Киллер пропустил мимо ушей ненавистную рекламу: он продолжал напряженно думать. Конец близок, нужно готовиться к побегу – собрать вещи, продумать, как перевезти после выдачи гонорара золото, – в общем, не позволить, чтобы его застали врасплох. Сразу после устранения последней кандидатуры он рассчитается с псом, заберет чемоданы – и бегом на гавайский поезд.
Когда они обнаружат свежий пепел очередных жертв, он будет уже далеко. Через пару лет, вдоволь накупавшись в подземном море, можно будет порезвиться с оставшимся эликсиром, посчитаться с теми, кто ему изрядно надоел со времени приезда в город. А таких уродов, кроме Калашникова, немало.
…Связной позвонил в полшестого утра, когда повсюду начали зажигать фонари.
– У меня хорошая новость. Четверть часа назад прибыл последний курьер. Как только я с ним поработаю, то свяжусь с вами. Вам следует быть готовым, – услышал он голос, который звучал словно из бочки. Однако эти звуки показались ему сладкой музыкой.
– Замечательно, – ответил убийца. – Я буду готов, как только вы скажете.
– И еще, – добавил связной. – У нас появилась еще одна дополнительная кандидатура, которую заказчик желает поручить вам. Если хотите, вам ее оплатят как сверхурочные, но что-то мне подсказывает, что вы будете рады разобраться с ней бесплатно.
Нос киллера защипало от прилива любопытства. Конечно, он не возьмет лишних денег. Одним больше, одним меньше – какая разница? Ему вполне хватит и миллиона золотых – по крайней мере, на какое-то определенное количество лет в гавайском квартале. А когда валюта кончится – тогда он еще что-нибудь придумает. К сожалению, в этом проклятом городе не существует нормальных банков, чтобы хранить в них деньги: иначе он мог бы жить на проценты неограниченное количество времени, сделав вклад «Вечный».
Нет, банки-то есть, и весьма известные – из тех, что существовали на Земле: «СБС-Агро», «Менатеп», «Энрон», «Албания-Сервис». Но их услугами пользуются только неопытные новички, остальные получили горький урок – если сдаешь туда сбережения под огромные проценты, то никогда не получишь их обратно. Жаловаться бесполезно.
– Договорились, – подвел он черту. – Я понял. Огромное спасибо вам за звонок.
– Это вам спасибо за вашу работу. Есть ли еще вопросы?
Убийца чуть замялся, но все же озвучил давно волновавшую его мысль:
– Только один. Как скоро после выполнения заказа я смогу получить деньги?
– О, практически немедленно, – ответил голос в трубке после секундного колебания. – Как только вы завершите заказ, сразу позвоните мне. Мы тут же обо всем договоримся.
– Отлично, – сказал киллер. – Тогда до встречи.
– О’кей.
Отключив телефон, убийца задумчиво посмотрел в сторону окна. То, что связной неожиданно запнулся во время разговора о гонораре, ему не понравилось.
Глава двадцать пятаяКитайский квартал(6 часов 42 минуты)
Калашников проснулся от того, что кто-то довольно сильно тряс его за плечи. С неохотой приоткрыв веки, он увидел перед собой взлохмаченную голову Малинина.
– Где я, вашбродь? Что случилось? – лихорадочно вращая зрачками, вопрошал обезумевший унтер-офицер, затравленно оглядываясь по сторонам.
Алексей не спеша потянулся и тоже посмотрел вокруг. Обстановка показалась знакомой: ободранные газетные обои, потолок с грязными полосами, засохший фикус в углу.
– Судя по всему, ты у меня дома. А что тебя в этом смущает?
– Не знаю, – дергая ртом, хрипел Малинин. – Чертовщина какая-то… Сижу себе за рулем в машине, моргнул глазами – бац, лежу на какой-то кушетке, и вы в соседнем кресле валяетесь, рука свесилась… Думаю – ну беда, пропали мы…
– К психоаналитику тебе надо, братец, с такой нервной работой, – лениво констатировал Калашников. – Видать, слишком сильно ты вчера головой ударился.
– Головой?
Притронувшись к черепу, Малинин с удивлением нащупал небольшую, но весьма неприятную шишку на верхней части лба прямо над волосами. Алексей меж тем поднялся с кресла, разминая затекшие мускулы. Чувствовал он себя похабно. Спать в одежде – поганое дело: ощущения такие, как будто и вовсе не спал. Принять бы душ, но надо кипятить воду, она же, как всегда, холодная, а на это уже нет времени.
– Отвлекись на минуту. Машину вести сможешь? Нам с тобой ехать пора.
Малинин все еще не мог прийти в себя – он продолжал ощупывать остальные места тела, не случилось ли с ними тоже чего-нибудь за время отключки.
– Так, а что это было-то? Вашбродь, что со мной? – повторял он не переставая.
Алексей снисходительно похлопал страдальца по плечу.
– Ты «Бриллиантовую руку» на ДВД пропустил, что ли? – хмыкнул он. – Упал–очнулся–гипс. Ладно, шутки в сторону. Я расскажу, как только приедем. Иначе опять вырубишься, а другого шофера у меня нет. Собирайся, мы опаздываем в китайский квартал.
– А что нам там делать? – перестал себя щупать Малинин.
