В 1580 году отправленный на усмирение мятежа в Ирландии Гилберт выхлопотал для Рэли офицерскую должность в армии. Так Рэли стал участником осады Смеруика в графстве Керри, где гарнизону повстанцев помогали папские и испанские войска. После трех дней обстрелов гарнизон сдался. Выжившие были разоружены и по приказу Рэли все, за исключением тридцати человек, жестоко убиты. Спустя несколько недель он хвастался «подвигами» своего сводного брата, сообщая в письме Уолсингему, что никого никогда ирландский народ не боялся так же сильно[212]. Эти слова Рэли относились к подавлению предыдущего ирландского мятежа 1569 года. Гилберт тогда служил полковником и с охотой претворял в жизнь свои принципы. Он взял приступом двадцать пять замков, всюду объявляя военное положение и жестоко расправляясь со всеми, кто оказывал сопротивление. Сдавшихся он унижал, заставляя ползти на четвереньках к его шатру сквозь узкий коридор из отрубленных голов их близких[213].
В течение года после осады Смеруика Рэли сделал первый важный шаг к сближению с королевой. Будучи специальным посланником командующего офицера, он лично докладывал Елизавете о ситуации в Ирландии. Во время этих аудиенций он не упускал возможности покритиковать старших по званию за их ошибки и просчеты. Елизавета же получала альтернативную точку зрения на ситуацию, что позволяло ей формировать свое мнение, отличное от мнений Бёрли и Уолсингема[214].
Вскоре Хэттону уже пришлось ворчать, что подъем молодого Рэли происходит слишком стремительно. Особенно его раздражало то, что королева придумала ему прозвище «вода»[215]. Однажды утром темпераментный Хэттон послал Елизавете, отправившейся охотиться на оленя, три символических подарка. Одним из них было небольшое ведро, что объясняет, почему в ответе королева призывала его не бояться утонуть. Ответным подарком была голубка — птица, которая, по словам королевы, должна принести добрые вести и уговор, что «водою больше ничего разрушено не будет»[216].
Впрочем, Рэли отличался не только придворной находчивостью, но и высокомерной агрессивностью, свойственной его сводному брату и старшему товарищу Гилберту. Тайному совету приходилось не раз отчитывать его за драки и дуэли — как-то даже дважды за месяц[217].
К 1584 году стало ясно, что карьера Рэли будет развиваться в том направлении, которое очень интриговало его сводного брата: Гилберт верил в величайшие перспективы Нового Света. На тот момент, несмотря на смелые авантюры английских моряков-первооткрывателей, королевская власть не спешила делать ставку на исследование и колонизацию новых земель. Одним из сдерживающих обстоятельств было издание в 1493 году папой Александром VI четырех булл, в соответствии с которыми закреплялись права Испании на все вновь открытые земли к западу от меридиана, проходящего в 100 лигах к западу от островов Зеленого Мыса. В 1494 году после подписания Тордесильясского договора линия раздела сфер влияния Испании и Португалии была отодвинута на 270 лиг на запад.
Отправным пунктом двух английских экспедиций 1480 и 1481 годов был Бристоль. Затем в 1496 году Генрих VII выдал знаменитым мореплавателям генуэзского происхождения Джону и Себастьяну Кэботам жалованную грамоту, по которой им разрешалось пересечь под британскими знаменами Атлантический океан в поисках полулегендарного Северо-Западного прохода через льды Арктики к Тихому океану и в Ост-Индию[218]. Предполагалось, что этот путь находится между Лабрадором и Гренландией (66-й и 67-й градусы северной широты). Найти такого пути не удалось, но в 1497 году король выплатил Джону Кэботу 10 фунтов (по современным меркам — средняя годовая зарплата) за «открытие нового острова» (современный Ньюфаундленд), а также обеспечил его годовым пансионом в 20 фунтов[219].
После разрыва Генриха VIII с Римом морские путешествия стали важным стратегическим шагом в деле создания конкуренции иберийской дуополии в Новом Свете. Однако сам Генрих, несмотря на любовь к флоту и мореходству, никаких конкретных шагов не предпринял. Опережали англичан в этой сфере даже французы, поскольку пользовались открытиями испанских картографов.
