Впрочем, позвонил младший брат. И поздравил типа от всех. Она его поблагодарила и сказала традиционное — что у неё всё хорошо.
А как у неё на самом деле — она не знала.
Она не услышала шагов — слишком в себе была, да и ходил он всегда бесшумно, прямо как монсеньор.
— Кьяра, — Гаэтано стоял перед ней и улыбался.
— Привет, — она была рада его видеть.
Он классный, что ни говори. Жить с ним всю жизнь, конечно, и думать нечего, он не для семейной жизни, но как друг он ей нравился. И секс с ним ей нравился.
И тут Кьяра поняла, что с конца зимы ни одного парня даже не поцеловала, не говоря о чём-то большем! Дожила, называется.
— С днём рождения, солнышко, — он ловко вытащил из-за спины большую красную розу и протянул ей.
— Спасибо, — она улыбнулась и взяла цветок. — Очень красивая. Мне нравится.
— Скажи, почему это ты в такой день сидишь тут одна-одинёшенька?
— А что я должна делать? Бегать по дворцу? — рассмеялась Кьяра.
— Как-нибудь праздновать, — он улыбался как-то особенно лукаво.
— Знаешь, я никогда не праздновала день рождения, как бы мне хотелось. Я даже не знаю толком, как бы мне хотелось. Раньше я всегда была в этот день дома, с семьёй. А год назад мне вообще было ни до чего.
— Тогда самое время начать пробовать всякое и разное, — подмигнул он. — Что ты скажешь в ответ на приглашение поехать в город и посидеть в хорошем местечке?
— Сейчас? С тобой? — надо же, как бывает!
— Конечно. Вот прямо сейчас, — он взял её за руку и помог подняться. — Идём в гараж и вперёд. Кстати, ты на чём хочешь поехать — на машине или на мотоцикле?
Прямо сейчас? Поехать с ним куда-то? На мотоцикле? Конечно да!
Она просияла улыбкой и ответила ему.
Кьяра глянула в телефон — без пяти пять. Утра. Ну ничего ж себе!
Гаэтано тем временем принёс из гостиной бутылку вина и бокалы.
— Держи, — налил и протянул бокал ей.
— Спасибо, — она взяла бокал, потом дотянулась и поцеловала его.
Нет, сначала ничего не предвещало. Они приехали в крошечный ресторанчик, там ели креветок и маленьких осьминогов, и какую-то невероятно вкусную рыбу. Потом катались по ночному городу. Потом приехали в палаццо Эпинале, и тут можно было поцеловать его и сбежать, но он спросил — поднимаемся ко мне? И она согласилась — поднимаемся. И они поднялись, и он запирал двери, и потом раздевал её, и она раздевала его, и они были вместе, и это было хорошо и правильно.
— Скажи, мне теперь оторвут голову? — улыбнулся он.
— Кто бы взялся, — рассмеялась она.
— Как кто — дон Лодовико. Стоило ему уехать, так я тут как тут.
— Знаешь, он мне давно говорил, что пусть я уже найду себе парня, какого хочу. Он, конечно, осмотрит и выскажется, но если я попрошу, то отрывать голову не будет.
— А ты попросишь? — он смотрел ей в глаза, и от этого взгляда внутри что-то переворачивалось.
— Если дойдёт — то попрошу. А вообще, ты не боишься? — подмигнула она. — Дон Лодовико бывает суров, и он очень тепло ко мне относится. Никто в моей жизни не относится ко мне так, как он.
— Вообще нет. Я побольше твоего знаю про суровость дона Лодовико. А ты очень классная, с какой стороны не посмотри — классная. И если надо подставить голову — значит, так тому и быть. Потеряю работу — найдётся новая.
— Ты тоже классный, — она улыбнулась и отдала ему бокал. — Но я совсем не уверена, что ты не побежишь завтра за какой-нибудь новой юбкой. У тебя обязательно случатся не серые глаза, так золотые локоны. Поэтому не жди, что я завтра сюда вернусь.
— Может быть, не завтра, а послезавтра? Или завтра, и ещё потом в среду, и ещё когда-нибудь? — он перебирал её волосы, и это было здорово.
— Ладно, будет видно, — она обхватила руками его гибкое и сильное тело. — А сейчас спать. Или тебе завтра не на работу?
— Да на работу, — он тоже обнял её. — Но ещё минуточку, а потом спать. Я сам не ожидал, но я скучал.
— Знаешь, я, похоже, тоже, — пробормотала Кьяра, уткнувшись в него носом.
12. Меняющиеся обстоятельства
Элоиза не заметила, как получилось так, что настал четверг.
Они с Себастьеном просыпались утром, пили кофе и расходились по офисам. Встречались в обед, потом вечером, и шли или гулять, или в подвал, там к зеркалу прикрутили станок, и его можно было использовать в упражнениях.
В четверг Элоиза пришла после работы в комнаты Себастьена и не обнаружила его там. Никаких известий от него тоже не было — ни днём, ни вечером. Не то, чтобы она сильно соскучилась или горела желанием знать, где он, в каждый момент времени, но вроде были какие-то планы, и если с ними что-то не так, то стоило предупредить?
Или у него не было возможности предупредить?
Она переоделась, попросила кофе и уселась на диван с книгой.