– Завтракать у Вонга, – ухмыльнулся Калашников. – Ты что, разве жрать не хочешь?
Через пять минут они неслись по шоссе, едва касаясь колесами асфальта. Уворачиваясь от индийских автобусов, унтер-офицер бросал машину в гущу трафика, пролетая в сантиметрах от визжащих тормозами такси, откуда в его адрес неслись отборные проклятия. На малининском лбу рядом с шишкой прорезалась мучительная складка – как бедняга ни старался, он не мог вспомнить, каким образом переместился на квартиру Калашникова.
…Сказать, что китайский квартал города огромен, значит не сказать ничего: пожалуй, его размеры равняются земному Китаю. Если бы у какого-то ненормального появилось желание обойти его пешком, то он не сделал бы это и за десять лет. Квартал представляет собой гигантский муравейник, в котором круглые сутки копошатся миллиарды людей. Их становится все больше и больше – Шеф не без основания полагает, что с такой рождаемостью на Земле скоро три четверти населения города будут желтыми и раскосыми.
Китайцы, как и евреи, не сильно расстраиваются, что попали в Ад, – по земной привычке они везде неплохо устраиваются. Этот квартал – сплошной черный рынок, где продается и покупается все что угодно. Поток китайцев с Земли в город не иссякает, а еще со времен императора Цинь Ши-хуанди у этого рачительного народа существует традиция прихватить в могилу то, что будет тебе полезным в загробной жизни. Запасливый император взял в склеп аж десять тысяч каменных солдат, что помогло ему в сувенирном бизнесе на ближайшие двести лет.
Далее эта система прочно встала на коммерческую основу – через китайских покойников в город потоком переправлялись виски, компьютерные игры, опиум, специально убитые проститутки, запрещенные кинокомедии, подпольная литература и фальшивые компакт-диски.
Люди из Управления наказаниями сражаются с нарушителями, как гладиаторы, но силы слишком неравны просто потому, что китайцев ОЧЕНЬ много. Невозможно уследить за всеми трупами. Это никогда не произносилось вслух, но все отлично знают: нужна доза героина, водка, сушеная кровь, девочка, «самиздатовская» книжка – надо ехать к китайцам.
С самого раннего утра квартал кишел людьми – народ завтракал в подпольных закусочных, поглощая пряную лапшу. Малинин с трудом нашел место, чтобы припарковать машину у кромки тротуара – оттуда им прошлось идти еще минут двадцать. Достигнув одного из неприметных ресторанов, откуда доносился тошнотворный запах очертевших fish and chips, Калашников принялся нажимать на медный звонок в виде иероглифа. Три коротких, четыре долгих, один короткий – новый пароль этой недели.
Дверь открыли мгновенно.
– Завтракать, господина Калашников? – вежливо осведомился представительный швейцар в шелковой синей ливрее, расшитой летающими драконами.
– Ага, – подтвердил Алексей, перешагивая через порог. – Давай, Ху, сообрази-ка нам что-нибудь быстренько и вкусно, на пару золотых. Мы ужасно торопимся.
Через пятнадцать минут в потайной комнате ресторана приятели наслаждались кисло-острым супом. Из глаз текли слезы, губы щипало, во рту горело – но это было безумно вкусно. Буквально вылизав тарелку, Малинин принялся за уничтожение поджаренной рисовой лапши с креветками.
Промокнув салфеткой рот, Калашников встал.
– Посиди тут чуток, братец. Я к Вонгу загляну – буквально на минуточку.
У кабинета Вонга стоял охранник, сложив руки на толстом животе. По виду явно из недавних членов триады – китайской мафии, убитых в земных разборках. Точно, на шее толстяка виднелась ярко-красная полоска – свежий след от удушения проволокой.
– Сюда нельзя, – просипел толстый. – Господина Вонг отдыхает.
– Нихао[13], – ответил легкий поклоном Калашников. – Доложи Вонгу, что Леха пришел и хочет его видеть. И давай не задерживай меня в коридоре, а то он рассердится.
Толстяк исчез за дверью. Выйдя обратно, он сделался намного любезнее.
– Простите, господина, я здесь новенький, – закланялся он, коверкая трудные русские слова. – Пожалуйста, проходите внутрь. Господина Вонг вам очень рад.
Заглянув в комнату, Алексей понял причину занятости китайца. Вонг лежал на животе, еле прикрытый полотенцем, а его спину тонкими паучьими пальцами разминала голая молоденькая китаянка. Владелец подпольного ресторана довольно кряхтел, полуприкрыв глаза. Услышав скрип двери, он повернул голову в сторону входящего.
– О, господин штабс-капитан, какая честь для моего заведения. Присядьте. Что желаете выпить? Не стесняйтесь – мне только что привезли чудесный французский коньяк.
Во рту Калашникова еще стоял вчерашний привкус теплой малининской водки, который, как оказалось, не так-то уж легко перебить даже горячим супом.
– Спасибо, Вонг. Лучше зеленого чаю, если это возможно.
Через минуту с неохотой слезшая с Вонга, но так и не потрудившаяся одеться китаянка водрузила на костяной столик рядом с Калашниковым изящный дымящийся чайник и фарфоровые чашечки. Он поблагодарил, но девушка не ответила.