— Нет, разве что столкнусь невольно.
— Но вы не усомнились, что такое может существовать.
— У вас до нашей встречи была весьма насыщенная событиями жизнь, я это понимаю.
— Хочу надеяться, что я тоже из понятливых, не только вы. Пойдёмте уже спать, сердце моё.
10. Воскресенье
В воскресенье утро случилось где-то ближе к обеду. Не торопились, лежали, обнимались, и даже почти не разговаривали.
Ради кофе, впрочем, встали и выбрались наружу. В маленькой гостиной негромко беседовали, Элоиза с ходу не поняла, кто и с кем. Внутри она с удивлением увидела, кроме Марго, Мари и Адриенну.
Адриенна ничуть не изменилась с зимы. И не только с зимы, она вообще практически не менялась. Такая же худая, угловатая, вредная и въедливая. Тонкие губы, тонкие брови, тонкие пальцы. Вычурные кольца, яркий прозрачный шарфик на шее, солнечные очки в хитрой оправе. Только во взгляде какой-то сумрак.
С Мари же Элоиза не виделась несколько лет, это Марго регулярно ходила с ней пить кофе, ну да им в одном городе это проще. Мари выглядела смертельно уставшей. Вместо прелестной девушки с большой высокой грудью, осиной талией и крутыми бёдрами Элоиза видела крупную женщину, когда-то пышные светлые локоны коротко острижены, некрашеные ногти тоже короткие, ни единого украшения, практичные брюки и футболка.
Адриенна улыбнулась и помахала. Мари подскочила и крепко обняла Элоизу.
— Марго сказала, ты как-то всё решила, да?
— Мы решили, — поправила Элоиза. — Это Себастьен, мы вместе работаем. Он вчера очень помог. И наш братец Поль, кстати, тоже. Марго, он не появлялся?
— Нет, — покачала головой сестрица. — Позвонил и сказал, что тот его знакомый, который вчера был тут у нас и который тоже как-то замешался в нашу историю, хочет, представляешь, мой номер телефона. Поль ему сказал, что Себастьен нам не охранник, но, откровенно говоря, мужчина его сестры, и тот не успокоился, пока не выспросил — которой из двух. И в общем, Поль спрашивал, давать ли ему мой номер.
— Ты поразила его в самое сердце своими прелестями пятнадцатилетней давности, — хмыкнула Адриенна.
— Марго и сейчас возмутительно хороша, — фыркнула Мари.
— Дайте кофе, что ли, — Элоиза угнездилась на диване. — Монсеньор, если желаете — пойдём потом завтракать куда-нибудь в город. Если вас утомляют наши разговоры.
— Спасибо, я подумаю, — он сел рядом и с ощутимым любопытством разглядывал Мари и Адриенну.
С кухни прислали кофе и всего, что к нему полагалось.
— Элоиза, рассказывай, — Адриенна тоже налила себе кофе. — Я так понимаю, наш Николя где-то обделался?
— Можно сказать и так, — усмехнулась Элоиза.
И рассказала историю о Николя, его студентке Селин Перонне, её приятеле Кристофе и его боссе Оливье Муазене.
— Женитьба не помогла, да? — зло рассмеялась Мари. — Чёрного кобеля не отмоешь добела?
— Наверное, он просто не желает держать себя в руках, — пожала плечами Элоиза.
— В штанах, — добавила Адриенна. — Так будет вернее. Если теперь ему как-то аукнется, то я считаю, поделом. Ладно бы сам встрял, но нас-то всех за собой тянуть! И кстати, где фотографии?
— Там, — кивнула Элоиза на холодный камин.
— Вы сожгли? — не поверила Мари. — Эх.
— Что стоит за этим вздохом сожаления? — подняла бровь Элоиза.
— У меня-то даже и портрета не осталось. Теперь только в памяти.
— Зато спать будешь спокойно, — проворчала Марго.
Телефон Элоизы завибрировал и затрезвонил.
— Лёгок на помине, — усмехнулась она, глянув на экран.
— Неужели Николя? — сощурилась Адриенна.
— Угадала. Добрый день, Николя. Слушаю тебя.
Николя обиженным тоном сообщил, что от него только что ушла Леони, и дочь она забрала с собой. Сказала, что и так всё было не очень, а теперь она совсем не хочет с ним жить. Что он неплох, как любовник, но не как муж. Да и как любовник уже надоел. И что теперь только развод, никак иначе. И зачем нужно было вот так всё вчера делать?
Элоиза сначала даже растерялась немного от такой наглости.
Пробормотала, что ему в любом случае останутся студентки, которые не хотят читать толстые книги, на его век таких хватит.
А потом сообщила, что они тут как раз все вчетвером, и как раз думают, как его наказать за то, что он втянул их в такую некрасивую историю. Варианты есть самые разные. Ему интересно?
Нет, ему не было интересно. Он обиженно произнёс, что никогда не ожидал от неё, Элоизы, такой жестокости, и бросил трубку.
— От меня не ожидали такой жестокости, каково? — она отложила телефон.
— Да совсем берега потерял со своими студентками, — проворчала Мари. — Ладно, девочки, была рада всех увидеть. Увы, отпущенное мне время истекло. Меня ждут, — она поднялась, поцеловала всех троих, и ушла.
Марго пошла проводить. Адриенна поставила на стол чашку и с улыбкой на тонких губах оглядела Себастьена.
