аутгемптон направляются к Елизавете. Горджес поведал, что он и в тот день не скрывал своих сомнений в отношении происходящего. Чувствуя, что их план приобретает черты государственного переворота, он заявил, что «такой ход событий ему совершенно не нравится» и «приводит его в ужас». Все, однако, согласились с тем, что захват Тауэра и арсенала — единственный способ «сменить правительство» и заставить королеву созвать парламент, чтобы судить Роберта Сесила и его приспешников. Больше всего разногласий вызвал вопрос: стоит ли сначала «покуситься» на Тауэр или на двор? Или действовать одновременно? Или лучше сначала «расшевелить» многочисленных друзей графа Эссекса в лондонском Сити?[1302]
По словам Фердинандо Горджеса, решение графа было продиктовано непоколебимой верой в свою славу и популярность среди лондонцев. И мэр, и олдермены, вынужденные ежедневно бороться с разрушительными социальными последствиями продолжающегося экономического спада, вызванного длительной войной, были крайне обеспокоены бездействием королевы еще со времен летних бунтов 1595 года. Теперь они уже не критиковали нрав королевы, а обвиняли ее в коррупции и злоупотреблении властью, осуждая ее решение о возвышении Сесила и его сторонников. Самые жаркие споры на встрече в Друри-хаус вызвал вопрос о том, сделать ключевой целью протеста Эссекса захват королевского двора или же подачу королеве петиции с просьбой отстранить от власти тех, кого граф и многие лондонцы (по самым разным причинам) называли «дурными советниками».
В какой-то момент обстановка вокруг спорящих о совершенно разных целях накалилась настолько, что в порыве раздражения граф Саутгемптон выпалил: «Так мы ни к чему не придем, а ведь прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как мы замыслили наше дело»[1303].
Из показаний под присягой стало совершенно ясно, что во время своей сумасбродной поездки по улице Чипсайд в воскресенье Эссекс еще не планировал ничего предпринимать. Но то ли обстоятельства резко изменились, то ли он вдруг решил, что больше медлить нельзя.
Утро субботы Эссекс провел за игрой в теннис, что вряд ли говорит в пользу того мнения, согласно которому он планировал переворот на воскресенье[1304]. В тот же день около полудня несколько сторонников графа, в том числе его управляющий сэр Джелли Мейрик, обедали в доме человека по имени Гантер, расположенном неподалеку от Темпл-Бар и улицы Стрэнд. Затем они пересекли Темзу и направились в театр «Глобус» на спектакль труппы «Слуги лорд-камергера», драматургом которой был Уильям Шекспир. Перед самым началом спектакля внутрь едва успел проскользнуть капитан Томас Ли, родственник Эссекса, служивший под его командованием в Ирландии[1305].
В тот же день Роберт Сесил созвал экстренное заседание Тайного совета в доме лорда Бакхёрста. Он был крайне обеспокоен: его тайные агенты, наблюдавшие за домом графа Эссекса, обнаружили смазанные, готовые к использованию мушкеты[1306]. Члены Совета решили допросить графа, пригласив его якобы для обсуждения слухов о подготовке Испанией пятой Армады. Эссекс, относившийся к советникам с неменьшим подозрением, чем они к нему, от приглашения отказался. На повторное приглашение также был дан отказ: граф заявил, что едва ли успеет добраться до дома лорда Бакхёрста, ведь его раньше зарежут по приказу Рэли[1307].
В тот же вечер граф пригласил свою сестру Пенелопу, отчима сэра Кристофера Блаунта, графа Саутгемптона, Джона Дэвиса и Чарльза Дэнверса на ужин[1308]. После этого в своей спальне он беседовал сначала с Блаунтом, а потом с Дэвисом. Он также поговорил с сэром Джелли Мейриком, который в спешке прибыл к графу, не успев даже отужинать. Затем все прошли в «комнату для уединения», где к ним присоединился сэр Уильям Констебль, который ровно через восемь дней будет давать столь сладостные для ушей Роберта Сесила показания. По словам Констебля, граф Эссекс поведал им о задуманном врагами плане заманить его в дом лорда Бакхёрста и убить. В результате в тот вечер дом графа охраняло вдвое больше людей[1309].
Итак, причиной, сподвигшей Эссекса на совершенный им акт безумия явилась его убежденность в том, что его вот-вот убьют. До шести часов утра он собирал вооруженных сторонников, возмущаясь заговором с целью его убийства и намереваясь «отстоять свою власть»[1310]. Он собирался поднять на ноги весь город, убежденный, что его известность обеспечит ему массовую поддержку, а один из шерифов, сэр Томас Смит, предоставит обученных солдат, чтобы сразиться с Рэли и его гвардией. Малоизвестный факт: ранним утром граф Эссекс лично посетил дом Смита на улице Грейсчерч-стрит. Свидетели видели их разговаривающими на улице. В воспаленном сознании графа возник следующий план: представители городской власти пойдут к Елизавете с петицией от его имени. Он подготовил черновик петиции и хотел, чтобы его подписали мэр и шерифы[1311].
