Один из возможных маневров, обсуждавшихся Эссексом и Маунтджоем, состоял в том, что новый лорд-наместник покинет Ирландию под надежной охраной, переправится в Англию с армией в 4000–5000 человек и присоединится к войскам, которые соберет сам Эссекс[1282]. В то же время, по представлениям Эссекса, Яков тоже «вступит в дело». Означало ли это фактическое вторжение в Англию или просто демонстрацию силы на границе, граф не уточнил. Сэр Генри Ли, друг и поклонник Эссекса, поспешил к Якову, чтобы прощупать почву, но потерпел неудачу: дальновидный шотландский король выказал заинтересованность, но предпочел не компрометировать себя участием в столь рискованном предприятии[1283].
Теперь, когда свободный, но отлученный от королевского двора Эссекс был очень уязвим, поскольку не мог добраться до королевы, чтобы отстоять свои интересы, он все еще самоуверенно полагал, что если только увидит ее и поговорит с ней, то сможет подчинить ее своей воле. Проблема заключалась в том, что Рэли, занимавший пост капитана королевской гвардии, этого бы ему не позволил. Эссекс, никогда не отличавшийся терпением, попытался снова обратиться за помощью на сторону, послав графа Саутгемптона в Ирландию и еще раз призвав Маунтджоя подготовить силы для вторжения. Но, к удивлению и огорчению Саутгемптона, Маунтджой отказался. Видя, насколько Эссекс близок к разорению, и чувствуя опасность для себя, он «решительно отверг» эту затею[1284]. Одно дело, заявил он, спасать Эссексу жизнь, пока тот находится в заключении, или оказать помощь возможному наследнику престола. Но, если на кону всего лишь возможность «восстановить положение… и удовлетворить тщеславие лорда Эссекса», он собственной шкурой рисковать не станет[1285].
Что ж, Маунтджой предпочел высказать свои мысли без обиняков. Потому Эссекс, все более впадавший в отчаяние, изменил тактику. Он попросил Маунтджоя просто написать письмо, которое граф мог бы показать королеве, для обличения своих врагов: Сесила, Рэли и красивого молодого лорда Кобэма, шурина Сесила, который после смерти своего отца унаследовал титул барона[1286]. Эссекс намеревался лично вручить письмо Елизавете. С этой целью он также попросил Маунтджоя прислать ему «надежных людей, на данный момент свободных от других дел»[1287], чтобы обеспечить ему защиту от людей Рэли, которым, как знал Эссекс, приказано не пускать его к королеве, если он предпримет попытку войти. С помощью этих людей Эссекс мог бы захватить Сесила и Рэли. Это позволило бы ему беспрепятственно проникнуть в королевские покои и еще раз предстать перед Елизаветой[1288].
Как и до этого, Маунтджой благоразумно отказался вмешиваться. Приближалось Рождество. Чувствуя себя загнанным в угол, Эссекс в последний раз попытался договориться с Яковом[1289]. Доверенный посредник, «книготорговец Нортон», который часто ездил в Шотландию по делам и не вызывал особых подозрений, доставил Якову написанное Эссексом письмо[1290]. В нем Эссекс в преувеличенно эмоциональной манере бездоказательно утверждал, что Сесил и его союзники вербовали его слуг, крали его бумаги, подделывали письма и вели переговоры с Испанией, чтобы посадить на трон инфанту. Он уверял Якова, что того «призывают отовсюду, дабы положить конец злу, беззаконию и безумию этих людей и облегчить страдания нашей несчастной страны, стонущей под бременем». Шотландский король, по его словам, мог бы наилучшим образом защитить свои собственные интересы, отправив к Елизавете посла с требованием дать согласие на его вступление на престол и с просьбой возвратить Эссексу все его прежние должности. Эту деликатную миссию он предложил поручить графу Мару. И, как позже утверждал Кафф на допросе, Эссекс даже подготовил инструкции и общие сведения, чтобы представить их Мару, когда тот приедет в Лондон[1291].
Яков действительно послал графа Мара, но тогда, когда было уже слишком поздно. В воскресенье 8 февраля 1601 года около полудня сторож ювелирной компании Патрик Брю стоял у своего дома на Ломбард-стрит в лондонском Сити[1292]. Внезапно он увидел Эссекса в окружении графов Саутгемптона, Ратленда и Бедфорда; за ними следовал сэр Кристофер Блаунт, ехавший по Чипсайду во главе отряда из приблизительно трехсот человек, вооруженных рапирами. В ходе последующего разбирательства Брю рассказывал, что слышал, как Эссекс кричал испуганным лондонцам: «Боже, храни Ее Величество королеву! Молитесь за нее, молитесь Богу нашему, чтобы Он благословил и сохранил ее и уберег этот город от испанцев, ибо английская корона продана чужеземцам»[1293]. Лондонский оружейник Томас Карсон подтвердил, что Эссекс кричал всем, кто слушал, что «английскую корону продали Испании»[1294].
