Дружба – редкий подарок в мире фейри, а леди Чаэль эс-Сарли была не только лучшей подругой Атуэль, но и связана с ней узами крови. Потому они были близки, как родные сёстры. Когда с Атуэль случилось несчастье, горе Чаэль было не менее велико, чем горе Лесного короля.
После слов эльфийки на какое-то мгновение Аталиса застыла, но не обернулась, и снова двинулась к выходу.
– Постойте! – Леди Чаэль догнала её и попыталась схватить за плечо, но тайлен эс-Рид с предостерегающим выражением на лице загородил собой девушку. – Скажите, зачем? Ведь тело Атуэль не платье, которое можно надеть на себя! Неужели вы не понимаете, что это издевательство над её памятью и памятью тех, кому она была дорога?!.. Стойте, не уходите! Что бы вы о себе ни думали, знайте, Раэтиэль никогда не полюбит вас! Это сейчас ему не важно, кто скрывается внутри, но однажды он очнётся и поймёт, что это всего лишь наваждение и, что вы не Атуэль!
В голове Аталисы воцарилась пустота – эльфийка сказала то же самое, что ей говорил собственный внутренний голос. Собравшись с духом, она повернулась и подняла глаза на старшую из сестёр эс-Сарли.
– А вы думаете, меня кто-то спрашивал?
На лице леди Чаэль появилось непримиримое выражение.
– Лично я никогда не согласилась бы на такой безнравственный поступок! И Атуэль тоже, – с гордостью сообщила она, как вдруг замолчала, а затем с потрясённым видом прижала руку к губам.
– Небесный отец! Так слухи не лгут! Вы действительно смертная рабыня! – воскликнула она, глядя на девушку во все глаза.
– Вижу, вас это огорчает сильней всего, – усмехнулась Аталиса, услышав в голосе эльфийки оттенок презрения. – Уважаемая сентау, а вы не задавались вопросом, чем рабы хуже вас?.. Вижу, что нет. А по моему личному мнению, рабы абсолютно ничем не хуже вас. И вообще, мудрецы утверждают, что свобода это состояние духа. Если данный постулат верен, значит, я всегда была, есть и буду свободна. И ещё одно, не ждите, я не сгорю от стыда лишь потому, что одолжила шкурку вашей драгоценной Атуэль, – заявила она, смерив эльфийку надменным взглядом.
Подхватив пышную юбку, Аталиса легко развернулась и плавной походкой заскользила к арочному выходу.
Озадаченная леди Чаэль до тех пор глядела ей вслед, пока воздушную фигурку девушки полностью не скрыли колонны и пышная зелень Этернолиллорна. Во время разговора с самозванкой ею руководили волнение и гнев, но теперь они улеглись, и она была способна мыслить здраво.
Леди Чаэль ничего не понимала. Она поклялась бы всем святым, что это её дорогая подруга и никто другой, – ведь они с детства были неразлучны. Конечно, это была Атуэль, забывшая своё прошлое, но это ничего не меняло. Дело было даже не в мимике и жестах, которые можно скопировать, а в чём-то неуловимом, что нельзя передать словами, но благодаря чему близкие люди сразу же замечают подмену, какой бы искусной она ни была.
После перепалки со старшей из преследовавших её эльфиек, Аталиса основательно упала духом. За время нахождения во дворце Оберона ей доводилось выслушивать и более изощрённые гадости, но почему-то слова именно этой эльфийки ударили её больней всего – возможно, оттого что она была искренна и явно переживала за бывшую невесту Раэтиэля.
Поскольку эн-Огран находился в кратковременном отъезде (эльфийский владыка всё же уговорил его заняться государственными делами), а она нуждалась в чьём-нибудь искреннем участии, то ей взбрело в голову найти рабыню, которая приветливо отнеслась к ней на балу, устроенном в честь возращения Лесного короля. К тому же после утомительных церемоний эльфийского двора, очень похожих на хождение по тонкому льду, девушке хотелось отвести душу в нормальном человеческом общении. Вдобавок она обратила внимание на то, что у рабыни точно такие же глаза, что у ведьмы, которая мучила её во сне.
Восприняв последнее обстоятельство как указующий перст судьбы, Аталиса со всей решимостью направилась к гарему, где находились человеческие невольницы. Естественно, она отправилась туда не одна, а в сопровождении неотвязной охраны, которая скользила следом за ней и буравила ей спину сердитыми взглядами, но пока хранила молчание.
Конечно, девушку не пустили бы на запретную территорию, но по пути ей очень удачно подвернулась эльфийская венценосная чета, и она получила официальное разрешение на посещение гарема. Правда, Оберон удивлённо приподнял брови, услышав столь необычную просьбу, но не стал возражать, а молчаливое неодобрение Титании девушка проигнорировала.
Ажурные решётки распахнулись, и Аталиса оказалась внутри уютного патио с мраморным фонтаном и роскошными цветниками. При виде нескольких дверей, ведущих внутрь гарема, она остановилась в нерешительности. Где искать незнакомку девушка не знала. "Нужно было спросить Оберона", – подумала она и, состроив умильную мину, с надеждой посмотрела на тайлена своей охраны. Но эс-Рид с мрачным выражением на физиономии глядел поверх её головы, делая вид, что не замечает её безмолвной просьбы – так он выражал неодобрение тому, что высокородная эльфийка компрометирует себя неподобающим общением. Конечно же, остальная тройка последовала его примеру, и невыразительности их лиц позавидовали бы каменные истуканы.
