Рэли был готов отправиться в путь в феврале 1592 года, но дувший несколько месяцев свирепый западный ветер помешал ему. Выйти в море удалось только 6 мая. К тому моменту Рэли уже начал сомневаться в успехе экспедиции. Запасы таяли, а добраться до Карибов до конца благоприятного сезона было уже невозможно. Рэли мучили мысли о том, как он будет расплачиваться с кредиторами[752]. Впрочем, трудности только начинались. Не успел он выйти из Фалмута, как к его кораблю на шлюпке подошел Фробишер: Рэли надлежало немедленно явиться ко двору. Вот-вот должен был разгореться скандал, в центре которого окажется сам мореплаватель[753].
Привыкший всегда действовать по-своему, Рэли не подчинился. Сначала он проследит, чтобы все его корабли прошли мыс Финистерре, и только после этого явится к королеве. Перехватив торговые суда, курсировавшие между Антверпеном и Санлукаром-де-Баррамедой на юге Испании, Рэли обнаруживает на одном из них английского военнопленного, от которого узнает, что из-за шквальных ветров Филипп приказал своему каравану не отбывать из Америки. Зато, сообщил пленник, из португальской Ост-Индии должно выйти не менее пяти многопалубных галеонов водоизмещением в тысячу тонн. Их прибытие ожидается с конца июля до середины августа, а маршрут пролегает через мыс Доброй Надежды и вдоль западного побережья Африки[754].
Новые сведения привели к изменению плана. Рэли разбивает флотилию на две части. Фробишеру приказано курсировать в испанских водах, заперев боевые корабли Филиппа в порту. Берг же должен отправиться к Азорским островам для перехвата галеонов. Только раздав эти указания, Рэли на попутном корабле отправляется в Англию, куда он прибывает на третьей неделе мая. Настала пора встретиться с королевой[755].
Дела, однако, обстояли гораздо хуже, нежели полагал Рэли. Преступление его состояло в том, что он втайне женился на одной из наперсниц Елизаветы Бесс Трокмортон, которая, будучи дочерью сэра Николаса Трокмортона, приходилась королеве родней. В плотские отношения с Рэли она вступила под Рождество 1590 года. Судя по всему, это был союз по любви. Все же одно дело — оказывать знаки внимания королеве, а другое — обрести сына и наследника, о чем Рэли, которому исполнилось 37 лет, уже начал задумываться, как до него Лестер, женившийся на Летиции Ноллис. Бесс была младше мужа на десять лет. При дворе она слыла красавицей, являлась человеком уже зрелым и независимым как в мыслях, так и в поступках. Это не тот случай, когда ветреная девочка-подросток без памяти влюбляется в неотразимого кавалера, — даром что Рэли взял за моду ходить с жемчужной сережкой в ухе, дабы подчеркнуть, по словам одного биографа, «свою мрачную кельтскую мужественность»[756]. К концу лета Бесс забеременела, и пару тайно обвенчали.
В ноябре, спустя два дня после празднования годовщины восшествия Елизаветы на престол Артур, брат Бесс, узнал, в каком затруднительном положении оказалась сестра, и предложил ей помощь. Сказавшись больной, она оставила двор и отправилась к нему в Майл-Энд на западе Лондона, где спокойно родила сына. Точную дату — среда 29 марта 1592 года, между двумя и тремя часами пополудни, — Артур записал в дневнике, который в 1950 году обнаружит в сарае плотник. Рэли, таким образом, становится отцом за месяц до отплытия из Фалмута. В конце апреля Бесс оставила ребенка с кормилицей в Энфилде в Мидлсексе, почти в двадцати километрах к северу от Лондона, и вернулась как ни в чем не бывало к обязанностям фрейлины. Но сохранить тайну надолго не удалось[757].
Если Рэли предполагал, что ему достаточно будет просто все отрицать, то он горько ошибался. К встрече с ним Елизавета подготовилась. Еще за две недели до тайного брака Бесс Трокмортон весь Лондон обсуждал скандальные новости, связанные с королевскими фрейлинами. Сначала стало известно о рождении у Элизабет Саутвелл внебрачного сына. Имя его отца (а им был Эссекс) несколько лет удавалось держать в тайне, хотя тот факт, что ребенка забрала к себе в Стаффордшир и воспитывала Летиция Ноллис, неизбежно породил слухи[758].
Затем королева застает юного Роберта Дадли, внебрачного сына Лестера, целующим фрейлину Маргариту Кавендиш. Недели не проходит, как выясняется, что разрешилась от бремени еще одна фрейлина — Кэтрин Ли. В глубоком отвращении Елизавета увольняет госпожу Джоунс с поста главной фрейлины. Она и соблазнитель юной Ли, сподвижник Эссекса сэр Фрэнсис Дарси отправляются в Тауэр[759].
