В соответствии с планом Эссекс получал разрешение на захват одного из крупных испанских портов с последующим созданием на его территории постоянной военной базы для английских кораблей, как он давно хотел. Рэли должен был играть роль его представителя при дворе, вернув себе должность капитана королевской гвардии. Предполагалось также, что Рэли подпишет договор с правительством на обеспечение 6000 человек в течение трех месяцев, составленный к немалой выгоде мореплавателя. Сесил же получал доходный пост канцлера герцогства Ланкастерского, приносивший по меньшей мере 2500 фунтов (2,5 млн фунтов стерлингов в пересчете на современные деньги) в год. Адмиралу Говарду за невмешательство решили пожаловать ценные земельные активы. Каждый оказывался в выигрыше[1038]. План казался столь гениальным, что в доме Эссекса на какое-то время воцарилась атмосфера абсолютного дружелюбия. Три заклятых врага уже вместе хихикали, сравнивая Елизавету со свергнутым королем Ричардом II. Эссекс описал этот вечер как «чудесно забавный»[1039].
В проигрыше оказывалась только Елизавета. Но она слишком хорошо знала своих многолетних спутников. Заподозрив неладное в их неожиданном сближении, она план не одобрила. 18 и 19 мая в покоях королевы прошло две аудиенции, в ходе которых она отчитала всех троих за необоснованное стремление начать военную кампанию в отсутствие видимых признаков какой-либо угрозы. В гневе она воскликнула: «Вести войны я не намереваюсь, но лишь в случае необходимости защищать страну». Этот принцип был ключевым в ее представлении о монархии. Как и в 1588 году, воительницей она не была. Не преминула она напомнить и о без того больших расходах на армию и флот. Особенно она злилась на Роберта Сесила, от которого призывов к войне никак не ожидала[1040].
Несколько изменить свое отношение к ситуации Елизавету заставили вести из Франции. Мориц Оранский превратил армию Нидерландов в боеспособную единицу. Штурмом был взят Гронинген, отвоеваны почти все территории семи северных провинций. В январе 1597 года неподалеку от Тюрнхаута голландцы наголову разбили испанцев. Однако Пикардия все еще оставалась вне досягаемости, и помочь отчаянно противостоящему Испании Генриху IV Французскому не было никакой возможности. В начале марта в Лондон пришли ужасные новости о том, что Амьен взят войсками Альбрехта, эрцгерцога Австрийского, которые готовы перейти Сомму и двинуться на Париж. Генриху пришлось срочно отправлять посланцев через Ла-Манш и просить Елизавету о помощи. На этот раз он был согласен оставить ей Кале в качестве залога, лишь бы она выслала войска[1041].
Елизавета изобразила равнодушие, заявив, что не может предложить более того, что уже делает[1042]. Из-за ее отказа Генриху пришлось мобилизовать все свои силы для отвоевания Амьена, после чего он был готов заключить с Филиппом мир, несмотря на имеющийся договор с Елизаветой. Французские войска направлялись к Амьену примерно в то самое время, когда Елизавета отчитывала Роберта Сесила за поддержку военных планов Эссекса, а посланные Генрихом для заключения мира с Испанией переговорщики были на пути в Рим.
Однако на фоне амьенской катастрофы Елизавета пересмотрела свое отношение к плану нападения на Испанию. До нее дошли слухи о том, что король Филипп отремонтировал более 150 кораблей в Ферроле, Ла-Корунье и Лиссабоне, и те готовы вновь отплыть в сторону Британских островов. 20 мая, после препирательств с наиболее предприимчивыми членами Тайного совета, Елизавета отправила письмо Морицу Оранскому с просьбой одолжить ей тысячу солдат вспомогательного войска под командованием сэра Фрэнсиса Вира, а также пятнадцать флейтов, пригодных для высадки войск, вместо предложенных им ранее двадцати боевых судов[1043].
Тем временем Эссекс собрал флот из ста двадцати кораблей, а также придумал, откуда взять 6000 солдат, без того чтобы возвращать войска из Нидерландов и Франции. Он предполагал набрать необходимое число солдат из народного ополчения. Шаг беспрецедентный и даже незаконный, ведь по закону ополченцы обязаны были защищать собственный край. Но разве Эссекс когда-нибудь отличался щепетильностью в подобных вопросах? Ему нужны были солдаты, и он нашел единственный быстрый и верный способ их заполучить[1044].
Итак, 4 июня в Гринвичском дворце привычным размашистым росчерком пера королева подписала бумагу о назначении Роберта Деверё, графа Эссекса, главнокомандующим. Через одиннадцать дней Эссекс получил четкие указания. Первым делом уничтожить все испанские суда в гавани Ферроля. Затем отправиться к Азорским островам и захватить Терсейру. Если же по пути английским судам повстречаются набитые товарами испанские корабли из Нового Света или португальские галеоны из Ост-Индии, тем лучше[1045].