К тому моменту тайные агенты Роберта Сесила уже доложили ему о вооруженных людях, собирающихся у дома графа Эссекса. Главный королевский секретарь мог предположить лишь одно — что готовится вооруженное восстание. Ближе к десяти часам утра к дому Эссекса прибыла делегация из четырех человек: лорда — хранителя Большой печати Эгертона, графа Вустерского, сэра Уильяма Ноллиса и главного судьи Попхэма. Позже Эгертон подробно описал то, что они там увидели. По его словам, дом был полностью окружен вооруженными людьми, и попасть внутрь можно было лишь через небольшую калитку. Эгертона как представителя делегации проводили к Эссексу, находившемуся во внутреннем дворике.
Лорд — хранитель Большой печати пообещал графу, что, если тот заявит о причинах своего недовольства, их доведут до сведения королевы, которая их рассмотрит и восстановит справедливость[1312].
Но Эссекс не желал ничего слышать. Он решил, что это очередная ловушка, и вызвал свою стражу, громко заявляя, что его собираются убить в его же постели. Ситуация ухудшилась, когда Эгертон предложил отослать стражников и обсудить все вопросы наедине. Сторонники графа закричали: «Бегите прочь! Бегите! Они над вами издеваются, предают вас, презирают вас! Вы зря теряете время!»[1313]
Пользуясь свои титулом лорда — хранителя Большой печати, Эгертон приказал всем собравшимся сложить оружие и разойтись именем королевы. Услышав это, они стали кричать: «Довольно! Довольно!» Когда граф повел делегацию в дом, крики усилились, некоторые мужчины вопили: «Убьем их! Порубим их на куски!»[1314]
После того как они зашли в дом, граф Эссекс пригласил делегацию в библиотеку («книжный кабинет») и запер дверь на ключ, оставив у входа вооруженных солдат. Стало понятно, что членов делегации взяли в заложники[1315]. Выходя из комнаты, граф сказал, что вернется через полчаса. На самом деле они пробыли в библиотеке до четырех часов дня[1316]. Все это время граф предпринимал безумные попытки поднять город на борьбу с действующей властью.
Двор, находившийся в это время в Уайтхолле, охватила паника. Даже Роберт Сесил не ожидал от графа Эссекса столь опрометчивых и стремительных действий. Елизавета была едва ли не единственным представителем власти, сохранявшим самообладание. Говорили, что она держала себя так, будто речь шла о простой драке в пабе на Флит-стрит, до которой ей совершенно нет дела. Учитывая, что ей действительно грозила опасность, ее поведение впечатляло[1317]. Солдаты Рэли сновали туда-сюда, пытаясь добыть как можно больше оружия в караульной и оружейных кладовых. На главной дороге, ведущей к дворцу, и у остальных входов возвели баррикады из перевернутых карет и повозок. Жителям соседних домов было приказано сдать любое оружие и усилить охрану до прибытия помощи[1318].
Тем временем попытка графа Эссекса поднять и повести за собой весь город с треском провалилась. Когда все вокруг погрузилось в хаос, он пришел в ужас. Он собирался «взять в плен» мэра и олдермена во время воскресной утренней проповеди в соборе Святого Павла и попросить их передать его петицию королеве. Но, поскольку из-за появления в его доме делегации он задержался, Роберт Сесил успел мобилизовать городскую стражу и поручил мэру направить вооруженных людей на помощь Рэли[1319].
Когда граф Эссекс вместе со своими сторонниками прошел по Флит-стрит мимо собора Святого Павла и улице Чипсайд, выкрикивая лозунги, изумленные граждане не пытались им помешать, но и не присоединялись. В основном действия графа встречали смущенным молчанием. Время от времени в толпе раздавались возгласы хитрых лондонцев, которые решили сделать вид, будто поняли происходящее как примирение графа с королевой, и кричали «Боже, храни Вашу честь!»[1320]. Развязка наступила, когда городские ворота закрыли и граф и его сторонники оказались заперты в городе.
К двум часам дня число союзников графа резко уменьшилось: они поняли, что их план провалился. Когда около сотни оставшихся с ним человек подошли к улице Лудгейт и собору Святого Павла, надеясь вернуться в дом графа, им помешала тяжелая железная цепь, натянутая через улицу. За ней стояли солдаты, вооруженные пиками и мушкетами.