стлива. В тот злополучный день решилась открыться Григорию, сделала причёску, пришла нарядная с цветочками и призналась, как давно его любит, как ревновала, как не спала ночами, ждала этой минуты, чтобы всё рассказать.
Её искренность произвела на него впечатление, после небольшой паузы он произнёс:
— Спасибо тебе за откровенность, за такое чувство… Мне очень жаль, но пойми. Мы не сможем быть вместе.
— Почему?
— Я люблю Елену.
— Но она просто крутила тебе голову, предала тебя… А у меня настоящее чувство, настоящее!
— Повторяю, мне очень жаль, но… Я не смогу тебя полюбить. Никогда. Я люблю и буду любить Елену! В моём сердце нет места для тебя.
Это прозвучало, как пощёчина.
— Ах, так? Ты ещё пожалеешь!
Она была оскорблена, зла, готова была его убить… («А тут вы с вашими вопросами, появился повод отомстить. Вот поэтому и наговорила»). Потом отошла, очень раскаивалась.
— Если б вы не приехали ко мне, я бы сама к вам пришла.
— Вы не помните: он куда-то собирался?
— Да. Елена говорила, что у них вечером встреча: она, Амиран и Григорий.
— А при вас ещё ни с кем ни о чём не договаривался, ему никто не звонил?
— Нет, но он кого-то ждал, посматривал в окно и на часы.
— Не знаете, кого ждал?
— Сдаётся, сантехника… Точно, сантехника — у него в ванной что-то стряслось, пришлось воду отключить, не мог душ принять… А для него это целая трагедия: он такой чистюля!.. От него всегда «Боссом» пахнет…
На глазах Яны стали набухать слезинки, она всхлипнула, но Нельсон прервал назревающий плач.
— Погодите. Вы не в курсе: до этого он общался с сантехником?
— Он — нет, а Амиран общался, вернее, это с ним общался сантехник, по телефону.
— По какому телефону?
— Вот по этому.
Она вынула из сумочки мобильник.
Оба следователя удивлены.
— Так он что, вам звонил?
— Не мне — Амирану. Это его телефон, — объяснила. — Я в это утро к Ленке забегала, там Амиран был. Я ей пожаловалась, что у меня мобильник украли, так он мне свой подарил. Он добрый!.. Был добрый…
Она снова собралась заплакать, но Нельсон опять помешал:
— Пожалуйста, продолжайте!
— Здесь сообщение осталось… — Поискала в мобильнике. — Вот! — включила громкость, прозвучал мужской голос: «Буду в субботу в пять вечера, посмотрю, назначу цену — в воскресенье всю сантехнику привезу и установлю».
— И всё?
— Всё.
— Вы не знаете, зачем ему сантехник?
— Наверное ванну поменять хотел, на какую-нибудь роскошную, чтобы новобрачную купать… Они же на ней помешаны, на этой Ленке! И он, и Гриша!..
— Мы у вас возьмём мобильник, на время следствия.
— Только обязательно верните — это же память об Амиране.
Когда Нельсон и Пахомов ушли, она, никем не прерываемая, наконец, смогла выплакаться и заесть свою печаль бутербродом.
Глава двадцать шестая
Они возвращаются в прокуратуру, переваривая полученную информацию.
— Осторожен! — отметил Нельсон. — Всего одна фраза, чтоб не засекли!.. Борис, вам не кажется, что появился ещё один подозреваемый?
— Вы правы, — согласился Пахомов. — Вряд ли Григорий сам пошёл бы на убийство друга — он мог его заказать.
И Нельсон заключил:
— Сантехник!.. Именно, сантехник! У нас в Питере этот Сантехник нашумел: серия убийств, а поймать не могут.
— Вы уверены, что это он?
— Почерк похожий.
Этот разговор они продолжили в кабинете Пахомова.
— Дело ведёт мой бывший сокурсник, он сейчас следователь уголовного розыска.
Пахомов снял трубку телефона и протянул её Нельсону.
— Звоните ему. Прямо сейчас!
— Хорошо, — Нельсон взял трубку. — А вы вышлите фоторобот, вот по этому номеру, — написал номер на листе бумаги и протянул его Борису. Тот тут же распорядился это сделать.
Нельсон позвонил в Санкт-Петербург, несколько минут вызываемый номер был занят. Наконец, трубка откликнулась:
— Лейтенант Измайлов слушает.
Нельсон включил громкую связь, чтобы Борис мог слышать их разговор.
— Олежек, это Горчаков. Я из Москвы. Тут объявился Сантехник. Мы тебе высылали фоторобот. Глянь, пожалуйста.
Голос из трубки сообщил:
— Уже получен, смотрю. В общем, возможно. Но у него много образов, он был и рыжим, и седоголовым, и бритым наголо…
— Предполагаемый возраст?
— Где-то в районе шестидесяти.
— Как заказчики выходили с ним на связь?
— Через газету: пожилой, старомодный — Интернет не признаёт, работает по старинке: в газете сообщает номер своего телефона, заказчик ему звонит, попадает на автоответчик, оставляет свой номер, и тогда он перезванивает и договаривается о встрече — там ему вручают фото и адрес клиента, дают аванс и так далее…
— Хоть какой-то след нашли?
— Чёрта с два! Хитёр, подлец! И в то же время наглый: после каждого убийства, оставлял, как визитку, разводной ключ, которым трубы свинчивают. Он им и убивал.
— Как и у нас, — вмешался Борис. — Это он!
— Газету определили? — спросил Нельсон у Питерского коллеги.