В отличие от приказов, отданных в прошлом году относительно Кадиса, на этот раз королева давала Эссексу разрешение на захват любого владения Филиппа с последующим превращением оного в военную базу[1046]. Однако дошедший до нас последний вариант указаний говорит о том, что Елизавета все-таки не предоставила Эссексу тот карт-бланш, на который он рассчитывал. Приоритетом был захват Терсейры. И покинуть остров графу дозволялось лишь в том случае, если оставленный там гарнизон будет способен обороняться без дополнительной поддержки[1047]. Мечтавшая об испанских богатствах Елизавета нацелилась именно на Терсейру по той причине, что этот остров служил последним перевалочным пунктом на пути «серебряного конвоя», откуда груженные драгоценностями и товарами суда направлялись уже прямиком в Испанию.
Позволение захватить любой город, а не одну лишь Терсейру, из Елизаветы, по всей видимости, выжали силой. Наконец граф Эссекс отправлялся в славную и обещавщую успех и богатство военную кампанию. С другой стороны, теперь, когда все его требования были выполнены, у него не оставалось права на ошибку. Позже он будет бахвалиться, опьяненный чувством собственной неуязвимости: «После разгрома испанцев в Ферроле я смогу поплыть куда угодно и учинить там все что захочу. В любой из портов побережья»[1048].
Увы, уже скоро первый удар его надеждам нанесла ужасная летняя погода. Однако 10 июля, когда английский флот покинул Плимут, Эссекс еще был у королевы в фаворе. На удачу она послала ему в дорогу свой миниатюрный портрет — жест для Елизаветы весьма необычный. В ответ он послал ей восторженное письмо, где благодарил за того «прекрасного ангела, которого Вы послали меня охранять»[1049]. Однако, едва достигнув берегов Бретани, флот был чудовищно побит сильнейшим штормом. Рэли вернулся обратно на полуразрушенном корабле. Эссекс же боролся со штормами до последнего, не жалея матросов, — даже самые опытные из них исторгли почти все содержимое своих внутренностей во время страшнейшей качки. С огромным трудом кораблям под командованием Эссекса удалось достигнуть Фалмута. Многие ополченцы и матросы, воспользовавшись предоставленной возможностью, сбежали[1050].
Скрепя сердце Елизавета дала разрешение еще на одну попытку, однако ее терпение и уверенность таяли очень быстро. В письме к графу (дошедшем до нас лишь в копии) она предостерегает его от безрассудной самонадеянности юности. «Юные глаза, — начинает она одно из своих шекспировских предложений, — видят зорко, но не зрят в глубину. Посему я не дивлюсь на поспешные поступки и упрямство, презирающие разумные предостережения и советы и пренебрегающие ими».
Не доверяйте грации Ваших повидавших виды кораблей. Вам следует предвидеть неудачу прежде, чем она случится. Меня огорчает, что Вы недооцениваете всего, чего Я бегу, как и того, о чем Я прошу. Надеясь на чудо, не позволяйте беде вновь случиться с Вами. Пусть вторая Ваша попытка не будет столь рискованной…
Эссексу дали понять, что эта попытка — последняя[1051].
Однако дурная погода удерживала корабли в порту, а солдаты заболели чумой. Запасы кончались, и Эссекс распустил все войско, оставив лишь прибывших из Нидерландов солдат Вира, которых было достаточно для захвата Ферроля. Впрочем, неожиданно настроение королевы переменилось. Сесил писал Эссексу: «Королева убеждает всех нас, что нам следует Вас любить, и уверяю Вас, мы каждый вечер говорим о Вас в самых нежных тонах»[1052]. Но, хотя дела и правда обстояли именно так, Сесил все равно лукавил, поскольку чувствовал, что вскоре Эссекса ждет провал[1053].
Желая сполна воспользоваться переменой настроения королевы, Эссекс вместе с Рэли спешно едет в Гринвич, чтобы просить об одобрении нового плана. Предлагалось отложить нападение на Ферроль и отправиться сразу в сторону Карибских островов для захвата испанских галеонов, как с самого начала и предлагал Рэли. Однако Эссекс опоздал. Королеву он застал уже совсем не в благостном состоянии. Ее мучил артрит правой руки. Не желая больше менять планов, она раздраженно приказала своему главнокомандующему выполнять то, что было оговорено. В конце концов, разве это не был его план и разве не сам он набирал команду? Все его условия были соблюдены, поэтому в любой неудаче будет повинен он, и только он