– Николай Васильевич, какие похороны, о чем вы говорите? – Калашников пытался как можно деликатнее отвечать хирургу, но корректные словосочетания соболезнований, как назло, в уме не находились. – Извините, но мы же и так находимся под землей.
– Ах да-да… это вы меня извините, батенька, – стонал Склифосовский, перемежая речь трубными всхлипами. – Я в таком состоянии, что ничего, совершенно ничего не соображаю… Действительно, где ж его тут хоронить-то… Милейший был человек… Ума не приложу, почему так получилось… Жестока судьба, ведь он и так один раз уже умер! И настолько был предан своей работе, сейчас уже подобных, знаете ли, не встретишь…
Калашников тактично молчал, изредка кивая, как будто профессор мог его видеть. Прервать разговор первым он не мог, считая это невежливым.
– Такая светлая голова, – изливался Склифосовский. – Фонтанировал идеями, сидеть на одном месте не мог, по десять блокнотов в день изводил – чуть что ему придет в голову, так немедленно записывает. Очень переживал, что тут химия никому не нужна. А тело, голубчик… тела-то не осталось, чтобы я хотя бы проститься с ним мог?
– Нет, Николай Васильевич… Все как в прошлые разы – чуть-чуть угля и пепел.
– Чудовищно, просто чудовищно… До чего мы дожили, если уже и в Аду нам, старикам, никакого покоя? Ох-ох-ох… пойду прилягу, сердце разболелось – сил нет… Алексей, вы уж, батенька, держите меня в курсе, как там и что происходит… обязательно держите.
– Конечно, Николай Васильевич. Пожалуйста, поправляйтесь.
Он выругал себя за то, что не посмотрел определившийся номер на дисплее. Дед явно расстроен – чего доброго, начнет звонить подряд каждую минуту. Взбредет доктору в голову, что следующая жертва киллера – он, так и вовсе такое начнется… Не захлопывая крышку мобильника, Калашников снова набрал номер Краузе. Телефон все так же оказался беспробудно занят. Он что, тоже к «Хеллафону» подключен? Странно, вроде бы нет. Однако в ту же секунду аппарат замигал красными огоньками.
– Алло.
– Леха? Ты меня слышишь? Это Ван Ли, – с китайским акцентом закричала трубка.
– Слушай, тебя за смертью посылать, – чертыхнулся Калашников. – Интересно, где вы вместе с Краузе пропадаете столько времени?
– Переворачиваем склад. Сломали все, что только было можно. Дракула в бешенстве – сказал, что вышлет Шефу факс с подробным описанием убытков от нашего визита.
– Пускай пишет. Не тяни кота за хвост… вы что-нибудь нашли?
– Естественно – поэтому я тебе и звоню.
В животе у Калашникова сладко заныло от предвкушения.
– Знаешь, тайника как такового обнаружить не удалось, – продолжал Ван Ли. – Однако под одной из половиц на рабочем месте Гензеля мы откопали железный ключик. Никто бы не обратил на него особого внимания, но один из наших совсем недавно был на вокзале – ездил в отпуск в гавайский квартал. Так вот он сразу опознал этот ключ – точь-в-точь, как для ячейки камеры хранения на вокзале, куда он сдавал чемодан с одеждой…
– Какой на этом ключе номер? – заорал Алексей.
– Да в том-то и проблема, что никакого номера нет, – сухо сказал Ван Ли, недовольный тем, что его прервали на полуслове. – В районе проживания Гензеля мы насчитали примерно двадцать крупных вокзалов с похожими камерами хранения. Я отдаю этот ключ в мастерскую – пусть сделают сотню копий. Опять не будем спать всю ночь – придется срочно прошерстить ВСЕ вокзалы в округе, причем максимально осторожно, чтобы не вызвать подозрений публики и избежать внимания тележурналистов.
– Вот как? Это отнимет приличное время, – разочарованно протянул Калашников.
– У нас нет выбора, – ответил Ван Ли. – Кстати, откуда тебе удалось узнать про тайник?
– Да какая теперь разница, откуда, – отмахнулся Алексей. – Краузе связывался с тобой?
– Нет, я ему звонил сам – спрашивал, не нашел ли он второй ключ с номером, потому что обычно на вокзалах их выдают клиенту парой. Короче, бедняге Краузе повезло куда меньше: его ребята полностью перерыли вампирское жилище, но удача им не улыбнулась, – в голосе Ван Ли слышались нотки превосходства. – Первым делом, еще до того как изучать камеры, я отправлю по одному человеку на каждый вокзал. Там в Бюро хранения традиционно работают пенсионеры из средневековья, такие телевизор не смотрят ввиду того, что столетиями не могут к нему привыкнуть. Мы покажем им фоторобот Гензеля, и может быть, они его вспомнят. Ведь такого клиента трудно забыть.
– Согласен, – улыбнулся Калашников. – Ладно, звони, если что.
– Договорились.
Алексей прислонился затылком к теплому подголовнику. Разговор с Шефом по поводу тринадцатого больше откладывать нельзя. Даже учитывая то, что он обязательно получит по голове: не доложил о записке Сталина, а попытался разобраться с ней самостоятельно. Однако делать нечего – пора ставить босса в известность. После убийства Менделеева стало ясно, что киллер вовсе не планирует останавливаться, поэтому срочно требуется допросить Иуду. Он проворно повернулся к Малинину, дабы приказать ему гнать на всех парах в Учреждение, но безобидная фраза «Вези к Шефу» внезапно застыла у него на кончике языка. Е-мое… Ну конечно… как же он сразу-то не подумал!