В тот момент ни Брю, ни Карсон не подозревали, что стали зрителями последнего акта жизни графа Эссекса. Несколько дней спустя в Звездной палате Роберт Сесил, обращаясь к другим тайным советникам, назвал графа «предателем», «не человеком, но чудовищем». И обвинил его в том, что он много лет тайно готовил измену[1295]: будучи католиком, разделяя идеи Роберта Парсонса и иезуитов, он стремился низложить Елизавету и восстановить старую веру; тайно сговорившись с Тироном во время их печально известных переговоров, он задумал поднять народ, пустив ложный слух о том, что его собственная жизнь подвергается опасности, таким образом готовя почву для захвата королевы и придворных с целью самому взойти на престол; он старательно искал известности в народе и создавал себе образ отважного полководца, чтобы заручиться поддержкой армии; он хотел «убрать» всех тайных советников, преданных Елизавете, а затем «отправить туда же [свергнуть]» и саму королеву; и в качестве грандиозного финала он отдал бы Англию на разграбление ирландцам[1296].
Но был ли Эссекс действительно предателем? Он, безусловно, был высокомерным, упрямым, самовлюбленным и самонадеянным. Он воспринимал малейшее пренебрежение как грубый выпад в свою сторону и всегда с трудом подчинялся другим, даже королеве. Он не просто считал, что его суждения имеют ценность, для него они всегда были единственно верными. В своей «Апологии» он заявляет, что когда в разные моменты своей карьеры нарушал приказы Елизаветы, то всегда поступал так, исходя из «необходимости» и «общественного блага». И, по его мнению, именно он, а не его помазанная государыня, должен был такого рода «необходимость» определять.
Но неповиновение и измена — две совершенно разные вещи. Злейшим врагом Эссекса всегда был он сам. Он действовал неразумно и импульсивно и в своих интригах с Яковом перешел черту. Но зашел ли он так далеко, чтобы претендовать на трон? И почему члены Тайного совета так много твердили о том, что Эссекс намеревался «показать, что нынешние времена похожи на времена короля Ричарда II… а он, как Генрих Болингброк, станет ниспровергателем действующей власти»?[1297]
Можно ли было проводить параллели между Елизаветой и Ричардом II, чье деспотичное правление и вера в божественную святость королевской власти привели Англию и его самого к трагедии?
20«Ричард II — это я»
Когда в то роковое воскресенье, 8 февраля, Роберт Деверё вел по улице Чипсайд около трехсот своих союзников, выкрикивающих: «Английскую корону продали Испании!» — им управляли лишь страх и недоверие к тем, кого он считал своими смертельными врагами. Далекоидущие планы графа раскрылись в ходе допросов, начавшихся сразу, как только граф и его сторонники оказались в Тауэре. Едва Роберт Сесил приступил к зачитыванию показаний, стало очевидно, что в течение по меньшей мере нескольких недель граф вместе со своими друзьями плел заговор с целью вернуть свое место, которое он считал законным, в сердце и в жизни Елизаветы[1298].
Сэр Чарльз Дэнверс признался, что незадолго до Рождества граф начал размышлять о том, как добраться до королевы, не испугав ее снова и не попавшись страже Уолтера Рэли[1299]. Это подтверждали и показания сэра Джона Дэвиса, сопровождавшего графа Эссекса во время его дерзкого возвращения из Ирландии и поездки во дворец Нонсач[1300]. Сэр Фердинандо Горджес, двоюродный брат Рэли, посвященный в рыцари за храбрость при осаде Руана, рассказал, что граф Эссекс пригласил около сотни своих сторонников в резиденцию Друри-хаус во вторник 3 февраля, чтобы составить план дальнейших действий[1301]. Среди них были Джон Дэвис, Генри Ризли, граф Саутгемптон, Чарльз Дэнверс и сам Фердинандо Горджес. Очевидно, Эссекс не хотел рисковать и устраивать собрание в своем доме на улице Стрэнд: он знал, что за домом пристально наблюдают. Выбор пал на Друри-хаус. Граф все тщательно продумал: этот дом на улице Друри-лейн принадлежал сэру Роберту Друри, его товарищу, который сражался с ним в Кадисе и Ирландии.
Несколько присутствовавших на том собрании сторонников графа признались, что обсуждение было долгим, путаным и очень горячим. Была разработана тактика захвата королевского двора. Каждый из участников заговора знал, какую стратегическую позицию он должен занять, пока граф Эссекс и граф С