Фатальную роль сыграла и ложь Рэли. Его отношения с Бесс привлекли к себе пристальное внимание еще до его отплытия к мысу Финистерре. Роберт Сесил, всегда стремившийся быть в курсе событий, попытался прозондировать почву и написал Рэли письмо, предполагавшее по задумке отправителя обмен откровенностями. Но Рэли ответил уклончиво: несмотря на то что он передал общее командование Фробишеру, он все же намерен сопроводить корабли экспедиции. Однако, «что бы ни думали, а отплыть я собираюсь не потому, что гоним страхом перед женитьбой или иным опасением. Будь то женитьба, я бы Вам первому об этом поведал. Не верьте ничему, и прошу Вас, услышав подобные слухи, пресекать их. Господом нашим клянусь, что нет на свете той, с кем бы я связал себя узами»[760].
Врать человеку по фамилии Сесил всегда было неразумно. 28 мая нянька привезла ребенка Бесс в Дарем-хаус, где отец в первый и, возможно, единственный раз качал его на коленях: ребенок умрет менее чем через год. Три дня спустя по поручению Елизаветы Сесил заключил Рэли под домашний арест. Через день или около того его снова доставили в Дарем-хаус, где следить за ним было наказано близкому товарищу Сесила сэру Джорджу Кэрью. Рэли принялся писать душещипательные письма всем сочувствующим, а перед Кэрью разыграл целое представление, в ходе которого страстно клялся, что сердце его разобьется, если не дадут ему хотя бы мельком взглянуть на его богиню — королеву[761].
3 июня Елизавета отправила Бесс жить в семью сэра Томаса Хинеджа и его жены Анны в их лондонский дом недалеко от Олдгейта, поручив Хинеджу приглядывать за молодой женой Рэли, ограничивая ее личную свободу. На Хинеджа, бич Лестера в Голландии, а ныне тайного советника, можно было положиться в таком деле. Решение вопроса, что делать с двумя пылкими влюбленными в долгосрочной перспективе, королева оставила за собой[762].
Просить Елизавету за Рэли готов был один только Эссекс. Былое их соперничество за последние месяцы в основном сошло на нет. Эссекс стал крестным сыну Рэли, а кандидатуру самого Рэли выдвинул на орден Подвязки — жест очевидно бессмысленный, но красноречивый[763]. Образ мыслей королевы оставался для него тайной, и он не мог понять, почему личная жизнь Рэли, которую тот предпочел скрыть от общественности, должна ставить под угрозу его будущее на том лишь основании, что Елизавете захотелось поиграть в приемную мать для женщин достаточно взрослых, чтобы самим принимать решения.
Все находились в напряжении, не в силах угадать, что Елизавета предпримет в дальнейшем. Когда в 1573 или в начале 1574 года Мэри Шелтон, еще одна фрейлина, делившая с королевой спальню, тайно вышла замуж за молодого вдовца Джона Скадамора, Елизавета взорвалась от негодования, так что даже применила к девушке физическую силу, сломав ей палец. Как потом говорила свидетельница происшедшего фрейлина Элинор Бриджес графу Ратленду: «Худо обошлась королева с Мэри за то, что та вышла замуж. Отвела душу и злыми словами, и рукоприкладством, а согласия своего не дала. Не представляю себе, чтобы кто-то заплатил за мужа дороже нашей Мэри». Инцидент замяли, свидетелей заставили лгать, что виной травмы стал упавший подсвечник[764]. Пережив неприятные столкновения с королевой после женитьбы на леди Дуглас Шеффилд, сэр Эдуард Стаффорд утверждал, что Елизавету «раздражает любой роман»[765].
Слова Стаффорда по понятной причине полны желчи. Но, с точки зрения королевы, поступок Бесс был равнозначен нарушению клятвы. Становясь фрейлиной, девушка поклялась служить Ее Величеству с честью и преданностью, что, по мнению королевы, означало также блюсти девичью честь. Если слуги Елизаветы и их дети вели себя в понимании королевы прилично, она даже готова была помочь им в любовных делах. Вопреки ожиданиям вскоре королева окажет содействие Элизабет Горджес, дочери одной из любимых ее фрейлин Хелены Снейкенборг, маркизы Нортгемптон, и ее второму мужу сэру Томасу Горджесу, когда ее родственники не дадут своего согласия[766].
К несчастью, Бесс сначала разделила с Рэли ложе, а после, забеременев, сочеталась с ним тайным браком. Этими своими поступками она била Елизавету по самым уязвимым местам. Получается, что ее сродница не только допустила до себя Рэли ради «разнузданных утех», но и посмела выйти замуж за человека, от которого сама Елизавета ожидала вечной преданности[767]. Ведь Рэли в куда большей степени, чем Лестер или Хэттон, был обязан королеве своим взлетом. И теперь она чувствовала себя преданной. И оскорбленной: всего за два месяца до рождения сына Рэли она передала ему в аренду на 99 лет Шерборнский замок и его роскошные поместья.