Малинин изумленно наблюдал за начальством, замершим с открытым ртом.
«Беда… нашего пристава точно так же апоплексический удар хватил, когда он блины на масленицу кушал» – пронеслась тревожная мысль в малининской голове. Впрочем, ему понадобилась еще минута, чтобы сообразить: в том месте, где они сейчас находятся, в принципе не существует апоплексических ударов. Даже какого завалящего микроинсульта – и того нет, все доктора-специалисты сидят без работы.
– Вашбродь… – Малинин потеребил начальство за плечо. – У вас все нормально?
Калашников неожиданно понял, что сидит напротив Малинина с весьма странным видом, выпучив глаза и открыв рот. Он захлопнул его с чемоданным стуком, прикусив себе язык.
– Твою мать! Ой… Да-да. Все чудесно. Заводи тачку, срочно едем в…
Он продиктовал уже знакомый унтер-офицеру адрес.
– Туда? – изумился Малинин. – Мы же там… Шефу это не понравится.
– Так надо, – завершил дискуссию Алексей. – Не рассуждай, быстро поехали.
Пара пожилых украинских вампиров, переходивших дорогу под ручку, шарахнулась, чуть было не попав под колеса внезапно сорвавшегося с места «БМВ».
Глава третьяПропущенный звонок(3 часа 11 минут)
Молчание связного могло означать только одно: курьер еще не приехал. Но даже понимая это, киллер не находил себе места. Несколько раз за час он брал телефон в руки, набирал заветный номер, но в последнюю секунду нажимал красную кнопку «отбой». Незачем отрывать человека от дела, успокаивал он себя. Как только будут новости, связной обязательно позвонит – в ту же секунду.
На электронном табло будильника светящиеся минуты сменялись одна за другой, но телефон по-прежнему был мертв. Он честно попытался читать книгу, однако строчки расплывались в глазах – убивая время в ожидании заветного звонка, киллер валялся на диване и с тошнотворным ощущением смотрел телевизор. Выходных дней в городе не существует, а отпуска предоставляются только государственным служащим, десять дней раз в сто лет, в дневное время телевидение смотрят лишь домохозяйки. Но телепрограммы составлены так, что любого нормального зрителя доводят до белого каления.
Уставившись тусклым взглядом в экран, киллер искренне сожалел, что ему не поручили убивать телеведущих.
– В прямом эфире реалити-шоу «Стон-2», и с вами я – Кристина Онассис, – визжала в микрофон бывшая брюнетка, перекрашенная в блондинку контрабандной перекисью. – Только у нас вы можете видеть, как влюбленные пары с утра до вечера строят дом своей мечты. Каждую ночь наши рабочие разрушают его до основания, после чего совершенно очумевшие пары принимаются дом строить заново. И так – каждый день! Сердечные приступы, крики «Да сколько можно!», травмы на стройплощадке, угрозы развода и рабский труд, как в Древнем Египте, – все это в шоу «Стон-2»! Не пропустите!
«Просто кошмар какой-то, – с содроганием подумал убийца, переключая канал. – И кто эти идиотские шоу придумывает? Самое странное, что от добровольцев туда отбоя нет».
Следующая программа его тоже вовсе не обрадовала. Из динамиков, заставив вибрировать пол, ударила исполняемая с сиротским надрывом песня: «Посмотри, посмотри ты по сторонам: ты не хочешь кого-то съесть? Закуси хоть сама собой! Целый мир напугали твои глаза, пожалей ты вокруг людей – ешь не мясо, а ешь морковь!». Суперпопулярный в городе сериал шел уже последние лет десять – он давно потерял счет сериям, их было несколько тысяч или что-то около того. Сюжет, похоже, опять придумали придурки из Голливуда или Латинской Америки, пачками заполонившие местное телевидение.
Девушка-вегетарианка по постановлению Главного Суда попадает на стажировку в городскую фирму, где работают кровожадные людоеды. Начинаются ужасные интриги – из ее сумки похищают огурцы и капусту, подкладывают в витаминный салат мясо, насильно заставляют смотреть фильм «Съеденные заживо». В конце концов, как и положено, все становится хорошо: в девушку влюбляется стильный молодой каннибал, директор фирмы, который сам начинает есть пророщенные семена, пропагандируя здоровый образ жизни, в результате чего половину фирмы отвозят в психушку.
Дернувшись, убийца вновь щелкнул пультом. Нет, до чего же все-таки несправедлива местная система наказаний. Вот его дряхлая соседка, унтершарфюрер СС фрау Браунштайнер, с превеликим удовольствием смотрела бы подобные сериалы, но ей их, разумеется, никто не покажет – за телетрансляциями в частные квартиры строго следит фильтр Учреждения. Исключение составляют лишь выпуски новостей. Они-то как раз выходят для всех, но городские журналисты из кожи вон лезут, чтобы новости обязательно были плохими, дабы создать сосущее сердце ощущение депрессии.
Сериал не исчез – похоже, кнопка на пульте не работала. Он надавил снова, но она издала лишь пронзительный писк – на каналах началась реклама, занимавшая половину всего эфирного времени. В такие моменты пульт автоматически блокируется, а ТВ не выключается, даже если выдернуть шнур из розетки: работает автономное питание.