— Нам всем повезло, что вы — как Элоиза выразилась? — вместе работаете. Значит, угрожали оружием? Эх, жаль, я не видела.
— Определённо повезло, — кивнула Элоиза. — И ещё повезло, что у нас с Марго есть братец Поль, который в теме журналистов и информации. Без них ничего бы не вышло.
— А теперь, монсеньор, рассказывайте, что вы думаете обо всей этой истории.
Они вернулись в Рим поздним вечером. Их встретил Гвидо Форте, и отвёз домой. То есть во дворец его преосвященства. Там они сначала сходили к Элоизе, оставили в её гардеробной вещи ненужные и взяли сколько-то нужных. А потом отправились к Себастьену. Там уже был душ, и лёгкий ужин, и немного кино.
— Я думаю, что всё закончилось хорошо. Для вас. Меня не интересует этот ваш непонятный субъект, которого больше никто не любит, и даже ваши подружки меня в этой истории не интересуют. Мне важны лично ваше спокойствие и душевное здоровье, я воевал за них.
— Спасибо вам. Без вас я бы не справилась.
— С Полем — справились бы, но, возможно, не за один день.
— Я сохраню в памяти момент, как вы говорили с Муазеном.
— Рад, что вам понравилось. А вот скажите, сердце моё, где во всей этой истории другая ваша сестра? Её не было на фото, и в Париже воочию тоже не было.
— Линн не участвовала в наших шалостях. Она смеялась, когда мы с Марго ей что-нибудь рассказывали, называла нас непечатными словами по-русски и шла заниматься тем, что ей интересно. У неё, знаете ли, свой мир развлечений, ничуть не меньше, и уж не знаю, можно ли там чем-то шантажировать.
— И что у великой Лианны за хобби?
— Историческая реконструкция и ролевые игры живого действия. Да-да, поехать в лес, надеть костюмы и болтаться там неделю под дождём. Или наоборот, по ненормальной жаре. Или с насекомыми и в грязи. Там разные варианты, в общем. Потом возвращаться домой, мыться, греться, сушиться, приводить в порядок костюмы и начинать придумывать что-нибудь на следующий год.
— А когда она вам что-то такое рассказывала, что вы говорили?
— Знаете, местами тоже крутила пальцем у виска. И это я остепенилась, она-то до сих пор раз или два за год ездит на что-то такое. И нет, мне ни разу не захотелось поехать с ней в лес в костюме. Я лучше в том же костюме на паркет. Но с удовольствием потом слушаю её рассказы. Можно в прозе, а лучше — в песнях.
— Она не только поёт, она ещё и складывает песни? Как Лодовико?
— Да, до сих пор. Если ей рассказать о нашем приключении — она и о нём песню сложит. Но я поостерегусь — в этом случае песня может быть и неприличная, вы ведь понимаете?
— Понимаю, — рассмеялся он. — И хочу рассказать вам об одной моей странной идее. Раз оказалось, что вы не прочь фотографироваться обнажённой, то подумалось мне, что вас нужно сфотографировать подобным образом.
— С ума сошли, да? — Элоиза потрогала ему лоб. — С одним еле разделались, вам ещё нужно?
— Не обижайте меня, сердце моё, я ж не ваш коллега по философской кафедре, у меня мозги заточены под хранение разнообразных тайн. Сделаем несколько кадров хорошей камерой и будем хранить там, где нет доступа ни к какой сети.
— А камеру вы у Лодовико возьмёте? — нахмурилась она.
— Я одолжу её вместе с хозяином.
— Совсем умом тронулись, — покачала головой Элоиза. — Мне казалось, что из нас двоих вы более вменяемый и здравый.
— То есть, вы против? Я не обижаюсь, я уточняю.
— Я подумаю, — рассмеялась она.
Вот не было печали! Но раз уж рассказала, то теперь так.
11. Интермедия
Вечером понедельника Кьяра сидела на бортике фонтана в саду его высокопреосвященства. Наступил вечер, жара поуменьшилась, можно было выходить на улицу без солнечных очков и кепки. Или шляпки. Шляпки у Кьяры не было, но это и не важно.
Важно, что у неё сегодня день рождения. Если бы он выпадал не на каникулы, то она бы непременно что-нибудь устроила. Да хотя бы просто пошла куда-нибудь посидеть с Франческой и Джованниной. Но обе они в отъезде и вернутся только в воскресенье.
Но было очень приятно получить от них поздравления — от обеих. Франческа даже припрятала для неё в гостиной подарок — очень красивый жемчужный браслет, как раз к её принцессиному платью.
А ещё ей прямо с утра принесли огромную корзину белых роз от дона Лодовико. И он позвонил и поздравил её, и это было необыкновенно.
И «под крылом» ей тоже весь день писали поздравления.
Даже встреченный в коридоре монсеньор очень тепло улыбнулся, сказал, что слышал — у неё день рождения, и поздравил. Вот уж от кого вообще невозможно было ничего подобного ожидать!
Зато родители никак не дали о себе знать. Совсем. Год назад, когда в жизни всё было очень плохо, мама хотя бы позвонила. И произнесла какие-то обычные слова, ну, как положено. Спросила, как у неё дела, получила ответ — что все нормально, и положила трубку. Кьяра тогда потом полдня проревела. Потому что никак не могла рассказать правду про свои дела.
Не то, чтобы Кьяре сегодня очень не хватало этих слов, но было не по себе.