Себастьяно уже успел построить вполне определённые планы на вечер, когда ему позвонила сестра Анджелина и сообщила, что его сын «что-то вытворил со своей ногой и не может на неё наступить». Сам Марио, будучи спрошен по телефону, ответил, что с ним всё в порядке. При этом его голос представлениям Себастьяно о порядке никак не соответствовал. Пришлось подрываться и ехать, благо, Гаэтано на месте.
Анджелины дома не было, уже куда-то делась. Матери и Джиневры тем более не было — они уехали на море, вернутся через десять дней. И как так получилось, что Марио не поехал с ними? Или ему в свои пятнадцать не интересно с бабушкой и сестрой? Но почему бы нормально об этом не сказать, можно было бы придумать такую поездку, которая интересна ему?
Марио нашёлся в своей комнате, он сидел за компьютером. Сразу видно, что матери нет дома — в комнате хаос. И это Элоиза говорит, что у неё хаос? Да она просто не знает, что может устроить на подвластной территории молодой человек пятнадцати лет. Сам таким был, до академии.
— Привет, — кивнул Себастьяно и остановился на пороге. — Анджелина говорит, у тебя неприятности.
— Врёт, — пожал плечами сын. — У меня всё в порядке.
— Покажись-ка, — Себастьяно подошёл к компьютеру и осмотрел сына. — А что такое странное на ноге намотано? Сейчас так ходят летом? Мода такая?
Левая стопа была обвязана не слишком чистым эластичным бинтом.
— Там ничего особенного, — передёрнул плечами Марио.
— Встань, — сказал Себастьяно негромко, но таким тоном, которого сотрудники всегда беспрекословно слушались.
Сработало. Встал. И тут же дёрнулся и плюхнулся обратно в кресло.
— Рассказывай, — Себастьяно наклонился и осторожно взялся за конец бинта.
— Лучше не надо, там фигня, но она пройдёт, — Марио смотрел со страхом.
— Значит, посмотрим фигню. Ты думаешь, я не видел в жизни фигни?
Себастьяно подцепил конец бинта и размотал его. Под бинтом было нечто, вроде ватного диска, только какого-то нехорошего цвета. Он подцепил и вату тоже.
— Годная фигня, — сказал он с уважением — под ватой обнаружился основательно загноившийся порез длиной сантиметров пять. — Ну, хвастайся.
— Чем хвастаться-то? — пробурчал сын, не глядя на него.
— Где заработал. Это же не нож? В смысле, никакое не оружие?
— Нет, — замотал тот головой. — Позавчера ездили на пляж, я там в море на что-то наступил, я даже не видел, что там было. Может камень, может стекло.
— А может — какая-нибудь морская фигня, — закончил Себастьяно. — У меня для тебя плохая новость — такое само не проходит. Ты забинтовал?
— Сегодня уже сам, а сначала — нет.
— Кто помог?
— Ну, было кому, — сын явно не хотел говорить, ладно, это потом.
— Видишь гной? Его нужно вычистить. Мне доводилось делать такие вещи, но я бы предпочёл обратиться к более умелым рукам. Да и обезболить нормально дома нечем, я полагаю.
— Я не пойду к врачу! — Марио снова замотал головой.
— К какому именно врачу ты не пойдёшь? — сощурился Себастьяно.
— К господину Калотти! — это материн домашний врач, что-то дети его не жалуют.
— Я тебе к нему обращаться и не предлагаю. Тут нужен опытный хирург, сейчас поищем такого.
— Зачем хирург? Хирург же режет? — в глазах снова появился страх.
— Ещё чистит, — пожал плечами Себастьяно.
Бруно в отпуске, и младшая Доменика с ним. Жаль. Ничего, есть ещё и старшая. Вдруг она в городе? А если не в городе, то порекомендует кого-нибудь.
Старшая Доменика оказалась в городе, и более того, ещё и на работе. Она рассмеялась в ответ на описание проблемы и велела доставить больного к ней, а дальше она уже разберётся.
Себастьяно устроил в доме полный хаос, но нашёл чистый бинт и стерильные салфетки. Не ехать же с открытой дырой в ноге! Материна прислуга его откровенно недолюбливала и при его появлении все прятались, но когда это было препятствием для человека целеустремлённого? Он сам перебинтовал ногу, потом велел сыну идти, опираясь на него, на здоровую ногу и пальцы больной ноги, не используя стопу. Так они добрались до машины и загрузились, и отправились в клинику.
Доменика ждала в приёмном отделении — разговаривала с дежурной медсестрой и чему-то смеялась. Увидела их и тут же замахала кому-то руками, и мгновенно подвезли кресло.
— Добрый день, монсеньор, добрый день, молодой человек. Как вас зовут?
— Марио Марни, — пробормотал тот.
— Что-то жизнь к вам сегодня неласкова, — усмехнулась Доменика. — Сейчас поедем смотреть, что у вас в ноге. Монсеньор, вы с нами?
— Конечно. Марио, садись.
— Не буду. Сам дойду.
— Молодой человек, — покачала головой Доменика. — Глупо отказываться от облегчения жизни там, где это предлагают.
Посмотрела на него строго, он опустил взгляд в пол и сел.
Доменика показывала дорогу, Себастьяно вёз кресло.
Они прибыли в кабинет, или это была уже операционная? В общем, там Себастьяно одели в халат и бахилы, а с Марио сняли обувь и носки. Двое ассистентов Доменики — молодые парни, учатся на врачей, что ли? — помогли ему перебраться из кресла на стол. Увидев стол, Марио сделался совсем бледным.