«О боги!» – рассерженная Аталиса возвела очи горе. Из чистого упрямства она решила самостоятельно найти рабыню и подключила внутреннее чутье. Минут десять блуждания по коридорам и поиски привели её к двери, украшенной скромным геометрическим узором.
В ответ на её стук изнутри кто-то невнятно откликнулся и девушка, сочтя это разрешением войти, толкнула дверь.
Владелицу комнаты было не так просто отыскать. Похожая на ворох брошенной одежды она сидела в кресле с высокой спинкой и по-старушечьи куталась в тёплый платок. Лишь это движение и выдавало её присутствие.
Подойдя ближе, Аталиса с испугом заглянула в страшно исхудавшее постаревшее лицо. Лишь глаза незнакомки не изменились и были по-прежнему прекрасны – удлинённой формы, с приподнятыми к вискам уголками, безоблачную синь которых оттенял лес из тёмных длинных ресниц, В общем, они были таковы, что им позавидовала бы любая эльфийка.
При виде посетительницы рабыня насторожилась и попыталась подняться, но Аталиса быстро пересекла разделявшее их расстояние и удержала её в кресле.
– Сидите-сидите! – проговорила она, старательно пряча свой ужас.
На исхудалом лице промелькнуло облегчение.
– Спасибо за вашу доброту, уважаемая сентау. Простите, что не могу должным образом поприветствовать высокую гостью, – чуть слышно выдохнула она.
– Это вы простите меня за вторжение. Я не знала, что вы больны.
Чувствуя себя неловко, растерянная Аталиса переступила с ноги на ногу.
– Наверно, вы меня не узнаёте... я тоже человек, тьфу, что я несу! ведьма из реального мира... точней, была совсем недавно. – Бодрясь, она преувеличенно весело сказала: – Помните, ту страшненькую рыжую девчонку, с которой вы были так добры на балу по случаю возвращения Лесного короля?
Незнакомка заметно расслабил
сь, поняв, что эльфийка явилась не по её душу. Заметив, что она бросила на неё недоверчивый взгляд. Аталиса широко улыбнулась.
– Честное слово, это была я! – воскликнула она.
Видимо, незнакомка поверила ей и чуть слышно пробормотала:
– Неправда! Если вы та девушка, о которой я думаю, то вы были очаровательны. По-моему, после вашего танца эльфийки сходили с ума от зависти и шипели как змеюки, а я страшно обрадовалась, что вы утёрли нос этим задавакам.
– Всеобщая мать! Не передать, как я вам благодарна за эти слова! – Просиявшая девушка схватила стул и, сев напротив кресла, протянула руку. – Меня зовут Аталиса. Я из рода Ренье, торговцев шерстью. Правда, я не помню своих близких. Когда мне было три года, отец привёз какую-то страшную заразную болезнь из дальних краёв, и вся моя семья в одночасье умерла.
– Рада с вами познакомиться, Аталиса, – прошептала её собеседница, и хрупкие пальцы ответили слабым рукопожатием. – А меня зовут Лана. Мы, Эдельвейсы, потомственные аптекари, что не удивительно. Ведь южные земли Эдайна богаты лекарственными травами.
– Вы одна у родителей? – поколебавшись, спросила Аталиса.
– Не беспокойтесь, о них есть кому позаботиться, – ответила Лана, догадавшись о причине её вопроса. – Я средняя из сестёр.
– Это хорошо. – Аталиса поёрзала на стуле. – Могу я чем-нибудь помочь вам, Лана? – спросила она с сострадательной миной на лице.
– Боюсь, что нет. От этого недуга нет лекарства, – последовал такой тихий ответ, что девушка скорей догадалась, чем услышала его, и это заставило её заподозрить худшее. Немного поколебавшись, она осторожно проговорила:
– Видимо, вы находитесь в мире фейри уже около двух лет.
– Да... нет... – Лана явно смутилась. – Мы появились примерно в одно и то же время.
– Ничего не понимаю! – воскликнула Аталиса. – Конечно, год уже прошёл, но вы же ведьма! Вам ещё рано... – она замялась, не желая упоминать о неизбежной смерти Ланы.
– В отличие от моих сестёр, у меня нет ведовского дара, – сообщила рабыня, чем несказанно удивила Аталису.
– Не может быть! С вашей красотой я была уверена… действительно, у вас аура обычного человека.
Переключившись с внутреннего зрения, девушка внимательно вгляделась в измождённое лицо своей новой знакомой, и ведовская практика подсказала ей, чем она больна. «Если я не ошибаюсь, то налицо все признаки любовной сухотки», – подумала она, уже наслышанная, что в мире фейри это распространённая болезнь, ведь смертные рабыни находились в окружении божественно-прекрасных эльфов. Полная сочувствия она сжала высохшую ладошку, похожую на птичью лапку.
– Лана, я постараюсь снять вашу зависимость от эльфийского владыки, но прежде я должна получить его разрешение. К сожалению, без его участия вылечиться невозможно.
Раздался то ли всхлип, то ли смех и на скулах несчастной рабыни вспыхнул лихорадочный румянец.