. Он был непреклонен, настаивая на том, что победить в противостоянии можно, только вступив в бой в самом сердце империи Филиппа, колонии которой разбросаны по всему миру. Граф оказывал давление на Елизавету, призывая провести прямую атаку на материковую территорию Испании и порты. По его мнению, для того чтобы добиться нужного результата, контрармада должна осуществить наступление по всей линии фронта.
В августе 1595 года, после нескольких недель безуспешных обсуждений, Елизавета отложила на время оба варианта и одобрила вместо них гораздо менее масштабную каперскую операцию, которую возглавили совместно Дрейк и сэр Джон Хокинс. Им предстояло отправиться к Карибским островам на двадцати семи кораблях с 2500 матросами на борту и напасть с целью ограбления на 350-тонный корабль «Бегония» так называемого серебряного конвоя, севший, как было известно, на мель в Пуэрто-Рико. По словам очевидцев, стоимость его груза составляла два с половиной миллиона дукатов (при пересчете на современные деньги — около 800 млн фунтов стерлингов)[972].
Однако, едва выйдя из Плимута, Дрейк и Хокинс поругались. В конце сентября бесстрашный авантюрист-импровизатор Дрейк безуспешно пытался захватить город Лас-Пальмас на острове Гран-Канария, и последовавшие за этим перебранки закончились только вечером 12 ноября, когда английские корабли стали на якорь у берегов Пуэрто-Рико[973]. К тому времени Хокинс был уже тяжело болен. Он скончался несколькими часами позднее и был погребен в море[974]. Неустрашимый Дрейк пошел в атаку, но испанцы его уже поджидали. Когда великий мореплаватель, сыгравший решающую роль в разгроме Непобедимой армады в 1588 году, ужинал на палубе, из-под него выстрелом выбило стул[975].
Дрейк решил вернуться к плану Бёрли и перехватить «серебряный конвой» в основной отправной точке. Однако когда он добрался до Номбре-де-Диос, расположенного в джунглях на севере Панамского перешейка, то понял, что город эвакуирован. Он приказал своим людям отправиться в город Панама через горный перевал, но испанские стрелки не позволили им пройти, вынудив вернуться. Единственное, что мог сделать Дрейк, прежде чем снова выйти в море, так это сжечь Номбре-де-Диос и корабли в его гавани.
К январю 1596 года на английском флоте свирепствовала эпидемия дизентерии. Дрейк заразился смертельной формой заболевания и скончался утром 28 января. На следующий день его погребли в море, но не привязав к пушечному ядру, как сказано в известной балладе сэра Генри Ньюболта 1897 года, а в запаянном свинцовом гробу. Уцелевшие моряки зашли в порт Портобело пополнить запасы воды, а затем, объятые скорбью, отправились на родину. На пути их ждали зимние шторма и засада испанцев у берегов Кубы. В результате через Флоридский пролив в Атлантический океан дошло тринадцать кораблей из двадцати семи, отплывших из Англии. Последний из них прибыл в Плимут лишь в начале мая.
По мнению Елизаветы, экспедиция потерпела фиаско. Мало того что вложенные средства не окупились, так она еще и потеряла двоих своих лучших мореплавателей, а на уход за больными пришлось потратить еще 32 000 фунтов[976]. Положение дел усугублялось тем, что на рассвете 30 марта, когда корабли Дрейка возвращались домой, эрцгерцог Альбрехт неожиданно вывел свои первоклассные дивизии из Ла-Фер, расположенного рядом с городом Сан-Кантен в Пикардии, и осадил Кале[977]. Артиллерийский обстрел стен города был настолько мощным, что королева даже слышала грохот испанской канонады с корабля на Темзе[978].
Генрих IV заявил, что не сможет дальше в одиночку нести эту ношу, и грозился заключить сепаратный мир с Испанией, если Елизавета в срочном порядке не окажет ему содействия[979]. Она нехотя начала обсуждение нового договора, ратифицированного в мае, в соответствии с секретными условиями которого она обязалась предоставить французскому королю 4000 бойцов для ведения боевых действий в Пикардии и Нормандии. В договоре, скрепленном клятвами обоих монархов, оговаривалось, что ни один правитель не имеет права заключать мирный договор без согласия другого[980].
К тому времени Кале пал и даже Бёрли выступал за более агрессивную военную стратегию[981]. Из Генуи ему пришли сведения о том, что сотня или даже больше испанских галеонов из портов Бискайского залива направятся в Кале или Марсель, где к ним присоединятся военные корабли из Лиссабона[982].Угроза появления второй Непобедимой армады, базирующейся в Кале, наконец предоставила Эссексу шанс, которого он так долго ждал. На сей раз, проявив некоторый такт, он объединил усилия с лорд-адмиралом Говардом и представил Елизавете детально разработанный план направления контрармады в Испанию[983].
