Алкоголь помог – ноющая боль в суставах начала понемногу уходить, хотя голова по-прежнему была налита свинцом. Калашников от души, до хруста в руках, потянулся.
– Пока ничего, – с явным сожалением в голосе ответил он. – Блокнот удалось найти, его действительно сгребли вместе с остальным бумажным мусором, но я не смог ничего разобрать – сплошные химические формулы. Отдал нашим химикам на расшифровку.
– Хорошо, – одобрил Шеф. – Я надеюсь, они не провозятся с ней долго. Мне нужно, чтобы поисками Сталина занимался тоже ты – вместе с Малининым. Понимаю, что у тебя и так хватает дел, но после попытки взлома архивного ящика у меня пропало желание вовлекать в эту проблему лишнее количество людей. Взлом явно осуществлен сотрудником Учреждения, не так ли? Так вот я не хочу, чтобы убийца добрался до Сталина раньше нас, потому что он заставит его замолчать. Поэтому отыщи этого парня. Как можно скорее.
Стены в кабинете Шефа, пульсируя, меняли цвет на иссиня-черный: согласно хитрому замыслу дизайнера они были призваны отражать настроение владельца комнаты.
– Я понял, – поднялся с кресла Калашников. – Приступить немедленно?
– Разумеется.
Беседу прервал громкий телефонный звонок – мелодия старого хита австралийской группы AC/DC, Hell’s Bells. Шеф в раздражении ударил по кнопке громкой связи.
– Я занят. Что-то срочное?
– Боюсь, что да, монсеньер, – прозвенел на весь кабинет встревоженный голосок Марии-Антуанетты. – Иначе разве я осмелилась бы… Соединяю?
Шеф сорвал с рычага трубку, хрипло дунул в нее и проревел что-то неразборчивое. «Похоже, наш мальчик опять кого-то грохнул», – спокойно подумал Алексей, следя за собравшимися морщинами на лбу босса. В процессе выслушивания краткого монолога по телефону у того пару раз дернулась бровь от нервного тика. Привыкает к плохим новостям, понял штабс-капитан. Раньше бы молнию в камин метнул. Стены кабинета сразу начали отливать пурпурным, как будто налились кровью.
– Спасибо. Да-да. Калашников у меня. Вы правильно сделали, что позвонили в мой офис. Будьте на месте, к вам сейчас приедут мои люди. Ничего не трогайте.
Шеф отклеил трубку от уха, посмотрев на Алексея.
– Только что в прачечной, где последние две тысячи лет работала египетская царица Клеопатра, начальником смены обнаружены частички пепла и остатки сгоревших зубов. Ее нет ни дома, ни на рабочем месте. Пытались дозвониться тебе, как руководителю расследования, но твой номер отключен. Похоже, наш парень со святой водой в кармане ушел в кураж – второй труп за час. Вызываю Ван Ли и Краузе: пусть едут в прачечную.
– Они вчера нашли что-то в камерах хранения? – неожиданно вспомнил Калашников.
– Ничего, – покачал головой Шеф. – Полный тупик. Им удалось вычислить ячейку, где Гензель хранил вещество для киллера, но она пуста. Действовали, как слоны в посудной лавке, среди бела дня. Видимо, после повторных обысков у Гензеля предупрежденный «кротом» убийца изъял из ячейки содержимое. Всякий раз кажется, что мы вот-вот схватим его за хвост. Но нам остается лишь подметать пепел его жертв. На всякий случай Краузе оставил на вокзале засаду, хотя не думаю, что в ее сети кто-то попадется.
После ухода Алексея и последующего разговора с Краузе Шеф оперся на локоть и долго взирал на пульсирующие стены. Ну и ушлый народец эти земляне! Голос утверждает, что сотворил людишек по своему образу и подобию. Ну-ну, как же. На Земле священник переспит с девочкой, политик свистнет мешок бабла, жулик отстегнет часы, а ответ у всех один – «бес попутал». О да, у него дел других нет, кроме как часами подбивать ханурика вырвать у девки сумочку. Ну хорошо, если даже допустить, что он якобы провоцирует людей на какую-то фигню, – что тогда заставляет их вести себя точно так же в городе?
Одно и то же – трах, воровство, обман. А теперь еще и убийства. М-да, лучше бы Голос ими Землю не заселял – честное слово, с динозаврами было куда проще.
…Руководитель бригады химиков нагнал Калашникова уже на выходе из здания – он искал его повсюду, но Алексей, загруженный новостями про Франкенштейна и Клеопатру, попросту забыл зайти в отдел. Успевший благополучно выспаться на заднем сиденье машины Малинин видел, как дед в белом халате, видать какой-то нервный доктор, воинственно махал блокнотом перед Калашниковым. Его благородие остановился, внимательно слушая деда. Тот продолжал отрывисто говорить, тыкая в собеседника блокнотом. Калашников пару раз о чем-то переспросил доктора, тот оживленно закивал. Его благородие показал на один из листов в блокноте – и старик снова утвердительно кивнул.
Малинин умирал от любопытства, но, как ни старался подальше высунуть голову из машины, не смог расслышать ни слова. После десяти минут «языка жестов» обе стороны пришли к согласию. Калашников приложил дрожащий палец к губам, дед в ответ лихим бандитским жестом провел рукой по горлу – дескать, могила. Обменявшись рукопожатиями, они разошлись – доктор вернулся в Учреждение, а его благородие направился к авто, отчего-то шатаясь, будто пьяный.