Важный шаг был сделан во времена правления Эдуарда VI. В 1553 году вдохновленные успехами в торговле и заручившись поддержкой Тайного совета, лондонские купцы решили вложить свои силы и средства в открытие северо-восточного пути в Азию через Северный Ледовитый океан и Берингово море. Из Тилбери в графстве Эссекс отплыло три корабля. Помимо прочего у членов экспедиции было письмо, подписанное Эдуардом и предназначавшееся «всем монархам, князьям, правителям и владыкам земли, или равным им по достоинству, царствующим в подлунном мире»[220]. Два судна навеки застряли где-то около Лапландии — весь экипаж замерз, не пережив зимовки. Спустя год эти корабли были обнаружены поморскими рыбаками, которые нашли злополучных матросов в тех позах, в которых застал их смертельный холод[221]. Третье же судно, которым командовал капитан Ричард Ченслор, добралось до Белого моря, но не пошло дальше бухты Святого Николая (современный Северодвинск). Экспедиции было суждено увенчаться большим успехом, потому что Ченслор в итоге добрался до Москвы, где ему удалось заключить договор с царем Иваном Грозным о торговле представителей английского синдиката с русскими купцами. В результате была основана Московская компания, которой в 1555 году Мария Тюдор выдала королевскую грамоту[222].
В 1578 году Гилберт, намеревавшийся пойти по стопам Кэботов, поставил перед собой цель открыть морской путь из Атлантики в Тихий океан. От Елизаветы он получил разрешение сроком на шесть лет «искать, открывать и исследовать далекие дикие и варварские земли, страны и территории, не принадлежащие ни одному из христианских монархов». Гилберт положил глаз на Ньюфаундленд, который он намеревался отвоевать для британской короны и получить в бессрочное пользование для себя и своих наследников. В свои планы он посвятил Рэли, которого это предприятие сильно заинтересовало.
Цель и конечный пункт экспедиции держались в тайне, при этом плавание включало в себя набег на испанские колонии в Карибском море. Награбленное должно было стать материальной основой будущего североамериканского поселения. Увы, Гилберт вернулся назад, едва достигнув Ирландии. Виной тому стали плохая погода и разногласия с помощником. Успехи Рэли были немногим серьезнее. Храбро прорвавшись через атлантические зимние бури к островам Кабо-Верде, он тоже был вынужден повернуть назад из-за нехватки припасов[223].
Вскоре в 1583 году настойчивый Гилберт организовал вторую экспедицию. На этот раз все складывалось удачнее. Высадившись в Сент-Джонсе в Ньюфаундленде, Гилберт захватил гавань, в которой тресковым промыслом занимались бретонские рыбаки, и объявил сам порт и всю территорию в радиусе почти тысячи километров владениями английской королевы[224]. К деревянному столбу он прибил отлитый из свинца королевский герб, обозначив первое со времен плавания Кэбота в 1497 году заморское владение британской короны. Затем начались поиски руды, в которых участвовал специально нанятый немецкий металлург[225]. Не один год Гилберт, мечтавший о богатстве, вращался в кругах алхимиков. Подобно своему приятелю, знаменитому астрологу и магу Джону Ди, Гилберт надеялся найти вещества, с помощью которых можно было бы превращать недрагоценные металлы в медь или даже золото[226].
Однако в скором времени людей Гилберта поразила некая болезнь. Когда же он с остатками экипажа все-таки собрался в разведывательную экспедицию для составления карт североамериканского атлантического побережья, корабль, едва выдерживавший все погруженные на него образцы горных пород вкупе с продовольственными припасами, сел на мель и потонул. Люди Гилберта просили его прервать экспедицию и отправиться домой, иначе все они погибнут — а погибли уже многие. Корабль же самого Гилберта застигла страшная буря в районе Азорских островов: последний раз его видели стоящим на палубе с Библией в руках и выкрикивающим: «В море мы не дальше от небес, чем на суше». Лишь один корабль вернулся в Фалмут[227].
Рэли в этой второй экспедиции не участвовал. Однако он вложил в нее средства, а также выгодно представил это предприятие в глазах королевы. Узнав о гибели сводного брата, он попросил королеву наделить его такими же исключительными правами на географические исследования и основание поселений, какими обладал Гилберт. Он был уверен, что она не откажет[228]. Уже тогда новый фаворит считал себя неприкосновенным, высокомерно общался с придворными от лица королевы и вел себя надменно даже с Бёрли[229].
В марте 1584 года Елизавета ответила согласием на просьбу Рэли (сохранились документы, свидетельствующие о полной идентичности двух пожалований[230]). К тому времени, также по распоряжению королевы, Рэли переехал в роскошный Дарем-хаус на улице Стрэнд — просторное владение, выходящее окнами на Темзу