Намереваясь обойти всех своих противников, Эссекс решил наладить отношения с Робертом Сесилом. Тем временем лорд Говард призвал Рэли, поскольку считал его опыт в военно-морском деле незаменимым[984]. Томясь в замке Шерборн, Рэли мечтал о второй экспедиции вверх по реке Ориноко, поэтому согласился с неохотой. По словам Энтони Бэкона, такая реакция была вызвана не «ленью или безразличием, а хитроумным замыслом»[985].
Рэли рассчитывал, что королева не позволит лорду Говарду и Эссексу оставить ее и, соответственно, разрешит ему взять на себя командование всем этим предприятием. В этом он ошибался. В том, что командование должен осуществлять Говард, у Елизаветы не было никаких сомнений. И хотя королева дважды меняла свое решение, в конце концов она разрешила и Эссексу принять участие в военной кампании. А он конечно же собирался извлечь из этого максимум пользы. Он был убежден, что появилась возможность доказать свою мужественность, навязав Елизавете свое, более реалистичное, по его мнению, понимание того, как следует вести войну[986].
Подробный план атаки составил Говард, и атаковать Кадис тоже было его решением. Были приняты жесткие меры безопасности, почти никто из офицеров, не говоря уже о простых солдатах, не знал точный пункт назначения вплоть до прибытия на место. Флот состоял из ста двадцати кораблей: семнадцать военных кораблей королевского военно-морского флота, эскадра из восемнадцати кораблей, предоставленная в аренду Генеральными штатами Нидерландов, остальные — спешно реквизированные торговые и транспортные суда. В общей сложности на борту находилось 1300 матросов и 6300 солдат, а также 1000 добровольцев. Был вызван сэр Фрэнсис Вир, служивший в Нидерландах капитаном английских вспомогательных сил. Вместе с ним прибыли девятьсот бывалых бойцов и еще тысяча опытных военных, предоставленных Нидерландами[987].
Елизавета назначила Говарда и Эссекса лорд-генералами, наделив их равными, пересекающимися полномочиями и поручив им общее командование. Вир отвечал за оперативное руководство армией, а Рэли командовал флотом. Эти четыре военачальника и еще несколько их непосредственных подчиненных вошли в состав Военного совета, который должен был разрабатывать мельчайшие подробности военной операции[988].
Видение Елизаветой предстоящей операции снова оказалось крайне ограниченным. В своих последних указаниях (запись которых сильно пострадала во время пожара 1731 года, и прочитать их теперь можно лишь частично) она приказала лорд-генералам атаковать и уничтожить военные корабли Филиппа у Кадиса, при этом сохранив находящийся на их борту груз и вооружение для повторного использования. Жертв среди мирного населения следовало избегать. В пункте, адресованном лично Эссексу, королева открыто писала, что «в иностранном государстве не следует прибегать к безрассудным и сомнительным действиям». Кроме того, должно было противостоять малейшему соблазну основать там постоянную военную или военно-морскую базу. Если какой-либо город надлежало стереть с лица земли, следовало пощадить женщин, детей и «пожилых людей, которые не в состоянии держать в руках оружие». Однако если в радиус поражения попадет галеон или судно «серебряного конвоя», его нужно захватить с грузом на борту в целях финансирования военной операции[989].
В четверг 3 июня 1596 года лорд Говард вместе с Эссексом энергично вывели флот из залива Плимут-Саунд. 20 июня вдалеке показался Кадис. Воплотить в жизнь предложение Эссекса о высадке войск на берег и неожиданном нападении на город с запада помешали опасные сильные волны, однако на рассвете следующего дня передовая эскадра флота во главе с Рэли вошла в залив и начала атаку. На якоре стояло около семидесяти испанских судов, в том числе примерно десять военных кораблей, четыре из которых только что сошли со стапелей, восемнадцать галер, три корабля «серебряного конвоя» и флотилия из тридцати четырех крупных торговых судов, которые должны были отправиться в Вест-Индию. На борту торговых судов находились боеприпасы, деньги, вино, масло, шелка, золотая парча и другой груз общей стоимостью баснословные 12 млн дукатов (в пересчете на современные деньги — 3,5 млрд фунтов стерлингов). Эта сумма более чем в десять раз превышала обычный годовой доход королевы[990]