Читателю напоминали, что вступление в ряды в ваффен-СС такого большого количества молодых людей «превосходно демонстрирует позитивное идеологическое отношение германской молодежи, понимающей цели борьбы СС и точно знающей, почему ваффен-СС формирует братство [Gemeinschaft], особым образом связанное с фюрером»[213].
Для солдат ваффен-СС расовая война принимала иную форму, чем для эсэсовцев, которые шли на службу в лагеря смерти или производившие расстрелы айнзацгруппы. По словам Гиммлера, ваффен-СС должны будут сыграть ключевую роль в расовой войне, содействуя военному захвату России, тем самым помогая Германии обеспечить крайне необходимое жизненное пространство, и в то же время сокрушая «власть большевизма и евреев». 13 июля 1941 года, ровно через три недели после вторжения в Советский Союз, Гиммлер едет в Штеттин для беседы с небольшой группой военнослужащих ваффен-СС, отправлявшихся в качестве пополнения в боевую группу СС «Норд» на Финский фронт. Боевая группа (Kampfgruppe) только что потерпела сокрушительное поражение в первом бою, и Гиммлер счел необходимым воодушевить резервистов. Его импровизированное обращение было застенографировано, помечено грифом «секретно» и подшито в папку. Этот текст знаменателен тем, что показывает, чего именно Гиммлер ждал от ваффен-СС в предстоящей войне в России.
«Вы – эсэсовцы, и мне нет нужды много вам говорить. Долгие годы – более десятилетия – мы, старые национал-социалисты, вели в Германии борьбу с большевизмом, коммунизмом. И сегодня ясно одно: все то, что мы предсказывали в нашей политической борьбе, не было преувеличением ни в одном утверждении или слове. Напротив, все было слишком мягко и обтекаемо, потому что тогда мы еще не знали того, что мы знаем теперь. Это величайшее счастье, что в первый раз за тысячелетие судьба послала нам такого фюрера. Судьбоносно и то, что фюрер, в свою очередь, в самый подходящий момент решил расстроить планы русских и предотвратить тем самым наступление большевиков. Это идеологическая битва и война рас. На нашей стороне в данной войне стоит национал-социализм: идеология, опирающаяся на ценности нашего германского нордического народа. Здесь воплощается мир таким, каким он нам предстал: исполненный красоты, достоинства, социального равенства, возможно, все еще не лишенный отдельных недостатков, но в целом счастливый, прекрасный мир культуры; такова наша Германия. По другую сторону находится 180-миллионное население, смесь различных рас, даже названия которых непроизносимы и чей физический облик таков, что человек может пристрелить их без жалости и сожаления. Эти животные, которые мучают и пытают любого нашего военнопленного, каждого раненого, который попал им в руки, и обращаются с ним не так, как следует обращаться с солдатом, вы увидите это сами. Эти люди обращены евреями в религию, в идеологию, именуемую большевизмом, с одной лишь целью: распоряжаться Россией, половиной Азии, частью Европы, а теперь захватить Германию и весь мир.
Когда вы, друзья, будете сражаться там, на Востоке, вы будете вести ту же самую борьбу, против тех же недочеловеков, тех же низших рас, что некогда возникли под именем гуннов, в следующий раз, тысячу лет назад, во времена короля Генриха и Оттона I, под именем мадьяров, потом снова под именем татар как орды Чингисхана, монголы. Сегодня они предстают как русские под политическим знаменем большевизма»[214].
Если военнослужащие ваффен-СС хотя бы отчасти разделяли взгляды своего рейхсфюрера (а многие, несомненно, их разделяли), это помогает объяснить неистовость, с которой они вели войну против России.
Поскольку уже давно стало очевидно, что солдаты легче убивают (или подвергают себя риску быть убитыми), сражаясь с противником, которого ненавидят, все современные народы, в той или иной мере, пытались внушить своим солдатам достаточно отталкивающий или злобный образ врага, чтобы эту ненависть подогреть[215]. Два внушающих ненависть образа врага целенаправленно использовались в идеологической обработке, которой подвергались военнослужащие ваффен-СС. Первым был давний, но стойкий образ врага как недочеловека. Вторым, тесно связанным с первым, и рассчитанным в первую очередь на современного солдата (как убежденного нациста или коммуниста), тоталитарного в своем мышлении, стал образ врага как его идеологической противоположности, или, если воспользоваться лежащей на поверхности религиозной аналогией, дьявола, выступающего против «истины» и, следовательно, подлежащего уничтожению в крестовом походе. Для сражавшихся на Восточном фронте частей ваффен-СС эти два образа врага были неотделимы друг от друга.
