставался ему недоступен.
Зеленый диск гудел в его руке, свет луны заливал его, подобно морской воде, текущей с края мира. Он с благоговением прижал свое сокровище к лицу, вновь ощущая вибрации, которые так долго находили отклик в глубинах его естества. Он скорбел, когда их лишился, стал еще более убогим и немощным; теперь сила духа возвращалась к нему, кипела и искрилась в нем. Он положил диск рядом с тремя другими, вместе образовавшими разноцветный веер на каменной ладони. Испускаемое ими тепло питало его тело, наполняя блаженством.
Но недоставало еще чего-то.
На какую-то долю секунды он отвлекся от своих новых ощущений и внезапно услышал далекий шум моря. Эти звуки наполняли Фарона страхом с того самого момента, когда отец вынес его из уютного мрака подземелья, в котором он жил, и поместил на корабль, чтобы приплыть сюда. Его отец преследовал женщину, чью прядь волос он сохранил и носил с собой вместе с покрывшейся плесенью лентой. Фарон искал ее при помощи дисков и нашел. И они прибыли в эту новую, пугающую землю, где его отец встретил свою смерть, а их корабль утонул в океане.
Он вновь видел океан и все так же страшился его могущества. Фарон медленно подошел к берегу, слушая, как волны с шипением набегают на песок. Он стоял, не в силах отвести глаз от бескрайнего простора, пока волны не начали лизать его голые каменные ступни, а потом на него нахлынула тошнота, ему стало страшно, и Фарон отступил назад, на сухую землю, и вновь ощутил тепло земли.
Вместе с возвращенным сокровищем он зашагал прочь от шумящего моря, оставив за спиной жителей пристани Джереми, празднующих зимнее солнцестояние.
24
Заключительное пиршество началось весело, а закончилось всеобщим ликованием.
Когда завершились все состязания и были вручены последние призы, когда общие песни отзвучали с удивительным энтузиазмом и стройностью, так что зимние поля вокруг Наварна зазвенели, король и королева намерьенов, Гвидион, Мелисанда и Анборн устало уселись за стол, чтобы поужинать и обсудить, как прошел карнавал.
— Две пьяные ссоры, превратившиеся в драки, а в остальном все прошло мирно, — заметил Эши и провел большим пальцем по руке жены. Рапсодия улыбнулась, соглашаясь с ним. — У Наварна теперь есть свой правитель, который, я не сомневаюсь, будет неустанно трудиться на благо всей провинции. Полагаю, мы можем с некоторой осторожностью признать зимний карнавал удачным.
Джеральд Оуэн, убиравший со стола по окончании трапезы, согласно кивнул и, подняв тяжелый поднос с тарелками, вышел из комнаты. За ним последовала Мелисанда, ей уже пора было ложиться спать.
Анборн громко рыгнул, и в комнате наступила тишина.
— В самом деле. Любая пирушка, на которой не убивают ни одного важного сановника, безусловно, может считаться удачной, — заявил он. — Я бы хотел поблагодарить королеву за радушие и сообщить, что намерен покинуть Наварн в самое ближайшее время.
Собравшиеся за столом понимающе переглянулись — слова Анборна не были неожиданными, поскольку он никогда подолгу не оставался в одном месте.
— На сей раз, однако, я бы хотел пригласить юного герцога Наварна составить мне компанию.
— А куда ты направляешься? — спросил Эши, пригубив из своей кружки сидра с пряностями.
Лорд-маршал подождал, когда за Джеральдом Оуэном закроется дверь.
— В Сорболд. Мне не дают покоя известия, которые до меня дошли. Я полагаю, что необходимо провести разведку.
Эши согласно кивнул.
— Уверен, что любая собранная тобой информация будет полезной, дядя. Меня встревожили рассказы морских купцов, торгующих с Сорболдом. Мы наблюдаем за действиями нового регента с того самого момента, как его выбрали Весы, и до сих пор, насколько нам известно, он вел себя благоразумно. Однако ряд людей, которым я доверяю, высказали свои сомнения, поэтому любые сведения о Сорболде окажутся более чем к месту.
— Но прежде чем я покину Наварн, я должен убедиться, что ты, мой король, всерьез заботишься о безопасности стран, входящих в Союз, — предупредил Анборн. — Я уже довольно давно предупреждал тебя, что приближается война, и, хотя ты, как правило, прислушивался к моему мнению, сейчас я настаиваю, чтобы ты предпринял все решительные шаги по восстановлению армии и флота.