Не заметив предусмотрительно распахнутую дверь, Алексей на автомате сел в машину. Замерев на переднем сиденье подобно сфинксу, он минут двадцать молчал, тупо глядя сквозь забрызганное грязью лобовое стекло. Наконец, повернувшись в сторону уже привыкшего к зависаниям начальства унтер-офицера, Калашников левой рукой взял Малинина за плечо и тихо произнес бесцветным пластмассовым голосом:
– Не может быть. Этого просто не может быть.
– Чего не может быть, вашбродь? – не выдержал Малинин.
Калашников не ответил.
Глава двадцатаяСто тысяч золотых(11 часов 57 минут)
Сталин смачно откусил половину гигантского бутерброда, заботливо сооруженного гостеприимным хозяином квартиры. На скатерть посыпались мягкие хлебные крошки.
– Я здорово испугался, – дружелюбно заметил он. – Я уж думал, ты меня сдал.
Мюллер, поглаживая кружку, рассмеялся знакомым дребезжащим смехом.
– Коба, ты юморист. Ну ключ я забыл, что тут такого? Постучал тихо, чтобы внимание соседей не привлекать, ночь же на дворе… А ты в окошко полез – хорошо, что застрял. И куда бы ты, mein lieber, оттуда потом прыгал? Неужели забыл, на каком этаже я живу?
Сталин сконфуженно молчал. Ему и самому неприятно вспоминать, что, услышав вкрадчивый стук, он бросился искать выход и попытался пролезть в форточку, – к счастью, она оказалась слишком мала. Полчаса ушло на то, чтобы кое-как втиснуться обратно и увидеть, что дверь никто не ломал. Он подкрался, осторожно посмотрел в глазок и увидел одиноко сидящего на лестничной клетке Мюллера с бумажным пакетом, полным овощей.
Неловкую паузу прервало начало новостей по «ящику». Популярный в городе телеведущий Влад Кистьев, практически с нуля раскрутивший местное телевидение, заметно волновался, держа перед собой только что вылезший из факса листок.
– А сейчас, дорогие телезрители, вам предстоит услышать сенсацию. На днях из мест лишения свободы бежал опасный преступник, в 1953 году приговоренный Главным Судом к каторге в городских каменоломнях. Просим соблюдать бдительность – этот человек может находиться среди вас! Постарайтесь запомнить его внешность.
Телеэкран заполнило рябое усатое лицо с желтыми глазами, и Сталин закашлялся, подавившись огурцом. Перегнувшись через стол, Мюллер постучал его по спине.
– По неизвестным причинам власти решились объявить об этом только сейчас, – взахлеб продолжал Кистьев. – Имя сбежавшего – Иосиф Сталин, один из бывших лидеров Советского Союза, в прошлом крупнейшего евроазиатского государства. Если вы первым сообщите о его местонахождении и эта информация приведет к его аресту, то вам будет выплачено сто тысяч золотых дублонов наличными и бесплатно предоставлен грузовик для их транспортировки. Уважаемые горожане, не упустите свой шанс!
Кистьев неторопливо отложил листок и посмотрел в камеру пронзительным сверлящим взглядом – так, как будто он мог видеть распивающих чай приятелей.
– Иосиф…– вкрадчиво сказал Влад, и Сталина передернуло. – Если сейчас вы смотрите это сообщение – вам предлагается явка с повинной. Учреждение дает официальные гарантии, что вы не подвергнетесь наказанию. Просим телезрителей снова взглянуть на фото.
Шеф гестапо выжидательно уставился на оцепеневшего вождя народов. К тому медленно возвращались способности говорить. Остатки развалившегося бутерброда валялись на полу.
– Похоже, случилось что-то серьезное, – выплюнул огурец Сталин. – То ли у них дела идут очень хорошо, то ли напротив – очень плохо. Неспроста они на меня набросились.
Вслед за объявлением Кистьев плавно перешел к городским новостям. В телевизоре возникли фото какого-то урода и женщины с черными волосами, обрамленные золотом.
– Сегодня таинственный Ангел Смерти опять нанес огненный удар прямо под носом у правоохранительных органов, – услышал Сталин слова ведущего. – Среди бела дня, в присутствии тысяч людей, им был убит монстр, когда-то созданный доктором Франкенштейном. Но и этого киллеру показалось мало – через час жертвой Ангела Смерти пала египетская царица Клеопатра, в прошлом знаменитая своими любовными связями. Наш корреспондент Илья Веснин передает с места происшествия.
В кадре появился стильный молодой человек в очках от «Диора», за спиной которого маячила масштабная толпа из мужчин различных национальностей, включая негров.
– Нам удалось собрать здесь лишь незначительную часть бывших любовников Клеопатры. Сейчас в прямом эфире эксклюзивный комментарий «любви всей ее жизни» – водителя городского 11785-го автобусного парка Юлия Цезаря. Скажите, пожалуйста, – тараторил молодой человек, буквально суя микрофон с эмблемой «101 канала» в рот лысому небритому мужику в грязной спецовке. – Какие чувства вы испытываете?
– Ну, типа, мы с Клепой давно не общались, – шмыгнул носом лысый. – Пару тыщ лет назад была у нас страсть, я ей быстренько ноги раздвинул, типа, veni, vidi, vici