Когда враг рассматривался (как в процитированной выше речи Гиммлера) как отвратительное и злобное животное, недочеловек, результатом становится беспрецедентное ожесточение методов ведения войны, а солдат, как правило, освобождается от чувства вины или раскаяния за свои ужасающие поступки. Наглядным и слишком близким нам примером может послужить отношение американских солдат к своим вратам-японцам во время Второй мировой войны. Отчет из недавнего прошлого о высадке морского десанта на оккупированном японцами острове Тарава в 1943 году содержит следующий текст.
«У солдат на войне в любых обстоятельствах крайне невелика склонность смотреть на противника как на человека, и японцы в этом смысле оказались идеальным врагом. Американский морской пехотинец мог ненавидеть в них слишком многое. Невысокие, с непривычным цветом кожи и по определенным американским стандартам отталкивающие внешне. В их головах еще жила память о Пёрл-Харборе и детские воспоминания о японцах в плохих фильмах, и морские пехотинцы считали их «подлыми». Кроме того, они не понимали, а потому ненавидели этих загадочных азиатов за их «фанатичную» готовность умереть. Морские пехотинцы не считали, что убивали таких же, как сами, людей. Они уничтожали грязных животных… Независимо от того, насколько могло измениться их мнение о японцах в последующие годы, в то время эта ярая ненависть была эффективным и необходимым стимулирующим средством»[216].
Отношение американских морских пехотинцев к японцам на острове Тарава было отнюдь не уникальным в ходе войны на Тихом океане, и любой ее ветеран (или читавший о ней) это наверняка подтвердит. К сожалению, образ врага как некоего недочеловека, по всей вероятности, неизбежен, когда солдаты сражаются с противником другой расы или цвета кожи. Но умная и последовательная идеологическая обработка может добиться тех же результатов, даже если между противниками нет большой разницы. Так, если выросшие в свободном обществе американцы могли подобным образом реагировать на японцев, едва ли стоит удивляться, что подвергавшиеся систематической расовой и политической идеологической обработке военнослужащие ваффен-СС были как минимум столь же «стимулированы» в своей войне с русскими[217].
В любом случае ужасающие побочные эффекты искусственной дегуманизации восточного врага хорошо известны – расстрел военнопленных, убийства гражданского населения, уничтожение мирных деревень. О том, в какой мере подобные действия были результатом одной лишь идеологической обработки, разумеется, судить трудно, и, возможно, нам придется довольствоваться самоочевидным выводом, сделанным обергруппенфюрером СС (генералом) Эрихом фон дем Бах-Зелевски перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге. Когда его спросили, соответствовало ли национал-социалистической идеологии требование Гиммлера об уничтожении 30 миллионов славян и фактическое убийство 90 000 евреев только одной небольшой айнзацгруппой (состоящей в основном из военнослужащих ваффен-СС), Бах-Зелевски ответил, что «когда в течение многих лет, десятилетий насаждалась доктрина о том, что славяне являются представителями низшей расы, а евреи вообще не люди, тогда подобный взрыв неизбежен»[218].
Важно также не забывать тесную связь между философией, формирующей понятие «недочеловека», и тем аспектом нацистской идеологии, согласно которому война против Советского Союза рассматривалась как крестовый поход, призванный спасти западную цивилизацию от угрозы «азиатского большевизма»[219]. Во все времена противники склонны считать свое дело «правым и справедливым», а позицию врага «неправдой и злом»; но нигде и никогда подобное отношение не преподносилось столь догматически, столь бескомпромиссно, как в столкновении между антагонистичными тоталитарными системами. Естественно, война между нацистской Германией и коммунистической Россией во многих отношениях напоминала великие Религиозные войны прошлого. Несмотря на то что большинство солдат, участвовавших в боевых действиях, не были ни фанатичными коммунистами, ни одержимыми фашистами, когда в ходе Второй мировой войны в России столкнулись добровольцы немецких СС и фанатичные коммунисты, вражда и ненависть достигли своего апогея, все остатки рыцарства испарились, все ограничения исчезли. Даже почерпнутое из книг представление об этих сражениях потрясает до глубины души[220].
Поражение ваффен-СС
В зависимости от конкретного источника военнослужащих ваффен-СС описывали либо как фанатиков, либо как не имевших себе равных бесстрашных солдат. Истина заключается в том, что они, несомненно, были исполнены решимости. Но решимость, основанная либо на идейной убежденности, либо на каком-либо ином факторе, сама по себе не объясняет боевые достижения элитных подразделений СС. Не менее важными являлись подбор личного состава, хорошая подготовка, эффективное командование и первоклассное вооружение. В то время как располагавшие всем этим дивизии СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Дас Рейх», «Мертвая голова» и «Викинг» отличились в боях первых дней кампании в России, др