— Да, — ответил тот, — с большим трудом, сотню газет перелопатили, пока нашли. «Из рук в руки», рекламная газета, отдел «Контакты по интересам».
— Как его фамилия?..
Трубка вздохнула:
— Если б мы знали!.. Известны только старые клички: Мозг, Лиса и нынешняя, последняя — Сантехник.
— Почему Сантехник?
— Удобно: сантехник, электрик, газовщик — больше доверия, люди открывают двери… Когда мы его уже почти обложили — вдруг месяц назад исчез, как в воду канул. По сей день город прочёсываем, розыск объявлен, но… Такого хрен поймаешь — уже укатил куда-то…
— Спасибо, Олег!
— Рады стараться! Поймаете — сообщите, вместе отпразднуем.
Нельсон положил трубку на рычаг.
— Похоже на нашего сантехника.
Пахомов кивнул.
— Очень похоже. Но почему он не рванул за рубеж?
Нельсон на минуту задумался, потом произнёс:
— Думаю, есть две причины, даже три: во-первых, возраст уже не для эмиграции; во-вторых, он оканчивал советскую школу, поэтому, уверен, иностранного языка напрочь не знает, может, именно поэтому боится Интернета; в-третьих, понимает, что он в розыске, что в аэропортах и на вокзалах пассажиров просеивают. Зачем рисковать?! Он знает, что его ищут, поэтому где-то пересиживает.
— А где лучше всего раствориться?.. — Подхватил Пахомов. — У нас в Москве!
— Конечно! Попробуйте отыскать человека в этом кипящем котле, в вашей столичной многонациональной неразберихе!.. Месяц жил не тужил, а потом всё же принял заказ — профессионал не может долго сидеть без работы.
В камере предварительного заключения они провели допрос Григория.
— В день убийства вы кого-то ждали?
— Ждал. Сантехника. Он должен был прийти в два. Я, как дурак с немытой шеей, прождал до шести, но он так и не явился!.. А потом позвонила Елена, сообщила об убийстве — я помчался к ней.
— Как вы с ним познакомились?
— С кем?
— С сантехником.
— Да, никак не знакомился. Позвонил в домоуправление, обещали прислать, но наш сервис не навязчив!..
Григорий, действительно, заказывал сантехника: в ЖКХ дежурный, проверив по журналу, подтвердил:
— Был вызов, был. В субботу, на Курганскую. Заявку передали сантехнику.
— Фамилия сантехника? — спросил Борис.
Дежурный опять заглянул в журнал.
— Кусько, Иван Ильич, принят на работу месяц назад. Хороший мастер, но пьёт, пьёт как… как сантехник! С вечера пятницы по вечер воскресенья мы его отпускаем…
— Куда отпускаете?
— В запой. Но в понедельник — он уже свеженький, как огурчик…
Машина неслась по адресу, полученному в ЖКХ, к дому, в котором Кусько снимал комнату. Борис рассуждал вслух.
— Значит, в субботу и воскресенье он свободен. Два дня в неделю — можно перестрелять пол-Москвы.
— И убийство Амирана произошло именно в субботу, — уточнил Нельсон. — Домоуправление — хорошее прикрытие.
— Надо его брать, и поскорей, пока не скрылся!
Глава двадцать седьмая
Они прибыли по адресу, позвонили. Дверь открыла хозяйка.
— Здравствуйте, — поздоровался Пахомов. — Нам нужен ваш квартирант.
— Его дома нет. И не ночевал. А вы кто?
— Мы из районной администрации, проверяем всех иногородних.
— Давно он у вас живёт? — спросил Нельсон.
— Уже больше месяца. Снял на год. Аванс дал, за квартал вперёд.
— Откуда он?
— Сказал, с Украины. Вы не подумайте чего — я ему сдала официально, по договору… Вот. — Она поспешно вынула из шкафчика документ и протянула его Пахомову. — Кусько, Иван Андреевич… Мужик не вредный, но пьющий! Когда выпьет, шумит, скандалит — я у себя в комнате запираюсь…
— Зачем же вы такого терпите?
— Я же вам говорила: за три месяца вперёд заплатил. Если выгнать, надо часть денег вернуть, а я их уже потратила.
— Жена у него есть?
Хозяйка всплеснула руками.
— Да кто с таким жить сможет?!. Удрала она от него, и детей увезла, в Рязань, к родителям, у них там домик свой, яблони растут.
— Откуда у вас такие подробности? — поинтересовался Нельсон.
— Он рассказал. Когда трезвый, скучает по ним, грозится в выходные поехать и забрать, а придёт суббота — он уже в драбадане…
— С кем связан, кто собутыльники?
— Родич в Мытищах, такой же алкаш. И однофамилец. Но помоложе.
— Откуда вы это знаете?
— А он однажды по пьянке куртку с ним перепутал, пришёл, бросил, а из неё паспорт родича выпал, так я переписала, на всякий случай… И фамилию, и год рождения, и место жительства.
— Запишите и нам его адрес, — попросил Пахомов. И поблагодарил: — Спасибо за бдительность!
— А нынче иначе нельзя — обдурят.
Они помчались в Мытищи.
Проезжали мимо дряхлого трёхэтажного здания, которое, очевидно, будут сносить: окна без стёкол, стены в трещинах, штукатурка обвалилась, подъезд без дверей. Недалеко от входа, опираясь о стенку, стоял пожилой бомж и играл на губной гармошке. На голове у него — мятая шляпа, на плечах — лоснящийся пиджак, на шее — давно не стиранный шарф, ставший похожим на длинную портянку. У его ног — картонная коробка, в которую прохожие бросали монеты.