— Я приказал построить дюжину новых боевых кораблей в Маноссе, и они будут снаряжены в Гематрии уже на этой неделе, дядя, — кротко ответил Эши. — Кроме того, на кораблях из Маринкаэра регулярно доставляют лошадей для кавалерии Союза; солдаты проходят подготовку. Я никогда не пренебрегаю твоими советами, можешь не сомневаться.
Он сжал руку Рапсодии, ведь именно ее похищение помогло Эши принять близко к сердцу предостережения Анборна.
— Значит, мы отправляемся шпионить? — спросил Гвидион, с трудом сдерживая волнение.
— Гвидион, герцоги не шпионят за правителями других суверенных государств, — укоризненно покачала головой Рапсодия.
— Нет, конечно. — Анборн воззрился на Гвидиона с деланным возмущением. — Они наносят визит вежливости, но никому об этом не сообщают и наблюдают за происходящим в стране так, чтобы не привлекать к себе внимания.
— Прошу меня простить, — ухмыльнулся молодой герцог. — Значит, я могу сопровождать Анборна, Эши?
— Это решать тебе, — ответил Эши, вновь прикладываясь к своей кружке. — Ты теперь полновластный правитель и должен сам принимать решения. Нанести в начале своего правления официальный визит в соседнее государство совсем неплохая мысль, но я полагаю, что тебе следует ограничиться посещением Тириана или Неприсоединившихся государств, наших союзников. А в Сорболд ты можешь попасть по пути туда. — Он сделал вид, что не замечает уничижительного взгляда Анборна. — К тому же мне бы не хотелось, чтобы ты надолго покидал Наварн, не стоит надолго оставлять свою провинцию без присмотра. — Он увидел, как помрачнело лицо юноши, и поспешил закончить свою мысль: — Однако к тебе перешел меч стихий, и теперь необходимо время, чтобы вы с ним привыкли друг к другу. Путешествие даст вам такую возможность. А лучшего наставника, чем Анборн, тебе не найти. Так что ты с пользой проведешь эти несколько недель, а я останусь в Наварне на время твоего отсутствия. По возвращении ты сразу же приступишь к исполнению своих обязанностей. — Он повернулся к жене: — А что скажешь ты, дорогая?
Рапсодия сложила руки.
— Если ты хочешь рискнуть, то Эши нашел самые убедительные аргументы в пользу твоей поездки, к тому же у тебя будет хорошая компания, — сказала она. — Кстати, хочу вам сообщить, что я также собираюсь на некоторое время покинуть Наварн.
Трое мужчин удивленно посмотрели на нее.
— Я уже довольно давно плохо себя чувствую, и меня это тревожит, — продолжила она и покраснела под внимательными взглядами мужчин. — Слова, произнесенные Джел'си перед уходом Акмеда, произвели на меня впечатление — поскольку мое положение уникально и я подвергаюсь неизвестным опасностям, мне представляется разумным провести некоторое время с Элинсинос, быть может, она сумеет мне помочь, ведь лишь она знает, что такое вынашивать ребенка со смешанной кровью дракона и человека. Когда я находилась в ее пещере, на меня снисходило ощущение удивительного покоя, и вообще я довольно давно ее не видела.
— И сколько времени ты собираешься с ней провести, Ариа?
Эши изо всех сил старался удерживать под контролем разом встрепенувшегося дракона. Рапсодия пожала плечами:
— Я и сама не знаю. Все будет зависеть от того, как я буду себя чувствовать. Ведь мне не известно, как долго продлится моя беременность, твоя мать, Эши, вынашивала тебя почти три года. Быть может, я останусь у Элинсинос до весны. Да и какой от меня толк в Хагфорте — я даже не смогу как следует приглядывать за Мелли. Я пытаюсь найти способ справиться со своим удручающим состоянием, и мне кажется, что в пещере Элинсинос мне это наконец удастся.
Она посмотрела на Эши.
— Мы ведь уже говорили с тобой на эту тему, Сэм? Ты не против?
Эши подавил рвущуюся наружу ярость.
«Нет, — шептал дракон в его крови. — Мое сокровище. Пусть остается».
— Если ты этого хочешь, Ариа, если ты полагаешь, что у Элинсинос тебе будет лучше, я с радостью отвезу тебя к ней.
— Благодарю. — Зеленые глаза Рапсодии засияли. — Ты сможешь меня навещать. — Она посмотрела на Анборна, чье лицо выражало неодобрение, и быстро добавила: — И не забывай, лорд-маршал, если с тобой что-нибудь случится в Сорболде и тебе потребуется помощь, ты должен воспользоваться Зовом Кузена. Я не сомневаюсь, что услышу его даже в пещере драконицы и приду к тебе на выручку, если ветер захочет мне помочь.